Пропажа Тавиша.

Холодный свет от лампы заливал операционную Медика Синей команды, отражаясь от всех поверхностей в кабинете, и слепил Тавиша, куда бы тот не отворачивался. Единственным хорошим вариантом оставалось закрыть глаз, но неизвестность наёмника волновала побольше, чем неприятное освещение. Острая и жгучая боль пронзила предплечье Демо, отчего тот резко зажмурился и закусил нижнюю губу. Что-то колючее понеслось по его венам, принося с собой далеко не лучшие ощущения. Словно ему под кожу пустили битое стекло, вперемешку с репейником, который был готов порвать все его капилляры и прорасти наружу, пронзив шотландца насквозь. Перед глазами сразу же всё поплыло, а тело мелко задрожало. Не привыкший к внутренней боли, он уже было начал проваливаться в спасительное забытие, но резкая и отрезвительная пощёчина вернула его в жестокую реальность. - Как же быстро Вы собрались в мир иной, - Феликс усмехнулся, - Подождите, герр Подрывник. Это же простой усилитель чувствительности, когда любое прикосновение становится в несколько раз болезненнее, а уж простая незначительная царапинка, может довести Вас до болевого шока. Тавиш с трудом повернулся к немцу и уставился на него сквозь мутную пелену, которая обволакивала его единственный орган зрения, делая обзор ещё более затруднительным. - Между прочим, я сам его разработал! - Немец восторженно ткнул кулаком в грудь, - О, Вы хотите что-то сказать? Нет, не стоит. Просто молчите, не тратьте свои силы. К губам шотландца прикоснулся указательный палец в синем латексе, цвет которого показался Демо больно ядовитым и смотреть на него было очень мучительно. Неприятный комок в горле вновь подступил с новой силой, уже не сдерживая тошноту, а желудок приготовился опустошиться прямо сейчас. Закатив свой единственный глаз и издав хлюпающий звук, наёмник из последних сил повернул голову набок, после чего его тело изогнулось под спазмом, и Подрывника стошнило. Захлёбываясь в собственной слюне, Тавиш отчаянно пытался взять себя в руки и немного расслабить напряженное тело, дабы побороть рвотные рефлексы, но воздух поступал очень резко и быстро, чем только усиливал их. На помощь ему пришёл Феликс, осторожно введя ему какое-то лекарство, после которого шотландец немного успокоился и теперь ровно и прерывисто дышал. - А я ведь только простерилизовал всё помещение, - немец устало вздохнул, но поспешил привести в порядок своё рабочее место, - Не в грязи же нам с Вами находиться, верно? Демо старался делать аккуратные вдохи один за другим, чтобы не увеличивать и не уменьшать время между ними. Тошнота постепенно отходила на второй план, однако, тело начало вести себя более странно. Видимо, препарат уже начал своё действие, потому что он ощущал под собой уже не простой металл холодного операционного стола, а острые стальные иглы, будто вся поверхность была кроватью с гвоздями, которую использовали йоги в далёкие времена. Его уже накрывала не обычная простыня, а что-то тяжёлое и обжигающее его кожу, когда он с ней соприкасался. Рук и ног он уже почти не чувствовал, они очень сильно затекли, пока он находился в таком положении. Может, оно и к лучшему, потому что ощущать их было бы очень больно. - О, я вижу Вам не очень удобно, потому что Вы стали часто ёрзать, - Медик потянулся, пару раз хрустнул пальцами и наклонился к лицу наёмника, - Как Вы себя чувствуете, герр Подрывник? Феликс внимательно рассматривал шотландца, пока тот пытался открыть рот так, чтобы не сбить систему дыхания и не дать рвотным позывам вернуться. Немного приподнявшись над пациентом, немец пристально уставился в глаз Демо, затем аккуратно приставил к нему палец и немного оттянул нижнее веко: - Ох, да Ваш организм очень странно реагирует на мои препараты, - врач почесал затылок и разочарованно надул губы, - У Вас наблюдается эффект красных глаз, но Ваш ещё и довольно сильно слезится. От этого прикосновения к его лицу, с последующим оттягиванием века его единственного целого органа зрения, Подрывник готов был взвыть от боли. Ему казалось, что это лёгкое касание подобно скальпелю, режущему его плоть. А неприятный латекс чудился раскалённым металлом, который готов был расплавить всю его голову в несколько секунд. Тавиш заёрзал сильнее, как только ему позволяла его чувствительность. Он стискивал зубы, сжимал руки в кулаки, даже сердце забилось чаще, чтобы помочь ему в этом деле. Но, несмотря на это, ремни продолжали крепко держать его конечности, не давая ДеГруту ни единого шанса на спасение. - Хм... я наблюдаю гиперактивность, кажется, мой препарат начал своё действие, - Медик Синих с удивлением начал потирать руки, - Интересно, а как Ваше тело будет реагировать на это? Феликс взял руку Демо, предварительно захватив с собой пинцет. Скрипя зубами, он направил пинцет к одному из пальцев своего подопытного: - Давайте, мы с Вами поиграем. - Лицо немца приобрело безумное выражение лица, будто он за одно мгновение попрощался со своим рассудком, - Я буду вырывать Вам один ноготь за каждую мою смерть во время рейдов, а мы вместе будем их считать. Сдавив в кулаке один из пальцев наёмника, Доктор подцепил инструментом ноготь пациента, сначала хорошенько вогнав край пинцета под сам ноготь, чтобы причинить достаточно боли, а потом резко рванул на себя. По тёмной коже шотландца потекла тонкая струйка крови, попадая на чистый латекс перчаток и белый халат Феликса. Тавиш приглушённо что-то мычал, видимо, уже пребывая в бессознательном состоянии, временами его тело охватывало судорогой, отчего тот начинал сдавленно хрипеть. Однако, немец совершенно не обращал на него никакого внимания, он лишь с оскалом продолжал издеваться над своей игрушкой. - А это за тот раз, когда я попал на Ваши липучки на выходе с респауна. - В сторону отлетел ноготь с безымянного пальца. - Знаете, герр Подрывник, мне кажется, если таким образом считать мои смерти по Вашей вине - у Вас не хватит пальцев. Подсчитав уцелевшие в раунде ноготки, Вражеский Медик разочарованно откинул от себя руку пациента, снял очки и мрачно начал тереть переносицу: - Если вырывать ногти так безумно скучно, - размышлял он, - то, может, мы найдём что-то поинтереснее? Демо ничего не слышал и не чувствовал, он лишь судорожно хватал ртом воздух, таращился в потолок своим обезумевшим глазом и изредка подёргивал головой. В мыслях было пусто, крайне пусто. У него не возникало ни единого вопроса, ни единого желания, даже намёки на то, что он всё ещё жив, подавало собственное тело, которое дёргалась в такт угасающему сердцебиению, не выдерживая такой сильной боли. - Только не надо тут умирать! - Возмущённый Феликс привстал над шотландцем и обеспокоенно прощупал пульс. - Я же ведь не мог превысить дозу препарата, который так любезно на Вас потратил. Обойдя несколько раз операционный стол, на котором в своё время умерло несколько подопытных, но и было вылечено около дюжины пациентов, немец сорвал простыню с ДеГрута и отметил сильные кровоподтёки под ремнями, которые тщательно сковывали конечности мужчины: - Мдаа... - Изумлённо протянул Врач Синих, - Кажется, я немного перестарался, но стоит отметить, что это очень забавно. В свете лампы зло сверкнул вернувшийся оскал, и в следующий миг рука в синем латексе потянулась за средних размеров скальпелем. Облизывая пересохшие от восхищения собственным умом губы, мужчина обрабатывал инструмент. Уже через пару секунд остриё блеснуло в паре миллиметров от оправы очков самого злейшего человека из всех двух команд, который был готов на всё: не только, чтобы отомстить своим обидчикам, но и получить от этого максимальное удовольствие. Его боялись даже собственные сокомандники: это был единственный наёмник, который задержался на этом месте дольше всех, возможно, потому, что самолично поставил эксперименты над своими союзниками, которые скончались в ужасных страданиях. Все его дела фиксировались, но мешать ему никто не собирался: считалось, что таким образом он продвинется в своих исследованиях и будет выгоден всей компании. Скрипя зубами от заполнения очередных бланков найма, работники МаннКо молча предоставляли этой машине смерти новых жертв без зазрения совести. И так бы и продолжалось, пока Медик не начал мстить команде Красных за убийство его персоны на поле боя. - Надрежем здесь, здесь и здесь. - На локтях красовались красивые и ровные надрезы, из которых сочилась алая кровь, густыми каплями падая на скомканную под столом простыню, окрашивая ту в романтический цвет смерти. - А также добавим два надреза на коленях и под коленями. Ловкие, скользящие движения умело покрывали выбранные участки тела аккуратными порезами, которые были настолько глубоки, что сомневаться в остроте инструмента было бы очень глупо. Но на увечьях одного типа останавливаться было очень грустно, поэтому, создавая раз за разом новый шедевр, немец поочерёдно втыкал по краям каждого разреза по одной иголочке. Конечно же они не были простыми, Феликс специально насобирал старых ржавых и тупых иголок. Раз они не принесут с собой никакой боли, почему бы не таить в себе маленькую инфекцию? По истечению пары часов, на шоколадной коже Тавиша красовалось около восьмидесяти надрезов и вставленных в раны ста шестидесяти игл. Они были буквально повсюду, но основное внимание мужчина уделил самым болезненным участкам человеческого тела: рёбра, живот, голени и бёдра. Запёкшиеся капли крови красовались на полу, стенах, на некогда белоснежном халате Синего, а забытая простынка уже лежала лужей жидкости цвета вражеской команды, готовая в любой момент превратиться в это самое вещество. - Так-так-так, как я вижу, Вы всё ещё живы. - Мучитель скинул заляпанные кровью перчатки и теперь сладостно потирал запястья. - Однако, Вы потеряли очень много крови, нельзя Вас так оставлять. Бодрыми шагами Медик направился к дальнему шкафу своей обители, поспешно доставая свою "любимую спасительницу бойцов". Ласково протерев её тряпочкой и с нежностью поцеловав, Феликс принял свою обычную стойку. Пара точных движений и кабинет озарил приятный голубоватый свет от Быстроправа. Рассчитав время лечения так, чтобы немного привести в чувство наёмника и дать ему немного оправиться от полученных шедевральных картин, мужчина отключил лечебную пушку и взглянув на часы с грустью произнёс: - Ох, как быстро время летит, герр Подрывник. - Немец обеспокоенно покачал головой, пытаясь показать, что человек он очень занятой, и что Демо должен быть ему благодарен за то, что тот провозился с ним столько времени. - Как мне не прискорбно сообщать, но Вы остаётесь тут. Выключатель громко щёлкнул и комната снова погрузилась в непроглядную темноту. Шотландец содрогнулся в непонятной конвульсии и открыл глаз. Открыв рот, он глотнул как можно больше воздуха и часто задышал. Боли не было, только иглы в теле вызывали неприятные ощущения при любом соприкосновении с ними. Радовало то, что они не двигались и не саднили, так как были вживлены под кожу. За очень долгое время в голове появилась единственная мысль: "Бежать!". Но куда бежать, и где вообще находиться выход в этом чёртовом чёрном ящике, как вообще можно на ощупь пройти всю эту злополучную лабораторию, чтобы убежать отсюда раз и навсегда? Да и как он в таком состоянии уйдёт куда-то дальше порога базы Синих? Глаз шотландца возбуждённо метался по сторонам, пытаясь выхватить хоть что-то светлое из этого подвала. Было понятно, что окон тут нет, а единственная дверь была точно закрыта на ключ. Всё же враг был умён, и не дал бы так просто сбежать своему пациенту. Может, он ещё и охрану выставил перед входом, чтобы не пробежала даже крыса? А может, вообще, стоит там и поджидает моей попытки покинуть это демоническое место? Оставалось только ждать. Только чего? Ждать того, что тебя, скорее всего, убьют, да так, что никакой респаун тебе не поможет? Ждать очередной порции боли и страданий? Выбора не было, да и Демо был очень измучен. Он даже не успел продумать нормально план побега, как потерял сознание, оставшись лежать в очень неестественной позе.