Пропажа Тавиша.

Шотландец находился на грани сознания и чего-то поистине волшебного. Оно казалось ему спасительным и обволакивающим, будто родная мать обнимает тебя, спасая от всех твоих страхов и кошмаров. Только вот осознание реальности гнуло победную сторону, как бы ему не хотелось. Приоткрывая свой единственный орган зрения, он словил на себе взгляд холодных голубых глаз. Выражение лица Медика было безумным, но полностью сосредоточенным на поставленной задаче. Сквозь стёкла очков было понятно, что Синий чего-то настойчиво выжидает, чего именно, наёмник не очень понимал, а возможно, даже и не хотел понимать. Далёкие отголоски боли пронзили его живот и грудную клетку. Разум постепенно возвращался, а тело ощущало грубые прикосновения лезвия к его нежной коже. Всё спокойствие сняло в одно мгновение, Тавиш даже не успел полностью осмыслить ситуацию, когда, резко дёрнувшись, чтобы хоть немного уйти от неприятных ощущений, он был пойман сильными руками: - Ну, полегче, герр Подрывник, - немец с напутствием покачал указательным пальцем перед носом пациента, - Куда это Вы собрались? Мужчина взглянул на человека, который снова непринуждённо начал копошиться в его внутренностях, то и дело что-то доставая, надрезая и возвращая на место. Видимо, от шокового состояния, ужасной боли он не чувствовал, а лишь ловил её частицы, вызываемые жгучими прикосновениями. Вот в руках у Феликса находится его желудок, а в следующий момент к нему внутрь возвращается надрезанный орган. Вот красивые лёгкие, в которых циркулирует кислород, пока Демо дышит. А вот сердце, которое как-то неправильно бьётся, то затихая, то разгоняясь с новой силой. Когда Демо увидел картину своего вскрытого тела, в его разуме что-то щёлкнуло, и он обмяк, тяжело дыша и с ужасом смотря в потолок. Спустя пару минут, а может, и часов - наёмник потерял счёт времени к этому моменту - послышался мягкий звук лечебной пушки, которая с удивительной быстротой залечивала огромный шов, тянущийся от низа живота к грудной клетке. Чувствовалось лёгкое покалывание в тех местах, где уже прошёлся луч от медигана. Потолок казался бездонным за счёт его сероватого цвета. Лампа продолжала слепить. А запах хлорки и спирта мучительно обжигал дыхательную систему. Хотелось откашляться так, чтобы выплюнуть всю эту боль и противные ощущения, хотелось просто забыться и наконец ощутить свободу. Сердце неприятно ныло, стучало с какими-то задержками и готово было выпрыгнуть из груди. Ног он не чувствовал, однако, пальцы рук всё ещё слушались его. Шотландец попытался выдернуть руку из ремней, но силы были на пределе, поэтому он молча повернул голову и уставился на задумчиво протирающего очки краешком халата Медика. - Ну, что же, герр Подрывник, - немец устало вздохнул, - Я сделал с Вами всё, что только смог придумать. Облокотившись на спинку стула, мужчина начал постукивать пальцами по подлокотнику в такт какой-то неизвестной мелодии. В кабинете воцарилось напряжённое молчание. Подперев голову свободной рукой, Феликс невозмутимо продолжил: - Вы мне больше не нужны, - Синий улыбнулся уголками губ, - Думаю, настал момент прощания? Тавиш непонимающе смотрел на своего мучителя, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Мысли налетели непонятным роем, проснулся страх, но и чувство облегчения. Мужчина хотел задать вопрос, но не смог проронить ни звука. Усмешка напротив напоминала его детские кошмары, когда он, будучи трёхлетним мальчиком, оказывался в тёмной комнате, загнанным в угол монстром. Но комната была светлой, он не прятался в углу, однако, монстр всё также приближался к нему. Вновь резкая и острая боль, и Демо снова теряет сознание. Обычно в такие моменты его снов, когда зло настигало малыша, он просыпался весь в холодном поту и с бешено стучащим сердечком, но на это раз темнота всё также поглощала его, не давая проснуться. Ему было страшно, больно и отчего-то грустно. Перед глазами понеслась вся его жизнь. Первое воспоминание - когда на его третий день рождения ему подарили деревянный меч, о котором он давно мечтал. Второе - когда на своё шестилетие он потерял обоих приёмных родителей из-за внезапно пришедшего ему в голову плана по уничтожению Лох-Несского чудовища. Третье - когда будучи уже взрослым, в свои пятнадцать, он встретил милую девчонку в параллельном классе школы-интерната. Четвёртое - когда в двадцать пять лет он нашёл свою родную мать и остался жить с ней. Пятое - когда его приняли в МаннКо. Шестое - когда он весело проводил время со своими друзьями в противоположной команде. И седьмое, ставшее роковым - когда он попал на операционный стол к Медику Синих.

***

В небе висела холодная полная луна. Лёгкий туман окутывал окрестности, да так, что тусклого света ночной королевы совершенно не хватало даже на то, чтобы разглядеть почву под ногами. Тихий звук стрекотания сверчков за окном и погружённая в объятия Морфея база Красных, отлично контрастировали с сонным пейзажем. С приближением зимы, ночи становились длиннее, всегда шли дожди, а дороги размывало в грязное месиво. Лес за окнами выглядел жутко и одновременно завораживающе. Ночь выдалась спокойной и красивой, но в одной комнате свет продолжал гореть, нарушая всю идиллию картины. Солдат попросту не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, старался считать овечек, зайцев, даже енотов, но сна не было ни в одном глазу. Сев на кровати и с раздосадованностью размяв мышцы, мужчина взглянул на часы в углу комнаты: они показывали два часа семнадцать минут. Натянув тапочки и подтянув сползающие семейники, американец направился к окну. Отогнув занавески, он облокотился на подоконник и мрачно оглядел двор. Где-то у самого окна громко каркнула ворона, и вздрогнувший вояка отборно покрыл матом чёрное летающее создание. С гневом отвернувшись от окна, Доу решил прогуляться по этажу, надеясь, что это хоть как-то поможет ему окунуться в сновидения. Он и не заметил, как ноги снова принесли его к обители лучшего друга. Солли осторожно толкнул дверь, как делал это раньше, когда он приходил ночью к одноглазому, чтобы тот выслушал его, но в большинстве случаев, Тавиша он заставал спящим. Именно для того, чтобы не будить шотландца, Доу научился спокойно открывать дверь, после чего садился у изголовья кровати сокомандника и мирно наблюдал за ним. Вот и сейчас он также опустился на излюбленном месте, но, вместо того, чтобы смотреть на спящего друга, Джейн с грустью пробежался взглядом по знакомой и уютной обстановке. О да, комната полностью соответствовала их Подрывнику: пастельные тона стен и интерьера показывали ранимую душу шотландца, а вечный беспорядок - его весёлую и удивительную натуру. Всё та же незаправленная кровать с бледно-терракотовым одеялом, задёрнутые нежно-фиолетового оттенка занавески, разбросанная одежда и аккуратно составленные стеной ящики с выпивкой - это навевало на американца добрые и приятные воспоминания, отчего тот улыбнулся кончиками губ. Солдат приподнялся и подошёл к стене из деревянных коробок, в которых блестели хрупкие бутылочки. Он нежно провёл пальцем вдоль одного из таких ящиков, но совершенно забыл, что спокойно может схватит занозу. Что и требовалось доказать: на покрасневшей подушечке указательного пальца красовалась маленькая острая заноза. Резко отдёрнув руку, Солли попытался вытащить противную деревяшку, но, с его неаккуратностью, он лишь загнал её глубже. Будить Медика посреди ночи, чтобы тот вытащил занозу - ещё хуже, чем потерпеть до завтра. Поэтому, сунув палец в рот, мужчина вернулся к изучению алкогольной стены. Проходя в очередной раз вокруг необычного строения, между ящиками вояка заметил любезно воткнутый кусок бумажки, на котором кривым, но понятным почерком красовалась надпись:

"Жду тебя сегодня вечером с тремя ящиками шотландского! Синий."

Задумчиво прочитав послание, Джейн понял, что его друг сейчас находится на вражеской базе, но прекрасно осознавал, что пешком тот бы туда не добрался, а значит, Кенгурятник что-то недоговаривает. Было решено немедленно поговорить с Манди, и плевать, что было пять часов утра, плевать, что все ещё мирно спали, укутавшись в своих тёплых одеялах, плевать на всё и вся, ведь он нашёл Демо. С диким грохотом открыв дверь и, возможно, перебудив всех, Доу мчался к комнате австралийца, теряя по дороге тапочки и даже ночной колпак. Добравшись до закрытой двери и забыв про ссадину на пальце, Солли начал барабанить по двери со всей силы. Как петли выдержали такой напор - осталось загадкой. Мирно спав и смотря очередной сон, Снайпер то и дело подминал под себя одеяло, слюнявил подушку и блаженно улыбался. Холодный свет пробивался в окно, занавешивать которое Манди не хотел, но во время сна часто жмурился от надоедливого света. Возможно, он проспал бы так ещё несколько часов, пока его не разбудил бы этот неугомонный мальчишка, который каждое утро врубал в своей комнате дичайшую музыку и бесил всех бойцов на базе. Но сегодня в его дверь начали громко колотить, да так, что испугавшийся австралиец скатился с кровати и минуты три сидел с открытым ртом, наблюдая за ходящей ходуном дверью. Когда из-за двери послышалась недовольная брань, он всё же встал и резко открыл дверь. Уже на автомате колошматя бедную деревяшку, вояка даже не заметил, что дверь открылась, именно по этой причине половина ударов пришлась по бедному Мику. Кенгурятник схватился за разбитый нос и оттолкнул от себя американца. А когда последний осознал, что натворил, то без лишних слов запихнул покалеченного австралийца вглубь комнаты, после чего закрыл дверь. - Значит так, я всё знаю, - махнув кулаком перед лицом злого, но удивлённого Снайпера, заключил Солдат, - И ты мне сейчас во всех подробностях расскажешь куда и зачем вы ездили с Подрывником! - Да мы съездили в магазин, я закупал всё, что просили ребята, а этот залип у витрины с алкоголем и не высовывался оттуда до конца списка покупок, - Манди схватил со стола носовой платок и начал вытирать нос, - А потом я отвёз его на базу к Синим, он хотел отдать половину ящиков своему другу. - И что случилось потом? Поподробней, пожалуйста, - Джейн почесал затылок и подозрительно сузил глаза. Если бы у него сейчас в руках была плётка, он бы размахивал ей из стороны в сторону в попытках сосредоточиться. - Как он планировал вернуться на базу? - Ничего не знаю, он попросил его высадить там - я высадил, - Снайпер недовольно взглянул на Доу, - Могу предположить, что он всё ещё там. - Значит так, как только рассветёт, мы двинемся на поиски. - Вояка поставил руки в бока и топнул ногой. - Ты и я, и возьмём фургон, он может пригодиться. Когда допрос был окончен, в окно уже пробивались первые лучи утреннего солнца. Где-то уже пели птички, а небо окрасилось в розоватый цвет восхода. Верхушки деревьев грозно отбрасывали злые тени, а на траве блестела утренняя роса. Уже одевшись и собрав в дорогу немного еды, наёмники направились на кухню, дабы не ехать натощак. У плиты их встретил выспавшийся Инженер, которого совершенно не смутили ночные похождения Доу, так как умный техасец давно сделал в своей комнате звукоизоляцию, которую не могла пробить даже музыка в соседней комнате наглого мальчишки. Добродушный Конагер с сияющей улыбкой готовил яичницу с беконом, но, узнав о внеплановой миссии Солдата и Манди, угостил их завтраком. Часам к семи, сытые и жизнерадостные наёмники (на самом деле так выглядел только американец) двинули к фургону кенгурятника, то и дело отбиваясь от надоедливого Разведчика, который слёзно умолял их взять его с собой. Но на половине пути Солли осенило, что заноза в его пальце могла загноиться, и её требовалось немедленно вынуть, даже если на эту процедуру они потеряют несколько часов. Пальца лишаться Джейн не хотел, а паранойя нагоняла, что придётся ампутировать всю руку. С диким криком, мужчина унёсся по направлению к кабинету Медика. Решив начать с дороги, соединяющей две базы - может, шотландец решил пешком идти домой, но что-то случилось - австралиец завёл фургончик, и они двинули по маршруту. Затем нужно было съездить на саму базу Синих и узнать, появлялся ли их сокомандник там вообще. Если пункт оказывался неудачным, то нужно было искать Тавиша в лесу - мало ли что? Поиски должны были продлиться до конца следующего вечера, однако, если те не вернутся к назначенному времени, было разрешено бить тревогу. На том и порешили.