Холодный огонь

Глава 23. Хеликс

- Альрикс! Ты думаешь, в этом есть нужда? – Илэркес отошёл на корму и с опаской следил за спутниками. Куунве высунулся из раковины и быстро шевелил щупальцами, сплетая иллюзии. Вот ещё один мираж – быстрый костяной корабль – полетел к югу… - Я давно должен был это сделать, - откликнулся Альрикс. – Мы оба можем погибнуть – хоть сегодня, хоть завтра, но Сирилин должна будет спастись и закончить дело. Хорошо, Сирилин, с крыльями разобрались. Теперь слушай, для чего нужны донные гребни… Речница судорожно сжимала отполированные кости штурвала и во все глаза смотрела на опасно близкие горы. Мрак висел над Нэйном, Долина Костей утонула в непроницаемой мгле, только городские огни горели далеко внизу, как тлеющие угли костра, и цепочки искр венчали каждую гору – там стеной выстроились замки. - Сирилин, с тебя достаточно. Илэркес, твоя очередь, - Альрикс взялся за рычаги, чтобы замедлить полёт, и отдёрнул руку. – Когти Каимы! Илэркес, это твоя мышь? - Нет, это государственная, - покачал головой младший Некромант и указал на белое пятно на лбу зверька. Мышь сердито запищала и снова вцепилась в руку Альрикса. - Что пишут? Алинхег завоевал Реку? Или на нас объявили охоту? – Кесса с трудом разжала руки и выпустила рычаг, и теперь стояла за плечом Те’валгеста. Некромант отлично видел в темноте, а Речница так этому и не научилась. - Секунду… Нет, пока не завоевал, и охота не на нас. Пока не на нас… - пробормотал Некромант, вчитываясь в послание. – Илменг Ар’хиэлса объявлен вне закона, как дезертир и саботажник… - Илменг?! Они так скоро на Шиамона Дини-Рейкса охоту объявят! – воскликнул Илэркес. – Что он сделал? - Покинул армию Гилната, увёл шестерых Ильникенов и лучшего ицколотля в красной броне, - усмехнулся Альрикс. – А перед побегом обезоружил десяток красных големов. Всегда уважал Илменга… - Они и его убьют… - стиснула зубы Речница. - Есть надежда, что не успеют, - прошептал Те’валгест. – Куунве, мы хорошо скрыты? «Ни живой, ни мёртвый нас не заметят,» - заверил моллюск. «Но вот Аметистовый Дракон… Они видят суть вещей за любыми покровами!» - Ну да, - хмыкнул Илэркес. – И поэтому Гизельберт верно служит демону-убийце. - Значит, он служит Кейгвену по зову сердца, - вздохнула Кесса. - Тише! – прошипел Альрикс. – Башни Хеликса под нами. Илэркес, пароль не забыл? Кесса с опаской посмотрела вниз. Там, мерцая мертвенным зелёным светом, свивалась на вершине горы спираль могучих стен и башен, и в самом её сердце стояла крепость, похожая на гранёную иглу, высокая, стройная и холодно блестящая в неровном свете фонарей-черепов. Всего два окошка горели во всём замке, и никого не было ни на стенах, ни между ними. От пронзительного воя вздрогнули все, даже корабль качнулся в воздухе. Стальная Тень, расправив лезвия на крыльях, промчалась мимо и скрылась в спиральном лабиринте. - Не бойся, Сирилин. Они не вмешаются, - прошептал Те’валгест. – Это стражи храма Каимы. И я надеюсь, что они сохранили его целым… - Холэн! – крикнул Илэркес, и причальная башня сверкнула приветственным белым огнём. Замок пропустил пришельцев, и никто не вышел им навстречу. - Никого, - огляделся по сторонам Альрикс. Корабль лёг на крышу, в двух шагах от него чернел распахнутый люк. Витая лестница уходила вниз, в недра башни. Черепа горящими глазницами освещали путь. Ни скелетов, ни ирнов, ни Стриксов… Замок как будто вымер. - Если Наймекиса нет дома, нам же легче, - с робкой надеждой прошептал Илэркес. - Он здесь, - прошипел Альрикс в ответ. – Он уже месяц не выходит наружу. Сирилин, удержись от лучей! Если Хеликс рухнет нам на голову, это никому не поможет… Кесса не слышала собственных шагов – ноги тонули в коврах из мелнока. Яркие цериты горели в глазницах черепов, причудливые мозаики из кристаллов и многоцветных камней выстилали стены, и Речнице мерещилось, что камень течёт под её взглядом. «Вот она, дверь в святилище Каимы,» - Куунве ненадолго выглянул из раковины. «Дверь к Алласоту.» Лезвия, выкованные из бронзы, и костяные гребни сплошь покрывали узкую деревянную дверцу, а меж ними горело огненное око, выложенное кусочками сердолика и гематита. Бесстрастный взгляд был обращён, казалось, прямо на Кессу – и следовал за ней, пока путники не ушли за поворот. Ещё немного вниз… Коридор спиралью наматывался на каменное сердце башни. - Вот и всё, Тумиу, - стены мягко дрогнули от гулкого голоса. Альрикс замер и неслышно подкрался к широкой двери, окружённой черепами. Стены вокруг неё плавились и текли, как патока, широкими языками захлёстывая дверной проём. Илэркес поднял серп, коснулся дерева – широкая трещина пролегла по створке. - Не думал я, повелитель, что попрощаюсь с тобой так скоро, - грустно прошелестел второй голос. – Что теперь будет с Хеликсом? - Разорят его, что же ещё… - первый тяжело вздохнул. – Алинхег и Кейгвен разберут его по камешку. Уходи отсюда, Тумиу, уводи всех живых и мёртвых, иначе пойдёшь на безнадёжную войну, под испепеляющее оружие Реки. Шиамон из Юксии примет тебя, он хозяйственный маг, не выкинет из замка верных слуг… - Шиамон из Юксии – добрый чародей, - Тумиу вздохнул в ответ. – Хорошо быть под его рукой. Но я буду помнить тебя, повелитель Сирмис. Никогда Хеликс не был так прекрасен, так ухожен, так наполнен богатствами… Альрикс переглянулся со спутниками. - Тумиу – ирн Наймекиса, - прошептал Илэркес. – Его управляющий. Лживая груда костей! Как он смеет льстить убийце хозяина?! - Я смею просить тебя, повелитель Сирмис… - голос Тумиу дрожал. – Позволь мне проследовать за тобой! Разве там, в загадочной Церане, в недрах Хесса, тебе не нужны будут слуги? Мы не оставили бы тебя ни на миг, преумножая твоё добро… - Проследовать?! – Илэркес с изумлением посмотрел на Альрикса и взмахнул серпом, обращая дверь в ледяную пыль. Трое магов переступили порог… и преграда из подвижного камня выросла у них на пути. Стены, пол, своды зала – всё вздымалось волнами, а в центре, на обломках мебели и покорёженных чашах жаровен, свивался кольцами огромный каменный змей. Он схож был с грудой валунов, но все они соединялись между собой, как будто демон оделся в броню из скал. На его хвосте, прижимая к груди дорожную суму, стоял ирн в чёрной мантии. Скелеты, Стриксы, другие ирны скрывались меж тяжёлых колец, как горох, рассыпанный среди гальки. Они стояли на спине каменного змея без малейшего страха, но сейчас появились чужаки – и жители замка взирали на них с тревогой. - Сирмис, наглый вор, оставь эту нежить – она не твоя! – закричал Илэркес, серпом рассекая пустоту. Тело змея дрогнуло, и очередная каменная волна, словно щит, отбила поток ледяных лезвий. - Повелитель! – в голосе Тумиу было отчаяние. – Позволь… - Ещё чего не хватало, - каменный змей приподнял голову, взгляд маленьких багровых глаз остановился на Илэркесе и тут же перешёл на Кессу. – Чёрная Река не подводит… и не прощает. Ты уже здесь, Речница… - Да, Сирмис, - Речница не отвела взгляд. – Ты разорил и опустошил страну. Мы от тебя избавимся. - И я от вас, - от голоса змея еле заметно вздрогнули каменные волны. – Прощай, Речница. И вы, чародеи, прощайте. Того, что я оставил в этом замке, хватит на виру. То, что я забираю, мне нужнее. Меня ждёт мой народ… Держись крепче, Тумиу. Ты меня уговорил… - Что?! Ха’тхишайт! – Альрикс взмахнул посохом, от пола повалил зеленоватый туман, но каменные волны поднялись снова и дотянулись до потолка, скрывая Сирмиса за живой стеной. Очень медленно волна опустилась, и пол, мелко вздрагивая, разгладился. Клокочущий под ногами камень складывался в обычные плиты, усеянные обломками и костями. - Трусливая каменная тварь… - глаза Альрикса горели ненавистью. - Они ушли с ним по доброй воле… - Илэркес растерянно смотрел на опустевший зал. Потом сделал несколько шагов и склонился к обрывкам чёрной одежды. Что-то блеснуло в его руке. - Перстень Наймекиса, - прошептал он, показывая серо-стальное кольцо. – Кто наденет его? - Это к лучшему, что он ушёл… - тихо сказала Речница, вспоминая громадного змея в непроницаемой броне. Как подобному существу мог повредить крохотный кинжал?! - Куунве, ты слышишь что-нибудь? Тут есть пленники? – спросила она. Двое Некромантов увлечённо разглядывали стену, выложенную самоцветной галькой, и изумлённо перешёптывались, но моллюск отозвался. «Я слышу только Стальных Теней. Хорошо, что Сирмис ушёл без уговоров, но к нам может прийти Кейгвен. Идём к Алласоту! Илриэны…» - Крылья Гелина… - выдохнул Альрикс. – Идём, Куунве. Я засмотрелся… Илэркес, ты видел?! Тут нерсийский нефрит, тут малахит и радужные опалы! - Щедрая вира, - пробормотал Илэркес. – Но и унёс он, я полагаю, немало. Сейчас проверим, что в святилище… Неуютно было в замке Хеликс, даже после того, как камни перестали шевелиться… Костяные засовы тихо хрустнули, Альрикс вошёл первым и замер, в почтении склонив голову у чёрного алтаря. Холодок пробежал по спине Речницы, когда она шагнула под арку. Что-то холодное и неживое поджидало тут… Ледяной взгляд Стальной Тени обжёг её и чуть не заставил отступить. Четверо призраков окружили плиту базальта, неровную, со сколами и щербинами, лежащую на основании из черепов. Жаровни дымились, и запах горелого мяса и какой-то смолы висел в воздухе, как густой туман. - Могущество да пребудет с Каимой! – склонился перед плитой Альрикс. – Его звезда не померкнет в нашем небе! Пурпурный свет заливал святилище, потёками крови блестел на грубо отёсанных плитах. Этот зал был построен вечность назад – так он и выглядел… - Сирилин, не смотри им в глаза! – шепнул Илэркес, утаскивая Речницу в угол. Там, поодаль от алтаря Каимы, стоял в кольце дымящихся чаш каменный стол, мерцающий от Квайи. Некромант вытряс из карманов пригоршню сухой травы пополам с корешками и щепками и деловито бросил на угли. - Надень эти кольца, Сирилин, - шепнул Альрикс. – Покажи их в знак смерти Нейги и Наймекиса. Скажи, что замки наших владык более не в руках демонов – и Аксатегон, и Хеликс свободны от мерзких тварей. Что убийц ожидает не награда, а кара. Весь Нэйн увидит тебя, Чёрная Речница. Посей хаос среди врагов! Дым валил от огненных чаш столбами, вливаясь в плотное белесое облако, потом зеленоватые молнии бесшумно сверкнули в глубинах дымовой тучи. - Холэн! – промолвил Альрикс и взял Кессу за запястье, погружая её руку в дым. – Алласот связал замки меж собой. Ничего не бойся, Речница, Кейгвен не войдёт сюда – мы за твоей спиной. В сумрачном зале не было окон – только негасимые жаровни освещали его. Белый свет на камнях тёк и дробился, сливаясь с багряным. Кесса ничего не видела за мерцающим облаком, но чувствовала взгляды, полные недоумения и тревоги. Она сжала пальцы в кулак, так, чтобы видны были тяжёлые перстни владык. - Илкор ан Нэйн! – срывающимся голосом сказала Речница. – Ничего не бойтесь, Илриэйя. Этот год был полон мрака, семёрка демонов захватила свободный Нэйн, ограбила вас и выставила кровожадными убийцами. Больше они не причинят никому вреда. У Нэйна более нет властителей. Все приказы Ирралина отныне отменены. Этой ночью война с Рекой прекратилась, никто теперь не смеет нападать на Урталар и его народ, запасы всех фабрик, городов и жителей принадлежат только им. Те, кто посягнёт на чужой замок – не исполнители воли Санети-Рейкса, а грабители и убийцы. Те, кто выполнял преступные приказы, будут наказаны. Я, Кесса Кегина, говорю от имени Чёрной Реки. Священный замок Хеликс в моих руках. Тот, кто будет избран Санети-Рейксом в этом году, станет владеть им. Речница запнулась. Взгляды из клубящегося облака жгли её, она чувствовала кожей чужой страх, изумление, недоверие и несмелую радость… - Тем, кто не проливал чужую кровь, никто не причинит вреда, - прошептала Кесса. – Те, кто сражался честно, заслужили уважение. Пусть в Нэйн вернётся мир… Травы, брошенные в огонь, уже рассыпались в прах, дым стремительно таял, белый свет тускнел. Кесса поёжилась от ледяного ветра, налетевшего из ниоткуда. Стальные Тени отошли от алтаря и разглядывали Речницу, пристально, но без злобы. Альрикс склонился перед ней, прижав руку к груди. - Благодарю тебя, Си… Кесса, - прошептал он. – Теперь у нас появилось время. Мы полетим в замок Агинана, избавим реки Нэйна от власти демона. Но сейчас нам нужно укрыться… - Если мы погибнем в огне Кейгвена, - тихо сказал Илэркес, часто мигая, - знай, что для меня было честью идти по Нэйну рядом с тобой. Спасибо за мой замок… Руки странников соприкоснулись. Кесса склонила голову. - Никто не погибнет, - прошептала она. – Но где нам скрыться? - Тегна, - выдохнул Альрикс. – Саис обещал нам помощь. Над башней-улиткой медленно светлело небо. Ночь миновала, где-то за тучевым покровом разгорался рассвет. Огни городов тускнели, громады замков погрузились в полумрак. Вдалеке, чуя свежую кровь, тоскливо завывали Войксы. Кесса поёжилась – ей было жутко. Тхэйга бесшумно сорвалась с башни, постепенно разгоняясь. - Тихо, - усмехнулся Илэркес, оглянувшись на горы. – Все погрузились в размышления. Удачное время, Сирилин. Пока долетим в Тегну, можно подремать… «Илэркес, нельзя ли мне подкрепиться?» - напомнил о себе Куунве. Некромант открыл короб с припасами, достал лепёшки и несколько хлебцев из Кемши. - Агмейа, конечно, не повар, - задумчиво пробормотал он, разделив еду между моллюском, Речницей и собой, - но хлебцы получились удачные. Даже можно принять их за котлеты… Кесса кивнула. Эта еда была ей по нраву – чем-то напоминала острейшую цакунву, которую готовили на Реке… - У нас кое-где растёт Кемша, - сказала она. – Купить, что ли, на зиму? Жаль только, маленькая мельница её не берёт. Или она у нас слишком твёрдая… - Она правда твёрдая, - кивнул Илэркес. – Нужны жернова из базальта, он прочнее… Я подарю тебе мельничку с рукой нежити. Вот вернёмся в замок… Неожиданный удар сбил его с ног. Кесса уцепилась за крыло тхэйги, чудом не улетев за борт. Корабль мотало и бросало во все стороны в бешеном смерче. Альрикс, упавший на колени, крикнул что-то неразборчивое, и тхэйга отлетела в сторону, жалобно хрустя бортами. В тот же миг под днищем с рёвом промчался огненный поток, осыпав крылья искрами и заставив Кессу подпрыгнуть от жара, опалившего ступни. - Крылья Гелина… - прошептал Илэркес. В его глазах плескался ужас. Прямо за бортом тхэйги стремительно разворачивался огромный фиолетовый дракон, и искры сыпались с его брони, а на спине стояла, спокойно, как на твёрдой земле, ни за что не держась, Некромантка в пурпурной броне. Её глаза – огромные огненные озёра на пол-лица – казалось, выжигали дыры в корабельных крыльях. - Итак, у Нэйна нет владык? – проревел кто-то из них – Кессе упорно мерещилось, что говорит дракон, хотя шевелились губы человека. Навстречу кораблю полетел вихрь заострённых костей. Альрикс выкрикнул заклинание, ныряя под защиту бортов, тхэйга пропустила иглы над собой – поток странно выгнулся и ушёл в небо. Илэркес поднял серп и выставил перед собой, корабль снова дёрнулся, огненный поток накрыл его, встречный ледяной ветер охладил пламя, но крылья тхэйги начали тлеть. - Ни-шэу! – крикнула Речница, метя в седло под ногами всадника. Оно развалилось на части и упало с дракона, обугливаясь на лету, но человек и глазом не моргнул. - Славное зрелище! Три ничтожных знорка думали, что могут угрожать мне?! – голос был громким, но тонким, совершенно непохожим на недавний рёв. - Уиркина! – вскрикнул Илэркес. – Это не Кейгвен! Это Уиркина, и она… - Нас двое, - проревел демон, зажигая глаза «оболочки» багровым пламенем. За спиной Некромантки вспыхнуло пламя, вытягиваясь в подобие крыльев. - Вы глупы и слабы, знорки. Вы утомили меня. Гизельберт, покончи с ними! «Сирилин, готовься к прыжку! Подберись к этой твари, пока мы её отвлекаем!» - Куунве выпустил щупальца и быстро шевелил ими. Корабль увернулся от драконьих когтей и заложил вираж поверх аметистового крыла. Вскрикнул и упал на палубу Илэркес, но Речница не успела броситься на помощь. Что-то подбросило её и швырнуло на спину дракона, Гизельберт выгнулся дугой, нанося страшный удар хвостом по костяному борту, скользкая броня ушла из-под ног Речницы, и она сорвалась в пустоту, обронив кинжал. Лезвие сверкнуло падающей звездой и сгинуло, Кесса летела к земле, зажмурившись и пытаясь сменить облик. Где-то сверху вопила Уиркина и ревели сталкивающиеся вихри… Летучая мышь, судорожно дёргая крыльями, на мгновение повисла над землёй и шмякнулась, испустив облегчённый вздох. Сверху раздался разочарованный вопль и рёв пламени… и щит ледяного мрака сомкнулся над Кессой. - Просссти, Кессса, - знакомое шипение послышалось из темноты, и белые огни-глаза вспыхнули над головой. – Ссспешшшил как мог, но я не путешшшессственник. - Церат! – воскликнула Речница с растерянной усмешкой. – Ты пришёл… - Я пришшшёл не один, - Речнице показалось, что умертвие улыбается. – И есссли он не уссспокоит эту ссстрану, то я не знаю… Тёмный покров лёг на плечи Церата, небо очистилось, и Кесса увидела, как дракон с испуганным рёвом удирает от десятка Стальных Теней. Призраки не выли – они летели молча, быстро, как стрелы, с тихим свистом рассекая воздух. Две Тени поддерживали под крылья снижающуюся тхэйгу, одна несла на руках Илэркеса. Альрикс вцепился в борт корабля и завороженно смотрел в небо, где вертелся, источая то чёрное, то багровое пламя, красно-чёрный клубок не то змей, не то щупальцев. Тень опустилась рядом с Цератом и стряхнула Илэркеса на землю. Кесса шагнула навстречу, чтобы не дать ему упасть, но Некромант устоял на ногах. Он растерянно улыбался. - Кесса! Сам Идмин-Некромант пришёл, чтобы помочь нам! Теперь мы точно не погибнем… - Идмин?.. – Речнице вспомнился недавний год, наполненный тревогой и недоумением, и страшные слухи о взрыве сарматской станции. – Создатель фарков?.. Двуцветный клубок вспыхнул изнутри белым пламенем и погрузился в туман. Чёрная тень выскользнула из него, и дымка развеялась. Сгусток мрака помедлил у земли и принял новый облик. Страшным он не был, но Речнице очень захотелось зарыться поглубже. Она уткнулась взглядом в землю, туда, где из-под ног пришельца вырывались языки ледяного зелёного пламени. Но любопытство взяло верх над страхом, и Кесса попыталась взглянуть божеству в лицо… и всё-таки не смогла. Взгляд скользнул по чёрным латам, спутанному вороху белесых волос на плечах… и земля ушла из-под ног Речницы. Возможно, у существа было три глаза – но взгляд их выдержать было невозможно… - Просто наваждение какое-то, - тяжело вздохнул Идмин. Его рука лежала на плече Кессы, удушливый жар исходил от чёрных доспехов. - Стоило на пару веков оставить страну без присмотра, и вот результат. Снова опозорились перед миром и выставили себя кровожадными недоумками. А казалось бы… Прости, Чёрная Речница. Очень жаль, что тебе пришлось глядеть на этот бардак… Холодное дымящееся лезвие перекочевало к пришельцу и висело теперь у его пояса, перехваченное ремешком. Рукоять – всё та же расколотая пожелтевшая кость – была на месте. - Идмин… - голос Речницы слегка дрожал. – Ты – покровитель Нэйна? Ты не позволишь демонам… - Они уже всё позволили себе сами, но я попробую привести страну в приемлемый вид, - склонил голову древний Некромант. – Вы забавно придумали с этим жреческим ножом. Как представлю Вайнега в погоне за Маровитом… Бессмертный тихо засмеялся. Лезвие сверкнуло зеленью. Кесса чувствовала, как силы возвращаются к ней, а боль от ожогов и царапин уходит. - Однако нож я у тебя заберу. Твоя работа закончена, а моя – даже не начата. Илэркес Ир’миаллон, Альрикс Те’валгест, вы идёте со мной? - Д-да, повелитель теней, - пробормотал Илэркес. Речница встретилась с ним взглядом – глаза Некроманта горели восторгом. Дружный вой полусотни голосов долетел с небес – Стальные Тени слетались к своему владыке. - Церат Оружейник нашёл меня очень вовремя, - Идмин кивнул умертвию, Церат отвесил поклон. – Даже драконы покинули вас… Теперь этот перстень – ничей. На тёмной ладони Некроманта блеснуло тяжёлое кольцо с ярким лазуритом. - Я отдаю его тебе, Альрикс Те’валгест. Ты будешь верховным Кайа-Рейксом. Возьми. Рука Альрикса дрогнула, ещё немного – и он выронил бы перстень. - Я всего лишь Моррейкс. Драконы не вернутся по моему слову… - прошептал он, медленно надевая кольцо на указательный палец. - Взгляни на юг, Кайа-Рейкс, - ответил Идмин. Кесса вслед за Некромантом повернулась спиной к горам – и охнула. На горизонте в лучах солнца – оно сияло где-то далеко, над степью, за пределами тучевой завесы – аметистовым огнём полыхал драконий клин. Существа летели к Нэйну. - Альрикс, ты это заслужил, - прошептала Речница. – И ты будешь хорошим правителем! - Не хватает трёх колец… - Идмин обменялся парой шипящих фраз с умертвием и задумался. – Но это поправимо. Хуже, что я опять буду расплачиваться за чужие развлечения, но, с другой стороны… Странная вещь соткалась из теней в его руках. Целая связка толстых тростниковых стеблей с затычками, обмотанных ремнями и укутанных в листья. Идмин открыл одну из трубок и вытряхнул на ладонь округлую склянку с тёмно-оранжевой жидкостью. - Полезные зелья из моей лаборатории. С Нэйна сейчас взять нечего… - вздохнул он и протянул связку Речнице. – На Реке многие будут им рады. Передай их князю Ондису, он разберётся. - Это для Реки? – Кесса удивлённо разглядывала трубки. – А ты знаешь Ондиса?.. - Понаслышке. Как и он меня, - хмыкнул Идмин. – Но мы в этом году ещё встретимся лично. Скорее всего, на Острове Аста… веков пятьдесят я там не был, даже самому не верится. А сейчас, Кесса, Река тебя ждёт, и медлить не стоит. Оставь моих учеников мне… - Кесса! – Альрикс наконец оторвал взгляд от кружащих над долиной драконов и повернулся к Речнице. – Я… Мы занесём твоё имя во все сказания. Повелитель Идмин прав, тебе надо спешить. Возьми мою тхэйгу, лети так быстро, как только сможешь! Припасы и сменные кости там есть… - И даже вино из моих погребов, - дополнил Ир’миаллон. – Оно не такое уж плохое… Мы увидимся ещё, Кесса. Скоро сгинет Алинхег, и мы заключим мир. А сейчас – пусть будет лёгким путь! - Хсссс, - прошипел забытый всеми Церат. – Теперь я могу ссспать ссспокойно. Есссли будет время, приходи к моему кургану. Для тебя путь всссегда сссвободен…

***

- Как я и предполагал, - еле слышно пробормотал Гедимин, из-под тёмного щитка взирая на степь, красноватую скалу-останец, покрытую обуглившимся мхом, и сотни костяных механизмов, закованных в броню, вокруг этой скалы. - Кья… - с опаской выглянул из-за его плеча Конт. Солнце уже скрылось за горизонтом, быстро темнело, но зелёный огонь Квайи подсвечивал каждую конструкцию из костей, каждый чёрный шатёр, каждый дымящийся «реактор» с ледяным факелом внутри. На карте Гедимина линии, очерченные Чёрной Бурей, сходились к этой скале – она носила имя «Хойвул» - и к ней же устремилась стрелка, указывающая на сильнейшее излучение. Холодный огонь, струящийся над «реакторами», незримо стекался к ней, словно скала была гигантской накопительной сборкой. Окрестности Хойвула светились от ЭСТ-излучения, но Гедимин видел и единственный в этой области источник ЭМИА-лучей. Очень мощный источник, и очень знакомые спектры… Взгляд сармата скользнул по чёрному шатру у подножия Хойвула. - Кьяа? – чутьё крысы не уступало приборам Гедимина, и Конт был предельно тих и скромен. Травяной лес спрятал сармата от неживых глаз, Гедимин стряхнул крысу с плеча. - Оставайся тут. Там очень опасно. - Кьяа! Ты – один? Кто поможет?! – возмутился Конт, но сармат уже отвернулся и исчез в зарослях. Крыса шевельнула ухом, огляделась – и ловко взобралась на верхушку высоченной Золотой Чаши. Огромные чаши цветков качались вокруг Конта, но крысе не было дела до них – она, не отрываясь, смотрела на красную скалу и зелёные костры… Гедимин лежал в траве, переводя взгляд с просеки, выводящей прямо к вражескому лагерю, на экран, где над картой Хойвула и окрестностей разворачивалась сетка значков и цифр. Сфалт, сильно изменивший форму и прибавивший в размерах, стоял перед ним на небольших подпорках. Иногда из-под пластин на прикладе просачивался неровный свет – хранителя одолевало любопытство, но он помнил о просьбе сармата и сдерживался изо всех сил. «Ещё отползти, что ли…» - сармат покосился на стебли трав толщиной с его ногу. Выдержит ли броня, когда на неё повалятся эти «былинки»? Первый взрыв встряхнёт их, посрывает листья, но не повалит, а вот о втором Гедимин ничего не мог сказать. По одному эксперименту, проведённому по нелепой случайности и предельно небрежно, судить нельзя ни о чём… Он посмотрел на экран в последний раз и убрал прибор под броню. Мрак сомкнулся вокруг сармата, лишь впереди дрожал зелёный свет. Гедимин нашёл взглядом вершину Хойвула – сейчас скала напоминала белесый факел. «Аттаханка…» - глаза сармата сверкнули под тёмным щитком, рука остановилась на прикладе сфалта и соскользнула в траву. Оружие мягко дрогнуло, и секунду спустя содрогнулась земля. Ослепительное белое пламя на долю мгновения зависло над скалой – и тут же прогремел второй взрыв, и огненная волна захлестнула степь. Полосатая крыса, лапами закрывая морду, неотрывно глядела сквозь ладони на новое солнце, встающее над Хойвулом. - Кьяа… - выдохнула она, дрожа от восторга. – Это – мощь! Сармат прижался к земле, прикрыв глаза. Стебель травы упал, накрыв его ветвями – он не шелохнулся. Перистые «усы», проросшие из его руки, раскачивались, как тростник на ветру, улавливая потоки излучения. Гедимин ждал тревожного сигнала – но прибор молчал. Ирренций и Квайя столкнулись, слились и сгинули… - Уууу-оооййй!!! – вой, полный нестерпимой муки, взметнулся над поваленной травой. Сармат рывком поднялся на ноги, придерживая сломанную руку – крепления под его весом втянулись в броню, и рука вновь повисла. От травяного леса вокруг остались поломанные стебли, валяющиеся тут и там, пеньки и выдранные корни, от вражеского лагеря у скалы – холодно мерцающая серая пыль. Скала блестела от потёков расплавленного камня, огромные глыбы откололись от неё и раскатились от подножия, поваленная трава на краю пустоши уже полыхала, но ветер был тих, а стебли сочны, и огонь не набрал ещё силу. Сармату нечего было опасаться… и он даже глазом моргнуть не успел, когда его накрыл огненный шквал. - Кто?! Кто посмел?! – отчаянно взвыло существо, невидимое за дымом от вспыхнувших стеблей и рябью на плавящемся щитке шлема. Через долю мгновения земля под ногами размягчилась, и Гедимин провалился по колено в булькающую красную жижу, ощущая, как нарастает жар. Он рванулся, подтягиваясь на обломке стебля, вытянул себя из лавы и цапнул забытое оружие. Температура продолжала расти, как будто броня сармата стала топливом для сильнейшего пламени. Сквозь дым проступили очертания чего-то огромного, в шипах, языках пламени и отваливающейся чешуе. «Не сработало. Досадно…» - сармат выстрелил, не целясь, плазмой поверх «бурелома», неизвестная тварь дёрнулась и взлетела в воздух, превращаясь в клубок огня и щупальцев. Гедимин быстро коснулся приклада, сменив бесполезный уже подствольник на второе сопло. «ЭМИА, нейтроны… Чем его брать?!» Выстрел достиг цели, когда невнятный клубок был шагах в десяти от сармата. От вопля взлетели в воздух ошмётки травы, погасший сгусток размазался по земле, отбросив пару щупалец, и стремительно сменил форму. Теперь это был огненный шар, извергающий потоки пламени – такие горячие, что сталь размягчилась бы под ними. «Странна же местная фауна…» - Гедимин метнул в сгусток пару «пузырей» защитного поля и подкрепил плазменным шаром, уже опасаясь за сфалт и его реактор. Тварь отчаянно фонила, так, что хотелось закатать её в расплавленный ипрон. - Что ты такое? Почему ты жив?! – то, что жило в огненном шаре, уже не выло, а хрипело. Броня сармата и не думала остывать, фриловые пластины уже деформировались, зелёные полосы потеряли цвет, сплавившись в единую массу с чёрными. Из-под пластин сфалта пробивались лучи – хранитель чувствовал неладное, но выпускать его сармат совсем не хотел – подозревал, что тварь умеет не только гореть и фонить, но и взрываться. Излучение било из сопла непрерывным потоком, и прок от него, кажется, был… существо ещё ползло к медленно отступающему сармату, но с каждой секундой медленнее. В какой-то момент оно замерло вовсе, и Гедимин остановился тоже – и пылающие щупальца намотались на него, как на веретено, сминая оплавленные пластины и силясь вырвать сфалт из рук. Но длилось это не дольше мгновения… Огненный сгусток, уменьшившийся в размерах, висел в воздухе, отчаянно вырываясь из других щупальцев – белесых, мерцающих холодной зеленью. На выгоревшем поле стоял долговязый знорк в тяжёлом скафандре, но без шлема, и методично заматывал раскалённую тварь в белый кокон. Ни жар, ни излучение его, по видимости, не беспокоили. - Шлем надень! – рявкнул Гедимин. Местная фауна была слишком странна для него, и он уже устал удивляться. Приборы показывали, что излучение стремительно слабеет, даже броня сармата начала остывать, и сейчас бы проверить состав кокона – там наверняка есть кеззий или даже ипрон… Но знорк без шлема в эпицентре взрыва смущал сармата сильнее, чем излучение. Пришелец вздрогнул, внимательно посмотрел на Гедимина и вздрогнул ещё раз. Сармат запоздало вспомнил, где он видел эти белые лохмы и зноркские доспехи, очень похожие на скафандр – и, кажется, «знорк» вспомнил тоже. Серый туман взвился из-под его ног, накрывая плотным облаком и его, и неподвижную уже тварь, и тут же развеялся, унося их с собой. Наступила тишина, только потрескивали догорающие стебли, и шипел, испаряясь, травяной сок. «И народ тут тоже странный…» - сармат пожал плечами и огляделся по сторонам. Зелёный свет вырвался из-под пластин сфалта, помедлил и втянулся обратно. - Всё спокойно, хранитель. Больше некому тебя пугать, - Гедимин похлопал по прикладу и забросил сфалт за спину. Правая рука немного ослабла за недели неподвижности, но привязывать её к броне было уже ни к чему. Сармат огляделся ещё раз – и следа не осталось там, где только что клокотала жидкая лава… только горки пепла на том месте, куда упала раскалённая тварь. Гедимин покосился на дозиметр – уцелел ли после внезапного нагрева? – и осторожно направился к подножию Хойвула. Вся эта местность требовала изучения…

***

Кожух затрещал в последний раз и порвался надвое. Сустав крыла с душераздирающим скрипом разомкнулся, разметав искры Квайи, и перепонка, лишённая опоры, захлопала, как плащ на ветру. Тхэйга накренилась ещё сильнее, Кесса навалилась на левый борт, пытаясь её выровнять. Корабль неумолимо терял высоту. В сполохах Квайи, капающей из разломанного крыла, Речница видела верхушки трав – серебристые, зреющие колосья злаков и широко раскрытые лепестки Золотой Чаши встречали её, и Кесса точно знала, что после посадки в Высокую Траву и корабль, и саму её по костям не соберут. Она надавила на рычаги, полностью расправив оба крыла, падение замедлилось, зато усилился крен. Теперь тхэйга пыталась сесть кверху килем. Близилась к рассвету вторая ночь. Костяной корабль не касался земли с тех пор, как покинул Нэйн, лишь однажды Кесса рискнула повиснуть в воздухе и немного поспать. Что осталось от запасов Илэркеса, Речница не знала – до сих пор она находила еду, сунув руку в приоткрытый сундук. Судя по весу, он ещё не опустел… Кесса не могла сказать, куда её занесло. Все степи были на одно лицо – что Суния, что Олдания, что Приречье… С каждым Акеном она улетала всё дальше на запад – навстречу яркой звезде Акарин, оставив за спиной багровый Ургул, прочь от рассветного солнца, лицом к закатному. В какой-то момент, как ей показалось, слева от корабля промелькнула выжженная плешь. Рассмотреть её Кесса не смогла – корабль в этот момент потерял первую кость… С того дня крыло успело сильно разболтаться, кости уже не держались в пазах, а теперь тхэйга надумала разбиться вдребезги. - А-а-а-а-а!!! – закричала Речница. Она лавировала, пытаясь найти место для посадки, но трава поднялась непроходимой стеной. «Если сесть на ветки Золотой Чаши, что будет?» - думала она, разыскивая взглядом достаточно ветвистую Чашу, но в глаза, как назло, лезла то Руула, то высоченная Стрякава. Только этого не хватало! - А-а-а-а-а!!! – крик потонул в темноте. Тхэйга дёрнулась, выпуская костяные лапки в тщетной надежде повиснуть на ветвях. Потом раздался негромкий хлопок, и корабль слегка подпрыгнул. Кесса зажмурилась – превратиться в нетопыря она уже не успевала… Разломанное крыло по-прежнему трещало и хлопало, и Речница быстро открыла глаза. Вокруг корабля тускло мерцал радужный пузырь, пружинящий от верхушек травы. Тхэйга махала крыльями и лапами и кое-как держалась в воздухе, нелепыми прыжками передвигаясь по макушкам растений. Что-то сверкнуло впереди – яркий белый луч подрезал стебли, будто коса, оставив маленькую поляну посреди травяного леса. С отчаянным воплем Речница прижала крылья и пошла к земле. Вокруг тхэйги был мрак, теснились гигантские злаки, и стояла глухая тишина – даже листья не шуршали на ветру. Блестящий пузырь куда-то исчез. Речница огляделась и осторожно спустилась на землю. Корабль лёг на брюхо, поджав лапы. Разбитое крыло, смятое и свернувшееся почти в трубку, валялось на земле. По крайней мере, кости не потерялись – так и висели на ремнях, поддерживающих перепонку… - Хаэ-э-эй! – крикнула Речница, вглядываясь в темноту. Ни стрёкота цикад, ни уханья сов, ни тявканья шакалов… Тишина и мрак. - Хаэ-э-эй! Кто здесь? Не бойтесь, я вас не обижу… - Кесса замолчала – тихий, но отчётливый треск раздался из темноты. Крыло тхэйги взметнуло фонтан искр, и зелёные сполохи отразились от матово-чёрной брони огромного существа. Оно протянуло к кораблю закованную в панцирь руку, из которой прорастали не то ветвистые усы, не то стальные побеги с тонкой резной листвой. Речница отступила на шаг, завороженно глядя на существо.

Глава 24. Мирная осень

Они встретились вновь, спустя несколько дней, наполненных заботами до краёв, и древние своды на Острове Аста оказались им тесны. Десятки хиндикс реяли над переполненной пристанью, драконы укладывались на берегах крыло к крылу. Гигантская Аметистовая – Офира Грозовая Туча – с севера островка гневно перерыкивалась с огромным Рубиновым, улёгшимся на юге. Двор пестрел от плащей и доспехов – чёрных, красных, белых, зелёных, флаги реяли над башнями – тёмно-синий с огненным котом и приспущенный чёрный с тройкой черепов. Костяной корабль Кессы спрятали за спиной Аметистового Дракона – хрупкое судно перенесло полёт, падение, научный интерес Древнего Сармата и ощупывание полусотней Речников, и Кесса за него уже боялась. - Кому ещё мы не задолжали в этом году?.. – грустила Сирилин Ир’инеррин. Морионовый перстень Санети-Рейкса ехидно подмигивал ей – древний артефакт ещё не обжился на тонкой руке чародейки. Кесса сочувственно кивала. Она отмылась уже от белой краски и с радостью надела родную полосатую броню, и ни на шаг не отходила от Речника Фрисса. Алсаг, более чем довольный, что во всей этой заварухе остался жив и почти невредим, вертелся под ногами и чудом никого не уронил. Никто не гонял его – Остров Аста кишел сейчас боевыми кошками, днём и ночью в шатрах на берегу варили для них икенур, все были рады им – кроме Некромантов, опасливо косящихся на больших зверей. Вся семёрка новых властителей Нэйна собралась в эти дни на острове, оставив страну под присмотром Идмина-Некроманта – он с Реки уже улетел. На Остров Аста он заглядывал, но Фрисс и Кесса не застали его, и вообще мало кому повезло увидеть его своими глазами. В тот день под древними сводами встретились трое – бог-покровитель Нэйна, Король Реки Астанен и командир станции «Идис», и о чём они говорили – знали только они сами. Потом Идмин улетел – Нэйн без легионов нежити был беззащитен, его покровитель не мог покинуть страну надолго. Бог-Некромант поднимал стаи Стальных Теней, выстраивал их призрачным кольцом вдоль опустевших границ. Нэйн был защищён от окончательного уничтожения, о прочем же следовало позаботиться новым владыкам. И они, вчера ещё не мыслившие о такой власти, сегодня пригнулись к земле под её тяжестью. Из них Кесса никогда не слышала только об одном – Атанатис Те’алсэн, новый владелец кольца Нейги, страж границ Нэйна, был ранен и захвачен в плен вместе с Анкарной в Битве Грозных Крыльев. Идмин-Некромант счёл его достойным властителем и защитником – его, а не могущественного Анкарну или Алайна. Анкарна, впрочем, не возражал. Он давно покинул Реку – как только Идмин явился на Остров Кута и открыл там портал для освобождённых пленников. Все живые Некроманты и Ильникены уже ушли с Реки, даже Скхаа улетели вслед за источником электричества, только бродила ещё где-то в восточных степях разбежавшаяся нежить. В тех же степях носился верхом на летучей мыши чародей Силитнэн, и Старший Речник Од Санга сопровождал его. Дудочка Шаски, переданная Канфеном Силитнэну и Оду, пела над степью, созывая всех мертвяков,недоупокоенных и прорвавших оборону, все болотные огни, порождённые разливами Квайи и гнилью Чёрной Бури, всех хитрых ирнов, затаившихся после поражения – всех мёртвых «пленников» - к Острову Гинта, чтобы вернуть их Нэйну. Разорённой стране очень нужна была нежить… Следом за Некромантами, в те же суматошные дни, без единого предупреждения исчез с драконьего двора маг Нильгек. Двор был пуст, драконы не вернулись ещё с войны, никто не хватился колдуна. Сейчас двое драконьих командиров – Речник Эгдис и Хальн Микоа из Криви – искали по всему переполненному Замку, Храму и Острову Аста нового мага, и поиски их были пока безуспешными. О пропаже Нильгека и хлопотах Речника Эгдиса Фрисс узнал от Морнкхо – менн в честь переговоров переселился из Замка на Остров Аста, десятки служителей помогали ему на кухне, делили еду меж сотнями гостей. Менн был очень занят, и всё-таки он узнал Речника и окликнул его, когда увидел в толпе. - Четыре немирных года подряд… - менн покачивался на хвосте, в глазах его была смутная тревога. – Боги косо смотрят на Реку. Но то, что Нэйн напомнил о себе… я этому рад, Фриссгейн. Через пару лет к нам повезут нэйнские пряности, отличные вина… и заметь – повезут не через Навмению! Ты удивишься, каким может быть настоящее вино, и мне не придётся варить зловонную тину на заднем дворе. Между прочим, драконов этот запах очень злит… - Благодари Аойгена, - усмехался Речник Фрисс, - это Воин-Кот послал тебе такую удачу. Фрисс жалел, что ему не выбраться в храм Аойгена, да что там – к Храму Девяти Богов не пробраться! Казалось, все, кто жил на Реке, собрались там, и к ним – орда кочевников и половина Ордена Изумруда. Всем хотелось увидеть священное Ожерелье Реки-Праматери – жители вод вернули его жрецам с благодарностью, и оно снова сверкало зеленью и синевой на почётном месте. Бирюзовые блики дрожали на стенах Храма – не то что изнутри, даже снаружи! Аойген, однако, тоже не был забыт – и услышал об этом Фрисс не от кого-нибудь, а от Домейда Араска. Все Всадники Изумруда сейчас собрались вокруг Замка, и на острове повсюду мелькали белые плащи, и Фрисс столкнулся с вездесущим Наблюдателем у одного из шатров. Кессы рядом не было – Речница повстречала Симу Нелфи, и разговор их был долгим и взволнованным, и Речник не стал докучать им, а пошёл к шатрам кормить Алсага. Хесский кот терпеливо переносил лишения – олданский варёный жир вместо еды, вонь нежити и боль от ран – и теперь Фрисс старался порадовать его хотя бы вкусным Листовиком. Каким подводным течением к шатрам вынесло Домейда Араска – Речник так и не узнал. - А ты быстро поправился, Речник Фриссгейн, - кивнул с одобрением Наблюдатель, рассматривая воина. – Айшер говорил, что ты ещё слаб? Если это так, загляни к властителю Ондису – в его руках сейчас великолепные зелья, подобные тем, что готовят в проклятом Нэйне… да, это военная добыча, тёмный бог отдал их нам в счёт дани… я сам проверил зелья и ничего опасного не нашёл. - Не беспокойся, Домейд, - отмахнулся Речник. – Скажи, а тебя не пугает союз Реки и Нэйна? - Король Астанен мудр, он не позволит колдунам лишнего, - покачал головой Наблюдатель. – Наш Орден готов мириться со спокойными Некромантами, не вредящими жителям. Орден решил даже сделать поблажку почитателям Запрещённых Богов и сократить немного список. Тебя, наверное, обрадует такая новость… Аойген, бог случая, также называемый Воином-Котом, исключается отныне из списка Запрещённых, и желающие поклоняться ему могут делать это беспрепятственно. Я слышал, Король Астанен даже выделил деньги на восстановление храма… я бы сказал, что… - Наблюдатель Домейд! – Всадник Изумруда, печатая шаг, прошёл сквозь толпу и остановился рядом. Араск обернулся, и Речник Фрисс подтолкнул кота к шатру и тихо ушёл за угол. Новость его обрадовала, но не настолько, чтобы добровольно беседовать с «изумрудником», взгляд которого высасывает силы… Астанен, Халан и Дилан договаривались с семёркой о возмещении ущерба – за два месяца войны, десятки смертей и отравленные земли и воды Нэйн остался должен немало. С первого же урожая Сирилин собиралась отправить на Реку много мешков зерна, много пряностей, много мелнока, а чуть позже – тюки нэйнских тканей, а если повезёт, и в этом году Нерси привезут реагенты, и Нэйну будет чем с ними расплатиться, - ещё и зелья. Самые странные и ценные зелья из лабораторий «Кеморги»… - Король Реки зовёт наших алхимиков обучать ваших, - Альрикс Те’валгест сам ещё не решил, нравится ему эта идея или не очень. – Это неожиданно для нас, и я боюсь, что уговорить удастся немногих. - Хорошо бы, ты уговорил их! – Кесса смотрела на него с надеждой. – Мирным магам нечего тут бояться! У них были бы слава и почёт… Может, сам Фринигейн согласился бы? А может, даже Церат?.. Альрикс чувствовал себя странно – до сих пор ему не верилось, что он – верховный Кайа-Рейкс, и небесная армия Нэйна подчиняется ему, и огромный Аметистовый Дракон носит его по небу. Он лишь махнул рукой, когда Кесса робко напомнила, что его корабль, вещи и даже ценнейшая книга остались у неё. - Возьми себе тхэйгу, Чёрная Речница. У меня теперь есть дракон, пешком мне ходить не придётся. Эта развалина – самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя. Читать же мне теперь некогда. По Нэйну как Волна прошлась, в замке разгром, и мы с Сирилин решили съехаться… вернёшь книгу лет через пять – и хорошо. Илэркес Ир’миаллон, верховный Санна-Рейкс Нэйна, растерянно усмехался. Это ему предстояло проверить целостность нежити, стен и механизмов в каждом городе, приказывать магам, исправляющим потерявшие силу и распавшиеся заклятия, следить, чтобы урожай был собран в срок… Он привёз Кессе в подарок полмешка зёрен Кемши и костяные трубочки с пряностями, и на её корабле теперь лежала в соломенном ящике маленькая, но весьма тяжёлая «мельница с рукой нежити» - ценная вещь, с которой очень не хотел расставаться Агмейа из Южных Стен. Но Илэркес уговорил его – так или иначе, без Кессы ирн давно бы распрощался с нежизнью… Саис Те’иллинайн, новый владелец кольца Наймекиса и священного замка Хеликс, был мрачнее тучи. Те несколько дней, что были у него на проверку складов «Кеморги», «Хрокса» и «Зарны», успели повергнуть его в отчаяние. Куда бы демоны ни отправляли отобранное у Нэйна – те местности разбогатели за эти месяцы, а вот Нэйн был разграблен подчистую. Саис посетовал, что недостаточно молод для восстановления страны из руин, и быстро ушёл – он не договорил ещё с Халаном о выкупе за нежить, собранную у Острова Гинта… Ильгис Те’иррелин, новый Ютва-Рейкс Нэйна, получил кольцо из рук Идмина уже на Острове Аста, и взгляд его качался маятником – то на перстень, то на Симу Нелфи. Ему очень не хотелось улетать с Реки, но долг был превыше всего, и воды нэйнских рек испарялись и протухали без присмотра… - Так ты не будешь препятствовать мне, Речник Фрисс, если я захочу прилететь в Фейр? – настороженно спрашивал он. – Ты разрешаешь мне навещать там Симику? - Я – разумеется, а дальше договаривайся с ней сам, - с невозмутимым лицом отвечал Фрисс, у которого четверть Акена назад Сима Нелфи спрашивала, можно ли ей побывать в замке Ильгиса. Сейчас Сима ходила за Кессой и слушала её рассказы о Нэйне, как заворожённая. Речник слушал тоже – и находил, что Кесса необычайно отважна, раз прожила там столько и не убежала с воплями ужаса. Но он всегда в неё верил… Фриссу интересны были переговоры и пришельцы из Нэйна, и всё-таки он не мог дождаться, когда отправится в Стеклянный Город. Именно там он и Халан вновь увидятся с Гедимином, и там будет заключён договор между Рекой и сарматской станцией. Фрисс хотел увидеть подстанцию, чудесно возведённую всего за месяц, и саму «Идис», наполненную мощью… Он встретился с Гедимином – ненадолго, на несколько мгновений – когда сармат покидал остров. Его тоже звал долг. - Буду ждать тебя у подстанции, знорк. Её назвали в твою честь, так захотели горожане, - усмехнулся он. Речник покраснел. - Нэйн отдал тебе всё, что должен был? – хмуро спросил он, глядя в землю. – Их нежить ранила тебя! Если они не расплатились, то я… - Не надо, Фриссгейн. Дай им добраться до складов, - сармат очень старался не рассмеяться. – Астанен предложил мне хорошую плату… даже слишком, учитывая, что очистку восточных притоков мы так и не провели, и провести её – не в наших силах. Осенью мне привезут обещанное, и станции от этого будет немалая польза. - А что это, Гедимин? – с любопытством спросил Речник, гадая, что же может пригодиться станции из того, что есть у Нэйна. Не вино же и не поднятые мертвяки… - Вулканический обсидиан, знорк. Очень хороший обсидиан, судя по образцам, которые я видел, - ответил сармат. – И много, очень много ценнейшей информации. Ты не представляешь, знорк, насколько странными технологиями вы владеете… Отравленные притоки Реки тревожили Халана – треть его владений покрылась ядом и гнилью, и средства от этой заразы не знали ни маги, ни сарматы. Встретив Речника Фрисса в коридоре, он лишь кивнул. Выглядел правитель измотанным и даже постаревшим. - Я рад, что эта война закончилась, - вздохнул он. – Не бойся, Фриссгейн, теперь всё пойдёт на лад. Новые союзы Реке только на пользу. - Халан! – кое-что тревожило и Речника, причём с самой весны. – Удалось ли найти пропавшую ракету? Иригин говорил мне весной… - И об этом я помню, Фриссгейн, - нахмурился Халан. – Но маги всё это время не знали ни секунды покоя. Как только они освободятся, мы прочешем Реку частым гребнем. До сих пор о ракете ничего не слышали, вот только… Он оглянулся и подошёл к Речнику ещё ближе. - Я уже триста раз слышал от самых разных существ об очень странном явлении. Не так давно у Скалы Хойвул слышали жуткий взрыв и видели огненное облако в небе. Всадники Изумруда, пролетая мимо, видели огромную выжженную плешь посреди степи, а скала словно оплавилась. Я запретил ходить туда… и это в целом очень похоже на след Старого Оружия. Халан со значением посмотрел на Фрисса. Речник сверкнул глазами. - Может, это сарматы? Их оружие? – шёпотом предположил он. – Или неудачный опыт… Правитель покачал головой. - Гедимин Кет уверяет, что никаких испытаний никто не проводил. Да сарматам и несвойственно разбрасываться ракетами. Помнишь, как в прошлом году ты выбивал у Ураниума разрешение?.. Не думаю, что это они. Но Реку мы обыщем. Если ракета ещё существует, в пещере ей не место. Когда Фрисс в очередной раз водил Алсага на кормёжку – кот бы и один сходил, но Речник боялся за него в такой толпе – недалеко от шатров ему послышался знакомый голос. - Сигюн! – окликнул Фрисс, взобравшись на полено, брошенное у шатра. – Хаэй, Сигюн! - Фрисс Кегин! Живой? – Речница сгребла его в охапку. Фрисс хлопнул её по спине и рассмеялся. - Вот видишь, никак не получается отработать за тебя. Вайнег бы побрал все войны! Как живёшь? Что нового у Астириса? - А что у него… Жрец, и этим всё сказано, - махнула рукой Сигюн. – До Фейра мертвяки не дошли, вы хорошо гоняли их на границе. Астирис тоже поучаствовал, только от меня проку не было. Но уж теперь-то будет! Речник сообразил вдруг, что у Сигюн нет с собой посоха, но ходит она легко и быстро. Он бросил взгляд на сапоги Речницы, она ухмыльнулась. - Могу показать. Зрелище так себе, и кости ноют, но отрастает быстро. Некроманты клянутся, что через месяц нога будет лучше прежней. Чудные зелья всё-таки у них… А на следующий день все, кого вместил огромный зал, собрались за столами и на полу и подняли чаши за Чёрную Речницу. - Времена Короля-Речника возвращаются, и сомнений быть не может, - торжественно прошептал Морнкхо. – Всё, что было в этом году, - одно сплошное подтверждение. Ещё немного, и мы увидим Чёрную Реку во всей её славе… Фрисс подмигнул Кессе и положил перед ней огромный ломоть икемену – Морнкхо постарался сегодня, запечённых Листовиков было много, много было и жареной рыбы, и мавы, и мисок с вирчей и цакунвой. Речник отхлебнул из чаши с кислухой и облокотился на стол. Все его мысли были приятными… - В темноте, в очень холодной воде, иначе они не выживут. Это очень нежные растения, мы так и не поняли, как Ненраани заставляют их расти, - негромкий, но взволнованный голос принадлежал кому-то из Некромантов. Кажется, его звали Илменг, но Фрисс не поручился бы… - Понятно. Что же, мы соберём всё, что выжило в степи, и постараемся вернуть в Урталар, - ответил ему правитель Канфен. – Узнай, нужна ли Ненраани помощь с водой. Магов Жизни у нас нет, но я поговорю с народом Тиак… - О чём они, Фрисс? – Чёрная Речница встревоженно посмотрела на Речника. - О помощи Урталару, - Фрисс уже был наслышан о подземельях синих ящериц, которым досталось в этой войне так же, как и Реке. – Бояться больше нечего, Кесса. Полетишь со мной в Стеклянный Город? Потом отправимся в Фейр, там сейчас жаркая пора – прилетят Друзья Трав, будут делить колосья… - Постой, Речник Фрисс, - Тиллит Хонва прервал беседу и всем телом развернулся к Речникам. – Астанен поручил мне снова собрать новичков и обучать их, как полагается, до поздней осени. И так мы пропустили два месяца. Завтра посланцы вернутся в Нэйн, а послезавтра мы соберёмся на пристани. Кесса, я буду рад твоему кораблю и тебе самой… - И правда, - вздохнула Речница. – Мне ещё учиться и учиться… Мы встретимся осенью, Речник Фрисс. И я очень хочу посмотреть на подстанцию… Утро застало Фрисса, Кессу и Алсага в Храме – точнее, наверху башни, в пустынных Архивах. Над Рекой занимался рассвет, Остров Аста мирно дремал – немногие смогли проснуться в такую рань после праздника, затянувшегося до глубокой ночи. Фрисса клонило в сон, хотя он вылил на голову ведро воды… и не так уж налегал на кислуху. Алсаг недовольно косился на него – коту не досталось кислухи вовсе, зато досталась холодная вода с утра пораньше… - Силитнэн – мудрый маг. Он бы не осудил тебя! Напротив – помог бы, - качала головой Речница. – Маги общаются друг с другом. Не может быть, чтобы во всём мире никто не знал бы о народе Хинкасс! - Вокруг мага Силитнэна всегда люди, и не все из них мудрые, - вздохнул Фрисс. – Он уже видел Алсага и ничего странного не заметил. Значит, Хинкассы ему незнакомы. Пойдём наверх, пока путь свободен. Там уже собираются кочевники, и чей-то корабль прилетел… В Архивах было тихо. Туда нечасто доносился шум. Хранитель Алатикс удивлённо посмотрел на Речников – он сам недавно проснулся и был настроен подремать за столом ещё Акен или даже два. - Великий список Вольта? Он немаленький… полторы сотни листов и ещё десяток отдельных свитков. Больше ста народностей, растения, животные, местности… Что вам найти? - Мы хотим узнать о народности Хинкасс, - ответил Речник, немного помедлив. – Это самоназвание. - Хинкассы? Нет, такого в списке нет, - покачал головой Алатикс. – А между тем список аккуратно собран по буквам… Хальконы есть, Хинкасс нет. Что это за хески, откуда они? Сверху или из глубин Хесса?.. Чёрная Речница провожала Фрисса на пристань. Утренняя прохлада ещё не сменилась жарой, но уже стало душно, и тучи клубились на востоке. Этим летом грозы бушевали часто, и дожди были обильными… - Список очень большой, Алсаг, - прошептала Кесса, обнимая кота. – Твой народ там есть. В Архивах не всё, только малая часть. Я побываю на Островах, где учатся маги, напишу письма Сирилин, Илменгу, Шиамону… Мы найдём тебя и твой дом. Хеск прикрыл глаза и потёрся щекой о руку Речницы. Говорить он не мог – слишком много посторонних было вокруг. - А мне никак не привыкнуть к этим зверям, - посетовал служитель Ир. – Когда первый год работал, боялся их до дрожи… Речница Кесса! А твоя летучая нежить не грызёт корабли? Может, её поодаль поставить?.. …Фрисс посмотрел на берег и вздрогнул. Ему показалось даже, что он ошибся местом. Но нет – Огненная Круча была тут, и обрыв, и пустующая пещера… и обелиски у входа в храм. Но сам он сейчас похож был на основание могучей башни. Древние стены исчезли под новой каменной кладкой, куст Кенрилла переселился на холмик у пещеры, а на обелисках снова блестели на солнце крупные цериты – путеводные огни для странников в ночи. По крыше, очищенной от обломков известняка, земли, травы и мха, бродили двое жителей, ещё двое копали что-то между обрывом и стеной. Из-под их лопат уже выступили белые ступени древней лестницы. - Да смотри же! Лестница вдоль стены, наверх, так? А тут была галерея. Это второй этаж, никакой не чердак, смотри же ты, куда показывают! – долетели до Фрисса сердитые слова. Он пригляделся и понял с изумлением, что жители совсем не с участка – явные горожане, не иначе как из Города Сеф! - Так два этажа или три? И что будем делать с крышей? – почесал в затылке второй житель. Речник помахал им рукой, они удивлённо покосились на него и помахали в ответ. Кто-то очистил от мха и отмыл старое причальное кольцо. У входа в брошенную пещеру Фрисс различил следы. Жители раскапывали храм, не обращая на чужака внимания, и он вошёл под своды незамеченным. - Силы и славы, Аойген! – улыбнулся он. – Да отступит забвение!.. …Гроза прошла, и мокрый серебристый рилкар сверкал на солнце так, что больно было глазам. По водосточным канавкам бежали ручьи, с крыш капало. Накопители, прикрытые от влаги прозрачными сферами, горели рубиновым огнём – как пламя под водой. Земляной сиригн выглядывал из-за двери – подстанция была освещена изнутри, но сейчас, в солнечный полдень, казалась тёмной, как глубокая пещера. Клоа выползли на стену из сухих укрытий, от их горячих тел валил пар. Они шевелили ротовыми щупальцами, и головы их были повёрнуты не к подстанции – они жадно смотрели на сармата в чёрной броне и тех, кто собрался вокруг. - «Такова будет плата сарматам станции «Идис» за то, чтобы этот альнкит был в целости и полной исправности, и в срок запускался и останавливался каждый год, как подобает альнкитам сарматских станций, как и другие на станции «Идис». Если же случится беда с подстанциями, да не откажет командир «Идис» нам в помощи, какая требуется в таких случаях…», - Халан остановился, чтобы перевести дух. Фрисс переглянулся с Гедимином. Сармат выглядел смущённым и даже растроганным. - Гедимин! С тобой вместе это составляли, не впервые слышишь, - покосился на него Халан. Сармат кивнул. - Всё правильно, правитель знорков. Так, воспоминания… Читай дальше. - «Трое прочли это, трое скрепили, и трое не забудут…» Здесь твоё имя, Фриссгейн. А здесь – твоё, Гедимин. Рядом с личной печатью Астанена… - Герб с огненным котом, - прошептал Речник, выводя значки на пергаменте. – И знак «Энергии Атома»… А где Звезда Урана? - Здесь-то она зачем?! – сармат пожал плечами. Странная игла, выдвинувшаяся из его ладони, быстро скользила по листу, оставляя чёткий чёрный след. Халан вложил пергамент в стеклянную трубку и запечатал её. - Драган нарадоваться не может на Фриссову Башню, - сказал он. – Жар в печах ровный, сильный – и сиригны теперь делом заняты, а не беготнёй по лесу. Драган просил позволения зарядить тепловое кольцо от подстанции… хочет подать пример горожанам – у некоторых есть пластины-самогрейки, только пустые, разряженные, висят в домах без толку. Драган думает, в городе тепло не помешает. И дыма станет меньше… - Само собой, - кивнул Речник Фрисс. – Надо сказать им – пусть все заряжают пластины и кольца. Денег я с них не возьму, и Драган пусть не берёт. Только башню надо бы назвать в честь Гедимина... я-то её не строил! - Есть уже Гедиминова Башня – в Глиняном Городе, - усмехнулся Халан. – Вот ту, что на каменных печах, зачем-то назвали Халановой. А народ там упрямый… Гедимин, не обидятся сарматы за такие названия? Что говорит Ангиран? - Ему всё равно, знорки. Мы не даём подстанциям названий, - качнул головой сармат. Он снова смутился. Фрисс видел, что его глаза горят золотым огнём. - Вот и всё, Фриссгейн. Держи! – Халан отдал Речнику стеклянную трубку. Она была тёплой на ощупь, и рисунок на ней – бирюзовые Клоа с извивающимися хвостами – как будто шевелился время от времени. - Теперь тебя можно называть повелителем энергии атома. Ну, или повелителем тепла. Эх… Даже не верится, что это сооружение тут стоит и работает, - Халан оглянулся на серебристую башню. – Река будет беречь его, как зеницу ока. Фрисс провёл ладонью по мокрой стене. Она дышала теплом, и Речнику показалось, что камень едва заметно шевельнулся… Над Рекой летел мягкий пух – Орлис, высоченная трава, цветущая пурпуром, созрел, и семена выпали из его стручков и реяли теперь над степью, садились на воду, прилипали к мокрому камню и спинам Листовиков. Золотая Чаша отцвела, и ранние злаки уже были собраны, и в пещерах досушивались листья Нонкута, а прошлогоднюю солому вырубили на сутки пути от Реки. Теперь жители на хиндиксах и халгах слетались к сумрачным оврагам и ямам, поросшим Стрякавой и Орлисом, и, уворачиваясь от тёмных шипастых стеблей, сгребали пух в кули. Пряный запах сушёных стручков окутывал пещеры, их, не дожидаясь высыхания, щедро сыпали в маву и укладывали в ямы с цакунвой… - Нет житья от Друзей Трав! – жаловался Сьютар Скенес, указывая на яркую ленту на стебле Орлиса. – Гляди, Речник Фрисс! Тут уже ни в одном стручке нет пуха, а они не дают мне их собирать! - Вам дай волю, вдоль Реки останется пустыня, - скайот с зелёного корабля деловито привязал ещё одну ленту и подобрал якорь. – Всё, Речник, я полетел. Скажи им, чтобы листья тоже не трогали! - Глупости какие, - сердито пробормотал Сьютар. – Они же высохнут, а потом сгниют, и всё без толку. Друг Трав, ты что, думаешь, Орлис за зиму станет деревом? Дуб из него не вырастет! - Некогда по десять раз объяснять, всё уже говорено и переговорено, - пробурчал скайот. Его корабль разворачивался на север, к дальним оврагам, до которых жители Фейра ещё не добрались. Речник посмотрел ему вслед и повернулся к Сьютару. В отдалении, привязав корабли и халги к Высокому Кусту на краю оврага, ждали жители - они в разговор жреца и Друга Травы не вмешивались. - Вон с того Орлиса начнём, - указал Речник на огромное растение в гроздьях пуха. – Тут все стручки вызрели. Перелезайте на борт! «Остролист», переживший войну, множество заклятий и два падения, гордо парил на ветру, удерживаемый лишь якорем, вбитым в стебель Орлиса. На его палубе лежали пустые кули и листья травы – связывать охапки стручков. Невдалеке, на краю оврага, Джез Каутова и Ауна Скенесова разжигали костёр под навесом – там была стоянка, и там всему отряду предстояло жить до самого конца недели… или пока в овраге не кончится Орлис, а на кораблях – место. У костра мелькала светлая спина огромного кота – Алсаг остался на земле, охранять жителей. Фриссу было спокойно и радостно… - Так чья, в итоге, это будет пещера? – задумчиво спросил Хельг Айвин, взбираясь на огромную корягу-причал. – Там и Скенесы живут, и Санъюги, и Мейны… - Весной решим, - Фриссу на рассвете думать не хотелось. Он растянулся на коряге, прижавшись к горячему боку Хинкассы. Кот шевельнул ухом и обмяк – на нём скакали весь день, и удрал он от жителей только ночью, и ему теперь ничего не хотелось. - Ох ты, блеск чешуи! – Хельг посмотрел на светлеющее небо и спрыгнул на песок. – Уже светает, а помост не разобран. Пойду я… Дверная завеса бывшей пещеры Аймиа шелохнулась, кто-то из обитателей выглянул и с приглушённым стоном уполз обратно. Речник усмехнулся. Вчера кислуха лилась рекой – не каждый день Кирин Скенесова выходит замуж, а Авит Айвин, герой Фейра, женится! – и вот, сегодня нелегко будет юнцам вспомнить, на каком они берегу… Седьмая свадьба в этом году, седьмая, но не последняя. Надо пойти, разобрать помост, привязать плоты куда положено, а не там, где бросили их вчера, да отнести Сьютару «шкуру демона». Она уже, наверное, высохла – уже четверть Акена висит у костерка… вчера Фрисс в ней вылезал из воды, изображая речное чудовище, и потешал Речных Драконов. А Алсаг пусть спит, к обеду сам проснётся. - Речник Фрисс! – окликнул его Диснар Косг. Он проплывал мимо на одном из праздничных плотов, а за ним на привязи плыли пустые бочонки. - Речник Фрисс! Ты эту неделю где будешь – тут или в степи? Зову тебя за Листовиками! - Потом, Диснар, - покачал головой Речник. – Сейчас в степи дел полно. Вернусь на следующей… Буду готовиться. - Возвращайся! – кивнул житель. – Я пробовал нашу кислуху вчера – хорошая. Возьмёшь у меня бочонок. Ты мою ещё не пробовал. - Спасибо, Диснар, - мирно ответил Речник, покосившись на Алсага – кот дёрнулся всем телом и накрыл голову лапами. – Это будет кстати. Ты не видел, кто вчера подпоил Алсага? Ему теперь худо... …Последняя туча пролилась мелким тёплым дождём, ни одна молния не озарила небо – грозовое лето подходило к концу, солнце начинало остывать. Листья уже выгорели, корни – налились соком. Пух Акканы полетел над желтеющей степью, в Высокой Траве золотились цветки Мелна – в Нэйне этот месяц был последним для сбора лепестков, на Реке – первым и единственным. Корабли непрестанно летали с берега в степь и обратно – за семенами и луковицами, за стручками и лепестками. Ещё одна хиндикса тяжело оторвалась от земли и поплыла на запад. Фрисс проводил её взглядом. Корабль проседал до земли от тяжести луковиц, насыпанных на палубу. Они были так велики, что бессмысленно было собирать их в кули – даже одну из них не каждый человек мог поднять, а куль не подняли бы и четверо. И сейчас поблизости выкапывали ещё одно растение Хелтори, подрубая толстые корни, и пересчитывали луковицы – крупные, с человечью голову. Алсаг по мере сил пытался помочь – тянул растение на себя за увядшие листья и бил лапой по корням. Земля попала ему в нос, и он фыркал и чихал, но из ямы не уходил. Фрисс подошёл и потянул за листья вместе с жителем и котом. Хелтори поддался, последние корни оборвались, и жители стали разделять сросшиеся луковицы и раскладывать их на рассыпанной траве. Когда корабль вернётся, будет чем нагрузить его… - В этом году Мацинген очень щедр, - сказал Сьютар Скенес, окидывая взглядом поредевшие травяные заросли. В них пестрели ленты, оставленные Друзьями Трав и белели высохшие листья Хелтори. Усталые жители забирались под навес и раскладывали припасы. До вечера им предстояло выкопать немало луковиц, а сейчас было время отдыха. - И Мацинген, и Река-Праматерь к нам щедры, - сказал Сьютар, отряхивая руки от земли. – Мы доживём до зимы, и мы переживём её. И даже Король Астанен, если прилетит к нам, получит достойное угощение. Но я в затруднении, Речник Фрисс. Мы пожарим Листовиков и приготовим к ним вирчу – но какую вирчу приготовить, белую, зелёную или, может, красную? - Все три, Сьютар. У нас есть все травы, и ни к чему выбирать, - усмехнулся Речник. – Держи под рукой пару свежих луковиц – чародей Силитнэн обещал прилететь, его летучая мышь любит Хелтори. - Мы всех встретим достойно, и всех угостим, - кивнул жрец. – Даже если он прилетит на драконе. Но… ты не пошутил, когда сказал, что Речница Сигюн… - Сигюн и Ингвар будут печь Листовиков. Они прилетят раньше меня, просто освободи для них земляные печи, - ответил Речник. – И не помогай, пока не попросят. …Ветер стих. Звёзды ярко горели на чёрном небе, их отражения мерцали в медленно струящейся воде, и по ним неспешно плыли игрушечные плотики с догорающими огоньками и лодочки из лепестков Мекесни. Сон сморил ещё не всех – на дальнем краю участка, за Дубом, слышны были голоса и смех, кто-то затянул песню. На соломенном настиле дремал, раскинув лапы и крылья, Белый Дракон – только один, второй, как подумалось Фриссу, улетел в степи и забрал с собой магов. Над обрывом время от времени вставало многоцветное зарево – маг Силитнэн ещё днём обещал показать Симе, Хельгу и Сит, как творить магические сияния, и ночь для этого подходила как нельзя лучше. Кесса уже дремала, положив руку на мохнатый бок Алсага, и улыбалась во сне. Фрисс помедлил на пороге и вышел в ночь, оставив в пещере новенькую перевязь с мечами – подарок Речника Фларна, оставив плащ и броню. Настил из сухой травы еле слышно шелестел под ногами. Речник сел на край неразобранного помоста, ещё теплого, нагретого солнцем за день, и устремил взгляд на чёрную воду. Ему хотелось петь и смеяться, и он задумчиво усмехался, глядя в темноту, на дрожащие огоньки. Ещё девять дней оставалось до осени, зима казалась бесконечно далёкой – и уже стёрлись из памяти дни войны, отступили в область легенд и смутных преданий. В этом году горе и радость сменяли друг друга стремительно, как знойные дни и грозовые ночи. Фрисс вспоминал прошедший день, праздник, благословения Сьютара Скенеса и хвалебные песни Хельга и Конена, перья и лепестки Мелна в волосах Кессы, вкус кислухи, настоянной на яртисе – ну и выдумал же Речник Найгис! – и сытный запах из земляных печей, и потасовку на краю помоста, и купание Алсага, и гонки на драконах над обрывом, и красивейшие радужные сполохи на полнеба – подарок Силитнэна и Канфена… Только одного гостя не хватало в Фейре, но Речник не сильно горевал – дел у Гедимина было много, и живая, и мёртвая станции требовали присмотра, и некогда было сармату бродить по участкам. И так ему сильно помешали, втянув его в войну Реки и Нэйна… Фрисс подумал, что непременно спустится с Кессой вниз по течению и покажет ей окраины Старого Города – уродливую траву, величественные, но безжизненные башни и громаду станции, хитро скрытую за руинами. Он вспомнил Халана, в глазах которого до сих пор мерцали огни подстанции, вспомнил Канфена, задумчивого, но радостного, и Астанена, погружённого в заботы, но всё же расправившего плечи. - Будь спокоен, Речник Фриссгейн, - сказал правитель, встретившись взглядом с Речником на исходе пира, когда все благословения уже прозвучали, а песни стали негромкими и протяжными. – Река жива, и в этом твоя заслуга. Река стала сильнее – и это тоже сделал ты. Может, я не лучший из королей, и боги ко мне редко благосклонны, но я не позволю погибнуть ни Реке, ни её жителям. И я рад, что ты, Фриссгейн, защищаешь Реку вместе со мной… Речник покачал головой и усмехнулся. В этом году он не заслужил похвалы – но не заслужил и порицания. Это Кесса, как истинная Чёрная Речница, рассеяла мрак и принесла спасение, это сарматы нанесли смертельный удар врагу, это древние боги восстановили порядок – но от Фрисса им всем было очень мало проку. Зато он запасся на зиму пряностями и овощами, и если повезёт, то не останется и без зерна. Четверо живых существ сейчас в его пещере, и никто из них не должен голодать… Чей-то задумчивый взгляд скользнул по нему, и поблизости еле слышно зашкворчало и забулькало. Речник вскочил, повернулся к отвесной стене обрыва и встретился взглядом с Гедимином. Вокруг Древнего Сармата медленно гас неровный зеленоватый свет, впитываясь в камень. - Уран и торий! – сармат огляделся по сторонам и неуверенно шагнул вперёд. – Это местность под названием Фейр? Еле выбрался, знорк. Надеюсь, никаких обычаев я не нарушил и никому не помешал… - Как ты из-под земли нашёл меня?! – тихо свистнул Речник. – Вы, сарматы, действительно всесильны… Я уже не надеялся увидеть тебя, Гедимин. Всё ли в порядке со станцией? Он обнял сармата, крепко прижимаясь к чёрной броне. Резкий запах меи без слов говорил о том, откуда выбрался Гедимин совсем недавно. - Всё лучше, чем можно было предположить, знорк, - сармат очень осторожно коснулся плеча Речника. – Последний запуск в этом году, все десять вышли на плановую мощность. Хранитель за ними бдит, я давно не видел настолько отлаженной техники, а ведь пятьдесят веков… Ладно, неважно. Твой альнкит в полном порядке. - Ты со «Скорпиона» сейчас, да? – спросил Фрисс, неохотно отпуская сармата и судорожно вспоминая, куда поставил нетронутую тарелку с икемену… или хотя бы горшок с остатками вирчи. Гедимин огляделся и присел на каменную глыбу под обрывом – помост не показался ему надёжным. - Только вышел из подвалов. Туда солнце не проникает, поэтому работаем и днём, и ночью. Такое ощущение, что Хельдис не знал, где хранилище, и что туда вывозят. Там, внизу – огромная радиоактивная помойка. Спасибо Гвеннону, отговорил затапливать без проверки, не то всё это плыло бы по вашей Реке… - Не будь тебя рядом, Гвеннон спустил бы всё в Реку с великой радостью, - прошептал Речник, и в голосе его не было ни капли сомнения. – Скоро Река проложит путь по развалинам, и будет он безопасным. Скажи, Гедимин… то, что обожгло Реку в этом году, этот гнилой яд, вы тоже… - Есть большие сомнения, Фриссгейн, - сармат склонил голову. – По правде говоря, никто из нас не знает, за что браться. Данные уже отправлены в Ураниум, но, насколько я помню, там ни с чем подобным не сталкивались. Наши приборы не видят ничего необычного в образцах, а оно там есть – и сквозь наши фильтры проходит неизменным. Даже мея оказалась бесполезна. Мы можем только накрыть весь восток защитным куполом. Я подозреваю, это будет долгое и очень познавательное дело… но совершенно безрезультатное. Речник тихо вздохнул. - Орин полон всякой дряни, которую даже приборы не видят, - грустно сказал он. – А годных вещей в нём мало. Подожди немного, Гедимин, я принесу тебе хорошей еды. Попробуй! Здесь нет никакого ирренция. Нетронутый кусок икемену нашёлся на самом дне земляной печи, несколько ложек красной вирчи – в горшке, задвинутом в угол летней спальни. На принесённое сармат посмотрел, как на образцы с берегов Дзельты, и Фриссу оставалось только с надеждой следить за «усами» анализатора, прикоснувшимися к еде. - М-м-м. Интересно всё же происхождение этого мутанта, - пробормотал Гедимин, осторожно проталкивая Листовика сквозь маску. Фрисс так и не понял, как ему это удаётся, но икемену было проглочено сарматом так же быстро и бесшумно, как глотал вчера куски усталый изголодавшийся Алсаг. Тщательно изученная вирча исчезла ещё быстрее. - Этот мутант был создан богами, а мы приспособили его к делу, - сказал Речник. Ухмылка не сходила с его лица. - Да, знорк, вы это умеете, - задумчиво откликнулся сармат, разглядывая экран прибора. – Очень интересно… Если я не путаю в обычаях – это вещество сделала твоя са… знорка по имени Кесса? - Немного путаешь, - усмехнулся Речник. – Когда гостей много, все вместе готовят для них еду. Все жители местности. А Кесса только вчера прилетела. Она спит в пещере. Я разбужу её, а то ты уйдёшь, а она тебя не увидит… - Не надо, знорк. Я не хочу никому мешать, - Гедимин положил руку ему на плечо. – Я привёз для неё одну вещь, надеюсь, пригодится. Он извлёк из-под пластин брони длинный тёмно-синий свёрток. - Она меньше любого сармата, и значительно. Пришлось изготовить отдельную защиту. Передай ей, когда проснётся. А это для тебя… На ладони сармата лежал небольшой значок, в точности похожий на одну из «нашивок» на его броне. - Прикрепи к скафандру. Это знак ликвидатора. Не знаю, какие знаки в ходу у ликвидаторов-знорков, мы нашли только такой… Чёрная бездонная Река, отражая звёздные огни, струилась мимо них. Они сидели на берегу, сливаясь с мраком, серебристые знаки тускло блестели на груди сармата и на ладони Речника. Запах меи и оплавленного фрила смешивался с запахами водорослей, сена и луковиц Хелтори, развешанных вдоль обрыва. Фрисс прислонился к тёплой чёрной броне, надёжной, как скала, и думал, что ему необыкновенно повезло в этой жизни. - Скажи, Гедимин, - решился он нарушить тишину, - ты не жалеешь, что покинул Ураниум-Сити? Здесь ведь никакого порядка, и много опасной дряни… и взорванная станция, и безумные демоны… и постоянно кто-то царапает твою броню, и не только броню… Наверное, всё вокруг тебе кажется несусветной дичью. Ты не хочешь вернуться? - Мне жалеть не о чем, знорк, и возвращаться особо некуда, - голос сармата был задумчив и тих. – Возможно, ваш мир хаотичен, но он бесконечно интересен для исследователя. Пока мой разум ясен, я не уйду никуда…