На снежных розах лунный свет

Провожаемый обрывками рождественских песен Данн, укутавшись в чёрный шарф, вышел из такси на многолюдной улице. Куча людей толпилась у прилавков с сезонными распродажами, стараясь заскочить в магазины за подарками к Рождеству. До него всего неделя. Магазинов на этой широкой улице было немало; они стояли по обеим сторонам, сверкая гирляндами и вывесками, и все были с разноцветными фасадами: белыми, красными, серовато-бурыми, жёлтыми, словно пряничные домики. На этой улице магазины перемешались с барами и закусочными. Данн остановился, чтобы пропустить троих молоденьких девушек с полными сумками всякого барахла. Он с тоской вновь вспомнил о Дейзи, хотя с момента из развода прошёл целый месяц. К Рождеству они всегда готовились без лишней суеты, а вот ко дню рождения дочери подходили с особой тщательностью. Оглядываясь по сторонам, Лэнс заприметил один из книжных магазинов, возле которого находилась лавка с игрушками, но, по большому счету, всё это его не привлекало: через пару дней его дочери исполнится пятнадцать, и вряд ли она захочет поиграть в куклы, а что касается книг, то он понятия не имеет, что сейчас читают подростки. Правда, в последний раз, когда он заходил в комнату дочери, он наткнулся на одну книгу с яркой синей обложкой. И даже не запомнил названия. Лэнс осмотрелся по сторонам, посмотрел под ноги, чтобы ненароком не упасть на льду, и перешёл улицу к тем самым магазинам. Сегодня был первый день, когда он вышел без трости. Данн почти упёрся лбом в витрину книжного, где среди сборников рождественских сказок он заметил пару женских романов, видимо для тех, кто проведёт это рождество в компании пледа и горячего кофе. Ничего примечательного. Засунув руки в карманы пальто и подняв воротник, Данн двинулся в сторону других магазинов, поёжившись от холода. Температура ниже нуля. Так передавали по радио. Он бродил от одного магазина к другому, открещиваясь от продавцов, которые старательно пытались впихнуть ему какие-то безделушки, явно не понравившиеся бы его дочери. В конце концов, каким бы отцом он ни был, что-то он всё же знал. Когда ноги окоченели от холода, а лицо всё обветрилось, Лэнс ни с чем отправился в один из баров, чтобы выпить кофе, а, если надумает, чего покрепче. Он вошёл в тёплый и уютный бар, но, как оказалось, нет в жизни справедливости. Именно в момент, когда сержант решил опуститься за свободный столик и снять мокрое пальто, ему позвонил детектив Браун и сообщил о найденном трупе на кладбище. Взглянув на часы на стене, Лэнс развернулся к выходу, прижимая телефон к уху и продолжая слушать Мика. Старые часы в баре показали десять часов утра. На этот раз местом преступления оказалось совершенно другое кладбище, а могила, на которой было обнаружено тело, скрывалась за склепом и летом была практически не видна из-за высоких кустов. Небольшая церковь вдалеке была залита ярким зимним солнцем. Вход украшали две колонны. Пройдя ближе к вновь натянутой палатке мимо собирающихся репортёров, сержант кинул взгляд на Клэр, которая стояла у палатки и потягивала кофе, съёжившись от холода. Кажется, её абсолютно не волновали любопытные репортеры, которые щёлкали камерами: она стояла, запустив одну руку в карман пальто, глаза слезились, а нос покраснел от холода. Увидев шагающего к ней Данна, она подошла к жёлтой ленте и, приподняв её для коллеги, окинула его с головы до ног. Вид у неё был болезненный. Только когда Клэр заговорила, Данн понял, что его напарница была простужена и, вероятнее всего, сейчас её подняли с теплой постели, где ей следовало бы находиться. — Мы тебя заждались, — проговорила она, шмыгая носом. Девушка поспешила отпить кофе и снова что-то сказала. У неё зуб на зуб не попадал. — Мик там? — быстро спросил Данн и тут же добавил: — Ты, того гляди, простудишься насмерть. Клэр смущённо опустила взгляд. Её тронула эта забота, хотя мужчина сказал фразу таким тоном, будто бы желал ей скорейшей смерти, а не выздоровления. Но к такому тону, особенно по утрам, она постепенно начинала привыкать. — У меня, между прочим, пятки уже к земле примерзли, пока мы тебя ждали, — выходя из палатки, сказал Мик и тут же посмотрел на Клэр. Девушка едва сдержалась, чтобы не чихнуть. — Отпусти её домой, изверг, — серьёзно сказал Данн. — Зачем ты её вызвал? Детектив тут же хмыкнул и вскинул руки к небу, а затем посмотрел на шмыгающую носом напарницу. — Она не уходит! Сержант Данн снова посмотрел на девушку; она стояла перед ним, одетая в пальто, а подбородок был уткнут в толстые складки бледно-жёлтого шерстяного шарфа, несколько раз закрученного вокруг шеи. Клэр, услышав слова Брауна, сначала кинула на его убийственный взгляд, будто бы тот рассказал её секрет, а затем посмотрела на Данна и громко чихнула. Лэнс недовольно закатил глаза. — Извини. — И как? — сказал он. — Подождём, пока ты помрёшь? — Данн усмехнулся. — Поезжай домой, тебе здесь делать не черта. Потом всё тебе расскажем. Немного поколебавшись, Клэр всё же не стала сопротивляться. Она прекрасно понимала, чем чревато простоять на морозе, но ещё больше её измучила боль во всём теле. "Наверное, — подумала, уходя Клэр, — подхватила грипп". Проводив взглядом Клэр, мужчины переглянусь между собой и нырнули в палатку, где, кроме Челси, стоявшей над телом, никого не было. — Жертва — женщина лет двадцати пяти-тридцати. Была задушена, как и Шарлотта Майер, но точнее обо всём смогу сказать завтра к утру. Данн посмотрел в сторону трупа молодой девушки. Она была красива, впрочем, как и Шарлотта. У них был разный типаж, но нельзя было не заметить их красоту. Правильные, почти идеальные черты лица, гладкая фарфоровая кожа, пухлые губы и стройная фигура. Девушка лежала на могиле между увядших цветов, а короткие волосы прикрывали правый глаз. Он не сомневался: это сделал тот же самый человек. Ведь о том, что у жертвы были обрезаны волосы, в СМИ так и не сообщалось. — Где ребята из ГОМП? Пусть скрупулёзно исследуют местность, поищут улики. Пусть изучат все следы, что ведут сюда, все уголки той церкви. Следы ещё уничтожились не до конца. Что-то мы найдем, — заметил Данн и опять остановил взгляд на трупе. Выйдя из палатки и оставив Челси дожидаться сантранспорт, мужчины побрели к церкви, игнорируя репортёров. Они шли между тесно, почти вплотную стоявших могил, отчего казалось, что дорога к двору у церкви была вымощена лишь ими, и только кое-где пробивались редкие кустарники или пара стеблей ещё не скрывшейся под снегом травы. Многие могильные плиты уже давно были жёстоко изъедены временем, а большинство надписей едва ли можно было прочесть. Неудивительно, почему убийца выбрал это место. Здесь много лет уже никого не хоронят. Шагая в ногу с Миком, Данн вытянул из пачки сигарету и повернулся спиной против ветра, чтобы закурить. — Личность девушки уже установлена? — спросил он, глубоко затягиваясь и наблюдая, как в холодном воздухе поднимается дым. — Живёт где-то поблизости? — Ещё ничего неизвестно. Обернувшись обратно, Данн посмотрел на церковь. — Как я понимаю, свидетелей нет? Мик кивнул. Докурив и смяв сигарету, Данн первым направился в церковь. Внутри церковь напоминала амбар. Старые витражные окна, свет от которых отскакивал калейдоскопом цветных узоров. Холод тут стоял почти такой же, как и на улице, отчего не слишком набожный Мик расстроился, что ему не удастся погреться до тех пор, пока эксперты всё не осмотрят. Лэнс же учуял запах заброшенности и скаредности. Вокруг всё было каким-то старым и разлагающимся. Старые деревянные скамьи давно прогнили, потускнели многие медные детали, исчезли подушечки для коленопреклонения, сорваны мемориальные таблички, некогда прикрепленные к стенам. Здесь давно не чтят память людей, давным-давно умерших и забытых. Данн осмотрелся и недовольно усмехнулся. И, хотя он воспитывался католиком, свою католическую веру Лэнс порядком подрастерял и не был набожен, как его родители, но от этого, честно говоря, не особо страдал. Но он всегда помнил ту атмосферу теплоты и уюта, царившую в церкви под Рождество в том месте, где он вырос. Церкви в тех местах посещало много народу, они были неотъемлемой частью жизни всех семьей, и его не была исключением — словом, те церкви были не такие, как эта. Данн дёрнулся в карман за новой сигаретой и отвернулся, припоминая, что в последний раз, не считая похорон Шарлотты, он заходил в церковь не меньше пяти лет назад. Тогда его сестра Эми выходила замуж. Кинув взгляд в сторону Мика, который явно заскучал в церкви, словно ребенок на мессе, сержант пошёл в сторону выхода, в последний раз оглядывая помещение. Такое старое. Возможно, убийца и убил её здесь. Печальное и одинокое место для смерти. Они вышли из церкви, когда к оцепленному месту только что подъехали криминалисты. Данн напрягся, тихо ругнулся у самого входа в церковь и бросил быстрый взгляд на Мика. Судя по тому, как Лэнс раскраснелся, ему не хочется слоняться без дела, пока группа осмотра места преступления примется за работу. Мик и Данн вернулись в участок во второй половине дня. Уставшие, промёрзшие, с красными лицами, они ворвались в кабинет, по пути скидывая верхнюю одежду. Вдруг Лэнс остановился. Его взгляд устремился на Клэр, которая сидела за своим столом и читала какие-то бумаги. Одной рукой она прижимала к носу платок, а другой тянулась к чашке чая. Данн встретился с ней взглядом и понял: она заметила его интерес к своей персоне. Но этот взгляд был недобрым. Скорее, сержант был раздражен от того, что увидел напарницу на работе. Нацепив улыбку, она привстала с места и шмыгнула носом. — Тебя не учили выполнять приказы? — грубо произнёс Лэнс, проходя к столу с кофемашиной. Девушка тут же покраснела, на лице её отразилось волнение. Удивленный, но и довольный тем, что добился хоть какой-то реакции, Данн вдруг спохватился, что в комнате находится и Мик, которому он пообещал быть с напарницей повежливее. — Я вполне могу остаться, — спокойно проговорила Клэр. Видя, как Данн уже готов отправить девушку куда подальше, Мик быстро взял разговор в свои руки. — На месте преступления нашли её сумочку, — вставил он. — И в ней оказались документы девушки. Личность установлена. — Родителям сообщали? — уточнила Коллинз. — Я сейчас ознакомлю с результатами Оливию, — ответил Лэнс. — А вы езжайте к родителям погибшей. И прежде чем Клэр успела ответить, Данн повернулся и молча вышел из кабинета.