Под пристальным взглядом

Эггзи снился бескрайний лабиринт. Сначала он бежал по длинным и узким коридорам, то и дело оскальзываясь на сыпучем камне. Отзвуки от шагов разлетались далеко вперед и назад и возвращались обратно бледным оборванным эхом. Эггзи не знал или не помнил, куда бежал, но за его спиной коридоры смыкались безмолвной могилой. Инстинкт гнал его вперед, пока проход не стал слишком узким. Еще какое-то время Эггзи смог пробираться вперед, развернувшись боком. Он ощущал, как холодные, отчего-то влажные плиты все сильнее давили на грудь и спину, стискивали с каждым мгновением все страшнее. Потом он застрял, распластанный между дробящими кости глыбами, и уже не мог двинуться. Вот сейчас, в следующее мгновение его должно было накрыть агонией, растоптать и сломать. И изменить этого Эггзи уже не мог. Он был беспомощен и бесполезен, как кусок мяса, лишенный мозга. И все, что еще мог – ждать смерти. Но ее не случилось. Эггзи открыл глаза. Сначала он толком не понял, где находился, и почему подушка под его щекой была твердая и слишком теплая. Лежать Эггзи было неожиданно уютно, хотелось закрыть глаза и расслабиться, провалиться в сладкую утреннюю дремоту и навеянный легким движением воздуха у виска хороший сон. Подушка казалась нереально удобной. Эггзи хотелось сильнее вжаться в нее, обнять покрепче. Только вот слишком большой была эта подушка, и не подушкой вовсе. Гарри спокойно спал. Его рефлексы по какой-то причине не сработали: не заставили придушить Эггзи или же открутить ему голову. Будто он не был возможной угрозой и не впервые во сне подкатывался к Гарри под бок, обнимал всеми конечностями и наваливался половиной своего немалого веса. Спать с Гарри в одной кровати однозначно было дерьмовой идеей. Эггзи знал это еще до того, как переступил порог спальни. Понимал, что огребет по полной программе, осматривая шикарную, но недостаточно большую кровать, лежа на которой при всем желании не смог бы представить, что рядом никого нет. Был полностью в этом уверен, когда увидел Гарри в одних пижамных штанах и узнал, что у себя дома тот предпочитал спать совсем без одежды. Но такой неловкости Эггзи предсказать не мог. Он лежал, прижавшись к Гарри всем телом, едва ли не распластавшись на нем, и отлично мог чувствовать, какими твердыми были на ощупь его мышцы, какой теплой, чуть суховатой, кожа. В тусклом свете пробивающегося через плотные шторы утра Эггзи различал родинки, которых у Гарри было преступно мало, старые зарубцевавшиеся и еще розоватые, не такие давнишние, шрамы, едва заметные пигментные пятна на руках и плечах, рыжеватые точки щетины на подбородке. Гарри был крепким, как если бы его мышцы и кости плавили из титана, но стопроцентно живым. Он дышал, как дышал бы любой человек, спал, заграбастав себе подушку и запутавшись стопами в сбившемся к ногам одеяле. Его всегда тщательно уложенные волосы были растрепаны. А пижамные штаны смялись, сползли ниже из-за примявшей их ноги Эггзи. Без доспеха самоконтроля и брони костюма Гарри казался живым сильнее, чем когда-либо. А Эггзи мог безнаказанно видеть его таким. Осознание этого вдруг долбануло, прошило Эггзи зарядом от кончиков пальцев и до макушки, заставило стиснуть зубы и обалдеть от обострившихся ощущений. Эггзи попробовал отодвинуться. Осторожно, чтобы не разбудить Гарри, он убрал руку с его шеи, затем ногу – с бедра. Теперь он отчетливо и оглушительно слышал свое сердце, оно громыхало в висках и заставляло глотать ставшее слишком шумным дыхание. Эггзи сглотнул вязкую, слишком густую слюну, замер, чтобы увериться, не потревожил ли Гарри, и перекатившись по своей, уже остывшей половине кровати, поднялся. Прохладный воздух облепил Эггзи не слишком приятными объятиями. Ощущение близости Гарри стремительно таяло, по коже побежали мурашки. А от кровати веяло неприкрытым соблазном. Эггзи поймал себя на желании снова забраться в нее, подползти к теплому боку Гарри и завернуться в ощущение его рядом, как в одеяло. Но тут Гарри нахмурил брови и повернулся на бок. Не просыпаясь, он зашарил рукой по пустой половине кровати, ничего на ней не нашел и как-то смешно, недовольно фыркнул. Эггзи залип на его руках, обнимающих стылую простыню. Один на кровати Гарри выглядел уязвимым, неполным. И глядя на него, Эггзи подумал, что если бы он не встал, вместо пустого места Гарри нашел бы его.

* * *

Бассейн стал для Эггзи спасением. Еще прошлым вечером он разведал обстановку во всем «замке» и выделил для себя место особенной притягательности. Просторный зал с уходящей на три ярда вглубь чашей бирюзовой воды притягивал его высотой стеклянного потолка, простором и возможностью хорошенько размяться. Небо и вода сливались в единое, не ограниченное рамками приличий и роли пространство, в котором Эггзи мог безопасно выпустить пар или прочистить голову. Ранним утром бассейн встретил Эггзи безмолвием и приятной, бодрящей прохладой. В зале не было никого. Причудливые узоры выложенного мозаикой дна плыли сквозь толщу воды, плеск рождал эхо, движение помогало прийти в себя. Эггзи быстро скинул халат и тапочки, бросил их вместе с полотенцем на первое попавшееся кресло, каких у воды выстроилось достаточно для небольшой вечеринки, и, разбежавшись, нырнул. Плеск воды оглушил его. Тело утратило вес и поплыло в невесомости. Эггзи открыл глаза в новом, нечетком и искаженном мире. Вода создавала иллюзию тесноты, но стоило не поверить ей и поплыть, как конец пути отдалялся. Эггзи плавал, гоняясь за берегом и неизбежно настигая его, и не заметил, как пролетело около двух часов. Приход постороннего он тоже едва не прошляпил. Но интуиция не подвела. Эггзи нутром почувствовал, что уже не один в помещении, но выдавать этого не спешил. Из воды он мог незамеченным наблюдать за вошедшим. Что он и делал, пока незнакомый ему джентльмен, абсолютно седой, слегка обветшалый, но бодрый на вид старик, устраивался за столиком у самой воды. Его взгляд щекотал Эггзи лопатки и по ощущениям казался текучим, той же водой, бегущей вдоль позвоночника вниз и не оставляющей после себя следов. Впрочем, джентльмен мог оказаться крысой, а значит, из охотника Эггзи мог стать приманкой. Не затягивая с выбором роли, он принял игру. Эггзи продолжил купаться, давая рассмотреть себя, и запоздало сожалел, что для мальчика на содержании слишком уж незатраханно выглядел. Пара засосов на шее или еще где, может быть синяки, стали бы правильным завершением образа и, может быть, помогли разжечь интерес крысы. Эггзи как раз задумался, что не мешало бы перед миссией обзавестись подходящего вида метками, когда в зале с бассейном появился Гарри. Выглядел он слегка раздраженным, и, к своему удивлению, Эггзи не мог понять, игра на публику это или же нет. Пожилой джентльмен тоже заметил Гарри и, смутившись, перестал пялиться в воду. Ощущение его взгляда пропало. И Эггзи отвратительно ярко ощутил, как контроль над ситуацией и возможность подстегнуть действие истаяли вместе с ним. Впервые его посетила со всех сторон неприятная мысль – миссия с зыбкой, неудобной легендой и выходящей за рамки привычного ролью могла затянуться. Чтобы угомониться и не наломать дров, Эггзи отпахал пять кругов в быстром темпе. И пусть баттерфляй ему никогда особо не нравился, для быстрого сброса нервного напряжения, он подходил отлично. Когда Эггзи, наконец, выбрался из бассейна, джентльмен разговаривал с официантом, а Гарри пил чай, устроившись за столиком, рядом с которым Эггзи оставил вещи. Гарри сидел расслабленно, но изящная чашка в его руке напоминала гранату с выдернутой чекой. Он следил за Эггзи нечитаемым взглядом, пока тот приближался, вытаскивал из неопрятной кучи свое полотенце, небрежно обтирал им лицо и просушивал волосы. Играть роль довольного жизнью мальчика под его взглядом было не особенно просто. Гарри будто испытывал его, проверял маску на прочность и потом мог устроить обидный разбор косяков. Но Эггзи это подстегивало. Он продолжал улыбаться, намеренно выставлял себя на показ. Седой джентльмен все это время казался сосредоточенным на беседе с официантом. Его жесты и мимика наводили на мысли о флирте. Но Эггзи то и дело ощущал на себе мимолетные взгляды, подтверждавшие, что тот все еще заинтересован. Было бы здорово, попробуй он предложить Эггзи денег за репутацию папика. Но в присутствии Гарри джентльмен ни на что бы и не решился. И Эггзи пришло в голову подтолкнуть его, дать больше поводов для шантажа. Он особенно широко улыбнулся и скользнул к Гарри. Ничего особенного Эггзи вытворять не собирался. Но и такого подката могло бы хватить для начала прицельной слежки за ними. Эггзи склонился над Гарри, взял его за руку и прижался к сухой теплой ладони губами. Такой фокус он мог бы выкинуть и просто так, если бы Гарри не «умер». Эггзи хватило бы дури так показать свою перекормленную, распирающую изнутри благородность и восхищение. Чего уж там, ему не западло бы было и на колени встать, чтобы Гарри посвятил его в рыцари по всем правилам. Оттого и играть было просто, Эггзи позволил роли слиться со своей личностью, пропустить ее через себя. Он, как Эггзи, не делал ничего странного или дурного. Он, как кроватный мальчик богатого дяди, выражал спонсору свою лояльность. И ни один из них: ни настоящий, ни придуманный, - не выходили за рамки привычной картины мира. А Гарри вновь подхватил игру и показал ту реакцию, которую должен был: улыбнулся, расслабился. Он не показал недовольства, когда Эггзи, повинуясь порыву, скользнул губами к его пальцам и прикусил средний. Зубы сжались и тут же выпустили добычу. На коже Гарри остался влажный, быстро сохнущий след и две бледно-красных полоски. Не то, чтобы заметно, но однозначно и даже пикантно. Пожилой джентльмен точно заметил. Его потяжелевший быстрый взгляд врезался в Эггзи, жадным вниманием опалил лицо, впился в губы. И вопреки здравому смыслу Эггзи захотел защитить свою выходку от него – слизнуть с губ языком, пока джентльмен не стащил ощущения у него из под носа.