Basic Instinct

      Отельные номера Даунтауна северного Чикаго отличались особым комфортом и, конечно, стоимостью. Номер, который снимал Галлагер, располагался под крышей высотки, и это было обязательное условие его временного места жительства. Он считал, что вид сверху всегда лучше. Смотреть на этот город снизу он находил не таким живописным.       Всё так же молча они поднялись на лифте на нужный этаж, и, повернув ключ, Йен отворил широкую деревянную дверь в номер.       - Ни хуёвое такое пристанище ты выбрал, Галлагер.       - Обувь сними.       - Чё ещё снять? – Микки нагло взглянул на парня.       - Пока, только обувь, - усмехнулся вояка, - Заказать чего-нибудь?       - Пачку резинок. А лучше даже две, я соскучился.       Йен улыбнулся и покачал головой, развязывая шнурки на армейских берцах.       - Как ты в жару такую ходишь в них? – спросил Милкович, показывая кивком на толстые кожаные берцы, - Ноги, наверное, пиздец воняют.       - Есть такое. Так мы поговорим о потных ногах или, может, что-нибудь закажем? – глаза Йена хитро блеснули на приглушённом свету от напольного светильника.       Разумеется, они оба прекрасно понимали, чем закончится эта ночь, и зачем Микки здесь. Сопротивляться бесполезно. Бесполезно делать вид, что плевать. Бесполезно держаться на расстоянии. Их жизнь друг без друга все эти годы была бесполезной. Как и их жалкие попытки забыть.       Причина, по которой Микки покатился на дно – Йен. Причина, по которой Йен взбирался вверх – Микки. Боль была слишком сильной для их обоих, просто каждый справлялся с ней по-своему. Пока они ехали в такси, размышляя, одно им точно стало ясно: сегодня они точно пропали, больше не нужно ни с чем справляться, кроме душащих эмоций, от которых было слишком хорошо.       - Просто заткнись и пошли в спальню, - решительно произнёс Микки, улыбаясь и облизывая нижнюю губу.       Приглушённый свет из прихожей едва поступал в кромешно тёмную комнату, в которую Йен последовал за парнем. Заставлять Милковича действовать никогда не приходилось. Как же возбуждала его решительность! Микки впился в губы Галлагера, не давая шанса на свободу. Запах алкоголя от него, который уже превратился в перегар, и его собственный, сводили с ума. Йен страстно отвечал на поцелуй, проникая глубже и переплетал свой язык с языком Милковича. Он будто превращал поцелуй в любовный поединок. Брюнет резко толкнул Галлагера на мягкую кровать и, быстро сняв с себя футболку, навис сверху. Он продолжал страстно и жадно целовать парня, покусывая его губы, пока тот издавал еле слышные стоны наслаждения. Сняв с себя всё, что было выше пояса, Йен откинул голову назад, позволяя парню делать с ним всё, что ему хочется. Всё так же страстно Микки посасывал его губы, потихоньку сводясь к мягким поцелуям, спускаясь ниже, к подбородку, а затем к шее. Оставляя яркие засосы, Микк медленно двигался всё ниже и ниже. Проводя дорожку от поцелуев на животе парня, он спускался к паху. Руки Йена блуждали в волосах Милковича и сжимали ткань белого постельного белья. Он пытался сдерживать стоны, чтобы не казаться потёкшей сучкой, но это было не в его силах. Он слишком пьян и слаб, чтобы сдерживаться, а желание слишком велико. Микки медленно, дрожащими пальцами, расстёгивал штаны своего бывшего парня, сопровождая движения рук мелкими поцелуями внизу живота. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. Воздух стал слишком дорогим ресурсом, расплачиваться за который нужно было углекислыми банкнотами прожжённых косяками лёгких. Милкович аккуратно спустил штаны Йена вместе с трусами так, чтобы не задеть головку члена и не причинить дискомфорт. Он медленно коснулся головки кончиком языка, и соблазнительно провёл окружность. Убивающе сильное желание одолевало и Микки, но спешить он не собирался. Ему нравилось заводить рыжика до предела. Ему нравились эти, скорее жаркие, чем романтичные прелюдия с ноткой похоти, от которых Йен буквально тёк, извиваясь так, будто горит в аду. Это и был ад. Ад, в который они оба попали. Здесь было так же жарко и невыносимо. Невыносимо от удушающих чувств и эмоций. В предвкушении мгновения воспламенившийся желанием Йен издал еле слышный стон и закусил губу, всё сильнее впиваясь в волосы брюнета. Микки спустился ниже и, наконец, взял в рот. Сдерживаться больше не было сил. Пару движений, и из горла Галлагера вырвался громкий стон. Ещё пару десятков движений. Глубже. Быстрее. Стоны громче. Чётче. Очередной стон сопровождался еле разборчивым бормотанием, в котором Микки смог разобрать «я люблю тебя». Милкович взял его член в руку, и, осуществляя ею медленные движения, вернулся к губам парня.       - Что ты делаешь, Микки? Вернись обратно, - открыв глаза и жадно глотая воздух, хрипло проговорил Йен.       - Чего ты хочешь?       - Ты башкой ударился?       - Я спросил, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?       - Тебя.       - А точнее?       - Кончить.       - Что? Я не слышу.       - Кончить!       - Ещё громче!       - Кончить! Я хочу кончить, мать твою! - схватив парня за плечи, Галлагер резко кинул его на кровать и навис сверху.       Быстро расстёгивая джинсы Милковича, он впился в его губы. Слишком страстный поцелуй. Чертовски жадный. Микки почувствовал резкую боль и странный вкус во рту. Что-то солёное с привкусом железа. Ощутив тоже самое, Йен отстранился. Это была кровь. Она капала изо рта Микки на белоснежное мятое пастельное.       - Чё это? Что ты блять сделал?! – испуганно спросил Милкович.       - Успокойся, я порвал тебе уздечку языка. Это не страшно. Такое бывает. Заживёт.       - Вот бля успокоил!       - Очень больно?       - Да не, терпимо.       - Зато запомнится, - ухмыльнувшись, Йен виновато уставился на парня.       - Ладно, похер, - Милкович прикоснулся к губам рыжика своими, и продолжил прерванное. Галлагер старался быть аккуратным и нежным, но это не спасало поистине похотливого Микки от боли. Он издавал редкие болезненные стоны, от которых Йену казалось, что он тоже чувствует его боль. Привкус крови придавал этому поцелую особую пикантность. Теперь у них точно не было сомнений, что они оба в аду.       - Сам перевернёшься или помочь?       Сняв джинсы и откинув их в сторону, Микк покорно перевернулся. Смазав член, Йен стал пальцами растягивать Микки. Два. Затем три. Резко вынув пальцы, он вошёл в податливое тело партнёра. Милкович издал еле слышный стон. Всеобъемлющая боль вынуждала его жмуриться истискивать зубы, но вслед за ней нарастало неистовое удовольствие. Синхронные стоны нещадно воспламеняли их обоих. Галлагер входил глубоко и уверенно, наращивая темп, издавая громкие звуки наслаждения. Ещё глубже. Сильнее. Больнее. И громче.       Практически одновременно кончив, они рухнули на кровать. Обессиленные. Йена в момент вырубило. А Микки собирая кусочки сил, разбросанные по кровати, встал, чтобы дойти до ванной и прополоскать рот от крови. Ему хотелось разбить зеркало, чтобы оно не демонстрировало собственный поношенный видок. Уздечка всё также болела, но не сильнее, чем задница. С трудом дойдя до кровати, он рухнул. Сил оставалось совсем грамм. И он их потратил на то, чтобы обнять и прижаться к любимому отключённому телу, которое издавало тихое сладкое сопение. С закрытыми глазами он нащупал одеяло и натянул его. Пара минут. Милкович выключен.

Два передознутых чувствами тела.

Кромешная темнота.

Прекрасный вид из окна.

Ночной Даунтаун Чикаго.