Чертова дюжина.

— Алекс, солнце, плесни еще немного пива, — на барную стойку с треском опустилась пивная кружка, и бармен скептически осмотрел ее, до скрипа натирая любимые бокалы. — И не смотри так, а то на чай не получишь.       Бармену Алексу Лунному приходилось терпеть такого назойливого VIP-клиента. И дело даже не в том, что этот тип посягал на его девственную задницу, просто он казался слишком вычурным на фоне остальных одиннадцати человек. Ежели те вели себя достойно, пересекая границу в пару бокалов мохито, то этот экземпляр каждый раз сидел до самого закрытия, выпивая литров пять, а может и больше.       Лун, приподняв краник над кружкой, обнаружил, что стоящая внизу пятидесяти литровая тара опустела, а на дне барахталась лишь пена, предчувствуя свою судьбу уже на ближайшей мусорке. Бармен выписал счет этому старику, удостаиваясь непонимающего взгляда. — Я не понял. Где мое пиво? — Алекс пожал плечами и пнул бочку под стойкой так, чтобы ее пустой звук долетел до ушей посетителя. Лицо старикашки изобразило жуткую гримасу, и он схватил бармена за шею, притягивая к себе и чуть ли не брюзжа слюной от досады. — Это что, по-твоему? — VIP со всего размаху влепил пластиковой карточкой по лицу Луна. — Тупая мразь, только и можешь свои слюнявые бокалы ширкать.       В следующий миг Алекс был отпущен, а клиент, так и не оплатив счет, выскочил из бара и скрылся в неизвестном направлении.       Скорее всего он направился в бордель. Это было необычное заведение. Там работали довольно разные люди, а самой запоминающейся, по словам этого господина, была элитная шлюха — престарелый дед. Конечно, пятьдесят с лихуем лет в таком бизнесе, чего бы и не попробовать. — Опять обидели? — из-за косяка раздался тихий голос владельца бара, от которого даже за пару метров несло стойким запахом крепкого вишневого табака. — Не беспокойся, эту недостачу в семь баксов я вычту из своего заработка. Он же припрется обратно, — Босс усмехнулся, проходя мимо Алекса и щипая того за задницу. Лунный не обратил должного внимания на эту выходку и лишь протер бокал, стирая запотевание от своего дыхания.

***

— Я хочу проститута на дом. Девственника, — Альберт Слот не отличался особым умом. Его не волновало, что на телефоне может быть прослушивание, и что вдруг друзья-копы не останутся к нему равнодушными.       Не прошло и полчаса, как в дверь позвонили, а на пороге оказался довольно взрослый парень, никем не сопровождаемый. Ему предстал ужасный вид, слегка пошатнувший его мировоззрение. Старик в распахнутом халате, со звериной улыбкой на губах, с обвисшими жировыми складками и сальным лицом, которое бывает у представителей власти, встречал этого парня, запуганного до смерти. В руках Слота полупустая бутылка с сомнительной жидкостью, которую сжимали его противные толстые пальцы.       Заказ прошел вглубь квартиры, разыскивая нужное. В кармашке его пиджака теплилась надежда, что он уйдет отсюда раньше, чем с него спустят штаны. Схватив на вид полную бутылку какой-то дряни, он высыпал в нее порошочек, разворачиваясь и проходя навстречу Альберту. — Попробуйте, мне можно это пить? — аккуратно спросил юноша, протягивая тару заказчику. Парень знал, что от этого старика все приходили в алкогольном опьянении, и сразу пошел в атаку. — Хочешь взрослой жизни, шакал? Посмотрим, вытерпишь ли, — мужик отхлебнул отравленного пойла, благо его сознание давно плавало в литрах разных напитков.       Стены окропило точечным темным рисунком. Бутылка выпала из рук, разбиваясь о пол и раскидываясь тысячами осколков по паркету.       «Сработало!» — чуть ли победно не выкрикнул заказ, когда туша с грохотом упала следом за бутылкой.       Он побежал открывать дверь, вываливаясь на лестничную площадку и с улыбкой встречая человека из лифта. — М… м… мо… — Молодец? — опередил юноша слова мужчины, лицо которого было спрятано под темной маской. Тот кивнул, потеребил рукой волосы парнишки и отпустил его, заходя в квартиру и запирая дверь на засовы. В сумке гремели инструменты, и личность прошла в зал, проверяя пульс Альберта. Живой. Хорошо.       Слабое снотворное не давало пробудиться Слоту около часа, а когда он очнулся, то не смог пошевелить ни головой, ни руками, ни ногами. В его животе сильно саднило, а опущенный взгляд ничего хорошего не давал. На полу осколков не было — они находились в жировой прослойке господина Слота, который панически верещал на всю квартиру. Сейчас Альберт пожалел о своей огромной и глупой ошибке: сделать стены настолько толстыми, чтобы ни один звук не вылез из его квартиры.       Он, подвешенный у самой стены, не представлял угрозы для общества, и в комнату вошел мужчина, потряхивая гвоздями в руке. — Сука, пусти меня, иначе у тебя будут проблемы! — слова не дошли до «гостя», который подошел и поднял руку старика на уровень своей груди, приставляя железную палочку и намечиваясь молотком. С размаху гвоздь вошел как по маслу, сопровождаясь болезненным криком. Еще три в ладонь, четыре по ногам, и толстые монтажные гвозди в другую руку, распределенные от фаланги среднего пальца до запястья.       Слушать крики было невыносимо, угрозы так и неслись устным поносом, и мужчина не вытерпел, скрепил губы Альберта степлером, следом прибивая гвоздями его уши к стене. Мучитель провел пальцами по животу старика, касаясь осколков и вонзая их еще глубже.       Ножницы сразу как-то недобро сверкнули при свете лампы, скрываясь из виду. По ногам Слота потекла грязная жидкость, смесь крови и мочи. Он постыдно обделался, заорав благим матом и разрывая зашитые губы. Куски мяса болтались на подбородке, зубы в крови, текли сопли и слезы, все перемешалось.       Он уже собирался сдохнуть. Молил всех Богов, чтобы не дали ему дожить до конца.       Перед лицом помаячила тень, глаза уткнулись в член. В его собственный отрезанный член, насаженный на вилку. — Ж… жр… и… — мертвый орган ткнулся в остатки губ. Старика вырвало всем, что он успел выпить и съесть за вечер. Рука в перчатке собирала рвоту, заливая ее в бутылку и запихивая горлышко в горло Альберта, заставляя проглотить то, что извергнул его желудок. Член он все-таки дожевал, морщась и ежесекундно моля о пощаде.       В руках мучителя появилась ложка. Ее гладкая поверхность лихо проскочила около века, вертикально проползая между глазом и его орбитой. Яблоко ловко выскочило, слегка покачиваясь. Вытянуть его не составило труда, удалив вместе с нервным окончанием.       От чего-то старик сдох. Может от боли, может от кровопотери. Черт его знает.       Мужчина снял маску, находя брошенный кошелек умершего и отсчитывая несколько купюр.       Там же он нашел пластинку и удалился из квартиры, забирая с собой все инструменты.

***

— Ничего себе, Алекс! Копы вернули недостачу, — радостно проговорил владелец, пересчитывая все деньги. — И такое случилось на моем веку.       Бармен лишь задумчиво посмотрел на стену, находя на ней два золотых солнечных зайчика, и принялся протирать бокалы, как будто от этого зависела его жизнь.