Дети ночи

       Я так и замерла, глядя в грудь незнакомцу. По крайней мере пыталась создать видимость этого, но свободной рукой в кармане я ухватилась за связку чеснока. Не зря положила. Коротким рывком, я хотела ткнуть им прямо в лицо человеку, но он с невероятной скоростью перехватил мою руку, больно сдавливая тонкое запястье.        – Тихо-тихо, – лилейным голосом пропел он, – как неприлично, даже не познакомившись, тыкать человеку чесноком в лицо, не находите, барышня?        Я подняла на него взгляд, и этого хватило, чтобы понять, что никакой он не человек: светлый, почти белый, облаченный в темные одежды, с тонкими бледными губами, и невероятно голубыми глазами. Таких просто не бывает! Голубые-голубые, чистые, без малейшего намека на зеленый или серый.        Нечеловеческие глаза.        – Граф? – поумерив дрожь в голосе, спросила я, даже не предпринимая попыток вырвать руку.        – Граф, – довольно подтвердил он, – Джексон Фрост, – мужчина манерно слегка склонил голову. – А вы стало быть... кто?        – М-мерида, – только и выдавила я.        Глаза графа тут же блеснули недобро. Он вгляделся в мое лицо внимательно, мне стало не по себе, и отпустил руку, отшатнувшись назад.        – Ты... копия отца, – хитро щурясь, заявил Джексон.        Сердце снова рисковало остановиться. Мой отец. Как он узнал?        – Ой, только не надо этого: "откуда вы знаете, кто мой отец?", - и тому подобного, – вздохнул Фрост. – Я, девочка, живу не первый год на этом свете, и уж соседствующие страны исколесил вдоль да поперек. Но вот ответь: какого черта Данброховского отпрыска занесло в Лунаир?        – Я... я, – пытаясь найти верные слова, я ждала верного момента, чтобы использовать верный лук.        – Ты-ты!        Со скучающим видом граф швырнул чеснок, который все еще был в его руке, в сторону, отвлекаясь всего на секунду, а я в этот момент, быстро собравшись, достала стрелу и выстрелила.        Если честно, я ожидала, что он успеет уклониться или отбить удар, но он просто замер с торчащей из ребер стрелой. Неужели серебро подействовало?!        По светлой рубашке растекалось темное пятно, нет, не от плохого освещения, просто кровь действительно была черной и густой как сироп.        Граф взглянул на меня и в его взгляде так и читалось: "ну и чего ты радуешься? Неужели решила, что самая умная?". С таким же невозмутимым видом он ухватил стрелу прямо у того места, докуда она вошла в тело, и потянул. С мерзким чавком, сопровождаемым звуком рвущейся ткани, он мучительно-медленно извлек окровавленную стрелу, заинтересованно уставившись на наконечник. В то время как я глотала открытым ртом воздух.        Невозможно, Господи!        – Серебро. Интересно. А знаешь ли ты, милая, почему именно оно, а не любой другой металл?        Он сделал шаг навстречу потом еще один, я же попятилась назад к стене. Хотя ноги после увиденного отчаянно протестовали, не желая сгибаться в трясущихся коленях. Только вот, когда мой путь закончился, и я лопатками ощутила холодный камень, граф исчез на долю секунды, тут же появляясь уже передо мной.        – М-м-м, – он вопросительно смотрел мне в глаза.        К щеке прикоснулось что-то холодное. С ужасом я осознала, что это стрела, парой секунд ранее бывшая у него меж ребер. Черная вязкая кровь запачкала щеку, а острый наконечник так и норовил оставить надрез.        – Не знаешь? – он разочарованно вздохнул, опираясь второй, свободной от стрелы, рукой сбоку от моей головы, – а все потому, что серебро, оно благословенно, оно означает чистоту, в то время как нечисть подразумевает всю грязь и чернь мира, скопленную в одном существе. Серебро должно очищать нас, – он сделал упор на слове "нас", в который раз подтверждая свою сущность. – А вот чеснок, который ты хотела метнуть в меня, должен якобы влиять на мое чувствительное обоняние, но я не стану спорить, смрад адский, так что, смерти ради, никогда не тыкай мне в лицо этим зловонным растением.        Я застыла. Неужели его ничто не сразит? От этой мысли в ногах снова поубавилось сил, и теперь они уже были готовы вот-вот подогнуться, а я обратиться в пепел под ледяным графским взглядом.        Мой последний шанс - кол. Но мне вряд ли хватит ловкости, чтобы достать его и остаться при этом незамеченной графом. Так что, по сути, даже этого последнего шанса нет.        А граф все давил и давил, не столько физически, сколько морально. Как большой белый кот, он нависал надо мной - маленькой запуганной мышкой.        Звон - это Фрост откинул в сторону стрелу.        – Хорошенькая, – будто сам с собой заговорил он. – А насколько ты хороша на вкус...        Меж его бледных губ скользнул алый язык, оставляя на них влажную полоску.        Ухватив меня руками за острые плечи, он вжал их в стену с такой силой, что они, казалось, были готовы треснуть. Позвоночник больно тыкался в острые выступы на стене.        – Отпустите! – закричала я, хотя какой от того толк?        Я дергала руками и ногами, извиваясь всем телом, только успеха это не возымело. Склонив голову над моим плечом, он носом смел волосы на спину, проводя им к уху и обратно по шее к ключицам. Хоть он и был холодным, мне становилось нестерпимо жарко, а еще жутко.        Вжав голову в плечи и зажмурив глаза, я пыталась найти спасение. Фрост усмехнулся. Легко он коснулся кожи чуть ниже ключиц губами, убив этим во мне какие-либо попытки на высвобождение. Я просто замерла, открыв застланные слезами глаза. Не от страха - от безысходности. Глупая! Холодные губы жгли кожу, так и норовя раскрыться и выпустить длинные клыки, которые впились бы в тело и выпили жизнь без остатка.        Выпить жизнь        В сложившейся ситуации эта фраза, сказанная однажды матерью и обращенная ко мне, уже не кажется такой уж бредовой.        "Мам, кажется, мы уже не встретимся больше... Прости..." – я открыла глаза, когда рука настойчиво потянула мой подбородок вверх, открывая бледную, наверняка, покрытую мурашками от холода и страха шею. Я готовила себя к тому, что это конец, один укус - смерть, но граф со странно-довольным выражением лица отстранился, заглядывая мне в глаза.        – У тебя в сумке, – он кончиками ледяных пальцев прикоснулся к моей шее, томительно-медленно ведя вниз, – лежит вещь, – по грудной клетке, ниже, пересчитывая ребра, – она, возможно, еще может спасти тебя, – вдоль живота, к бедру, на котором и покоилась сумка, – достань!        Это было сказано тихо и почти без интонации, но чувствовался скрытый за этим предложением приказ.        – Зачем вам это? – спросила я, недоуменно смотря на мучителя.        – О-оу, я просто люблю играть, – прошипел граф, кивая на мое бедро.        Он выжидающе рассматривал меня, а я, не зная, что еще можно сделать, полезла в сумку наощупь, боясь отвести взгляд от Фроста. Рука, как и ожидалось, нащупала шершавое дерево - кол. Это его он назвал последним, что еще может меня спасти. Но неужели он даст мне его использовать? Или будет как со стрелой... Ничего?        Сжимая в руке дерево, я украдкой взглянула на спокойную грудь графа: темное пятно больше не разрасталось.        – Ну же, убьешь меня - спасешь своего дружка, и будете счастливы. Разве не этого ты хотела?        Теперь я поняла, кем мне представляется этот человек - он-змей, змей-искуситель. Ждущий моей ошибки, которой я не допущу!        Медленно я вытащила оружие из сумки, но... что дальше?        Прижав ладонь с сжатым в ней деревом к груди, я продолжала неотрывно наблюдать за соперником.        Хотя какой он соперник? Ему ничего не стоит переломить мне хребет с одного удара.        – Куда делась твоя решительность? – издевался Фрост, – и кто вообще так держит колья?        Он подхватил мою руку, в которой я и держала кол, сейчас его острие было направлено вниз, легко разжав мои пальцы, граф вытянул оружие, сразу же возвращая, только теперь я держала его по другому: Фрост направил его почти горизонтально с небольшим подъемом вверх, чтобы я могла нанести удар четко в грудь.        Он самоубийца? Или просто чересчур самоуверенный?        – Ну же, – подначивал он, – убей меня и беги спасать своего друга. Неужели ты бросишь его в этом замке? – он усмехнулся. – Что тебе стоит сделать выпад вперед и покончить со всем этим?        Мое тело пробила дрожь. Не могу. Он опасен, я это знаю, но не чувствую. Именно это не позволяет сделать шаг, это повергает душу в сомнения.        Мы ведь изначально шли на переговоры! Но страх. Он заставляет делать некоторые вещи, не думая совершенно. Как я и поступала до этого. Глупая! Идиотка!!! И теперь мне уже нечего терять. Для него Мерида Данброх уже не станет человеком, с которым будут разговаривать. Я пыталась убить его! Дважды! Стало быть и он попытается сделать то же самое со мной.        – Надоело, – прервал мои размышления ленивый голос.        Он сделал небольшой шаг ко мне, но его хватило для того, чтобы мы оказались практически вплотную прижатыми друг к другу, а кол уперся в уже запачканную кровью рубашку.        Я должна. Здесь же Юджин. Он все еще где-то в замке, мне нельзя бросать его. Он бы так не поступил.        Мысли о друге больно резанули по совести, кем я буду, если оставлю его? Как я буду жить с этим?        Мысли о Юджине придали решительности, и резким движением я ударила по груди графа.        Кровь брызнула мне в лицо, густыми каплями стекая с него.        Я замерла, в ужасе вытаращив глаза: сверху, растянув губы в ухмылке, на меня смотрел Джексон, такой же спокойный как и до этого.        Он играет со мной?..        От удара он даже не шелохнулся, а от боли не вздрогнул.        Невозможно.        Только из уголка его ухмылистой улыбки вытекла тонкая струйка такой же комковатой черной крови. Он словно наслаждался колом в груди, ломающим ребра, протыкающим легкие, заставляющим задыхаться и давиться собственной кровью. Наслаждался болью.        Я смотрела на его грудь, не моргая; ужас охватывал меня по мере того, как я осознавала, что мой конец не за горами.        – Теперь-то до тебя дошло, что все ваши потуги напрасны?        Он хрипло усмехнулся. Где-то в его горле булькнула кровь, тут же пузырясь, вытекая из раскрытых губ темно-бордовых от нее же.        Казалось, что сейчас меня вырвет от такого ее обилия: она была на его рубашке; на его лице; она стекала по торчащему из груди колу; вытекала из его рта; каплями, стягивающими кожу, застыла на моей одежде, руках и щеках. Кажется, сейчас все было в его крови.        А он, словно не замечая ничего, продолжал стоять и, зажав меня между собой и стеной, смотреть неотрывно. Со странной заинтересованностью пустых глаз.        А я не смела и двинуться. Частично от шока, но в большей мере от того, что вампир действовал странно-чарующе на меня.        Я отвлеклась, когда граф резко повернул голову вбок, будто завидев нечто, чего я увидеть не могла. Потом в другую сторону. И только-только я хотела воспользоваться тем, что он отвлекся, как в тот же момент Фрост повернул голову ко мне, снова широко и хитро улыбаясь. Только сейчас я заметила насколько эти белые идеально ровные зубы могут быть пугающими. Обнаженные клыки, значительно больше, чем у обычных людей, с размазанной по ним кровью, словно ожидали момента, чтоб впиться в глотку.        – Милая, – привлекая мое внимание, окликнул Фрост, – а знаешь ли ты, где сейчас находится твой друг?        Я недоуменно взглянула на него, тут же уперев взгляд в пол - слишком уж довольное лицо было у графа.        – Отвечать! – скомандовал он, неожиданно легко дергая меня за свисающую на лоб прядку волос изящными пальцами.        – Нет! – воскликнула я.        – Я, возможно, мог бы помочь, – промурчал Джексон, наконец выпуская меня из своего плена и позволяя вдохнуть полной, насколько это было возможно, грудью.        – Вот еще! Не велика ли честь! – вконец охрабрев, злобно ухмыльнулась я.        И все-таки, когда ничто и никто меня не сдерживает, я теряю самообладание в разы быстрее.        – Что ж, – вздохнул граф, – мое дело - предложить.        Он пожал плечами.        – Позволь только дать тебе небольшое напутствие, – он вновь зашагал ко мне, заводя руку себе за спину. – Думаю это, – Фрост ухватил меня за предплечье, вытаскивая что-то из-за спины и вкладывая мне в ладонь обжигающе холодное, – тебе поможет решить.        Одновременно закончив свою фразу, он зажал небольшой предмет в моей руке.        Сердце ухнуло куда-то вниз. Дыхание сбилось, а руки судорожно задрожали.        Взглянув на довольного моей реакцией графа, я разжала ладонь, уже чувствуя, что там находится.        На ладони, поблескивая в свете свечей серым цветом, лежал...        – ... крест Юджина?..