Дети ночи

       От последних слов, сказанных Юджином, все желание спать, как рукой сняло.        – Юджин, постой! – резко вскочила я, отчего одеяло слетело к моим ногам        Перспектива спать одной в комнате, когда по улицам рыщут голодные кровососы, немного не прельщала.        И к моему удивлению, приятель без лишних разговоров закрыл дверь, развернулся и сел обратно на кровать. От его движения, огонь свечи, стоящей на нешироком деревянном столике, колыхнулся, и по маленькой комнатке растеклись неясные, немного подрагивающие тени.        – Да, знаешь, мне тоже не по себе немного, хотя я вроде и должен уже привыкнуть, – он как-то смущенно улыбнулся, потирая затылок.        Мы устроились спать в одной комнате: я на кровати, в которой я сплю с начала моего здесь прибывания, а Юджин улегся на коврик на полу.        Пытаясь заснуть, я наверное пролежала уже больше часа, но сон почему-то не шел. Меня все тревожили мысли о том, что кто-то из родных отправится искать меня и попадет в эту западню. А еще мне покоя не давал разговор с мамой, состоявшийся перед моим побегом... Тогда она заплакала из-за меня и сейчас наверняка тоже плачет и близнецы, а отец собирает поисковый отряд, если только они уже не вышли на мои поиски.        Вот чего я боялась, сбегая... Подвергнуть кого-то из родных опасности и потерять.        – Юджи-ин, – позвала я, будучи почти полностью уверенной в том, что он мне не ответит, но в ответ он что-то неразборчиво буркнул, – мне нужно вернуться домой.        Это прозвучало как мольба. Призыв о помощи.        – Я слышу, Мерида, я тоже хочу покинуть это место и перестать жить в постоянном страхе, что в один вечер мне глотку прогрызет какой-то бледнолицый недокормыш, – вздохнул он.        – То есть, ты со мной?! – воскликнула я.        – Да тише ты! Не вопи. С тобой я, с тобой... – как-то недовольно произнес Юджин себе под нос. – Но только при условии, что ты ведешь себя тише воды и ниже травы, усекла?        – Угу, – быстро ответила я, кивая, хотя и знала, что в темноте он вряд ли это увидит. – Значит завтра же приступим! Спокойной ночи, Юджин.        "Надеюсь, что я об этом не пожалею...", – подумалось Юджину прежде, чем он заснул.

***

       Утро встретило меня яркими лучами солнца и тревожными разговорами, которые было слышно с улицы. Из-за них внутри бесконечно быстро стучало сердце, да и все тело тоже нервно потряхивало.        Я ждала прихода Юджина, который ушел выпрашивать себе отгул. По легенде к нему приехала младшая сестра с другой окраины графства, сестра эта, разумеется, я. Просто мне уже ужасно осточертело сидеть в четырех стенах и носу на улицу не высовывать. Правда эта отговорка была только для его друзей и знакомых, так как человек, у которого Юджин работал, являлся его отцом, а уж ему мы решили, что расскажем все, как есть. Глядишь, он решит помочь. Думаю, в городе уже закончился обед, а Фицерберта все нет и нет.        Наконец, послышался скрип двери - Юджин пришел.        – Ну, как все прошло? – вылетела я к нему навстречу, воодушевленная как никогда.        Он был весь бледный, в глазах застыл ужас.        – Да никак все не прошло, – ответил он, садясь на кровать и утыкаясь лицом в ладони, – попробуй догадаться, кого этой ночью убили кровососы...        Сначала смысл его слов до меня не дошел, он что шутки шутит? Но вдруг меня осенило. Но я даже и слова вымолвить не могла, так и стояла, приложив ладони к губам.        – А что ты теперь будешь делать? – выдавила я.        – Если нет Тома, значит и работы у меня нет, – сдавлено произнес он, сжимая в ладони небольшой крестик на цепочке.        – Мне очень жаль, Юдж, – я положила свою ладонь ему на плечо.        Он как-то наиграно-бодро вздохнул и, встав, сказал:        – Жди.        Через пару минут он вернулся с коричневатой бутылкой и двумя стаканами.        – Надеюсь тебе уже можно алкоголь?        Я неопределенно кивнула. Разлив по стаканам жидкость насыщенного, красно-бордового цвета, он отдал один из них мне, а второй торжественно поднял вверх.        – У него не было ни семьи, ни детей, а еще он был пьяницей, но зато очень добрым пьяницей, иначе как объяснить то, что он взял меня к себе, когда я был еще совсем мелким сорванцом, который однажды пытался стащить у него железный нож. Тогда он взял меня к себе в ученики и растил меня, как родного сына. Так выпьем в память о моем отце Томасе Фицерберте!        Тост был сказан коряво, по сравнению с тем, как обычно говорит их моя мама, но мне было без разницы и, стукнув стаканом об стакан Юджина, я влила вино в себя.        Выпив, он снова ухватился за висящий на шее крестик, глаза его влажно заблестели.        – Знаешь, он был очень талантливым и работу он свою любил, а еще меня... Я это понимал, когда он смотрел на меня, говорил, обнимал. Со мной он вел себя как с родным сыном. Я тоже считал и считаю до сих пор его своим отцом! – вдруг сильный парень заплакал, в глазах читалась боль, боль от потери, возможно, самого дорогого и близкого человека. – Это, – он вытянул на цепочке крестик, – он сделал мне на двенадцатый день рождения. Он сказал, что он убережет меня от всех напастей, – он притянул подарок к губам, зажмурившись.        Его тело сотрясалось в беззвучном плаче, у меня аж в сердце защемило.        Как можно доверительнее я положила ему ладонь на плечо и налила полный стакан вина.        – Выпей, говорят помогает, – я говорила тихо, словно сама боялась вот-вот разрыдаться.        Он принял стакан и выпил залпом. Я последовала его примеру.        Уже через несколько стаканов я утратила способность четко говорить, еще через полтора часа - трезво мыслить. Видимо именно тогда в мою голову пришла самая дурацкая идея, которая только могла туда прийти:        – Юдж, приятель, – совсем как закадычного друга, я обняла его за шею, – а давай нападем на этого графа, и наваляем ему за Тома? А потом этот снимет чертов купол, и я заберу тебя к себе в замок, будешь самым-самым главным кузнецом у нас там, если они у нас есть вообще... А если нет, то ты будешь! – размахивая стаканом и разливая красную жидкость на пол и стол, говорила я заплетающимся языком, но меня это никак не волновало. – Согласен?        – Конечно, – голосом, не менее пьяным, чем мой собственный, ответил друг, лицо его припухло от слез, – да мы ж его голыми руками... А вампирш его заберем в наложницы-ик! – почему-то шепотом добавил он.        Еще немного пообщавшись, вернее побормотав что-то друг другу в пьяном бреду, благо, что пили мы на моем спальном месте - идти далеко не надо, мы завалились спать вместе, не особо разбираясь кто и где должен лечь.        "Завтра нас ждут великие дела!" – подумалось мне прежде, чем я заснула.