Ты манишь меня своим шепотом

Время было без пятнадцати девять, когда мы выходили из подъезда Вики. Квартира у нее простая, но с капитальным ремонтом. Обстановка довольно милая, что даже мне хотелось там остаться подольше. От моего дома клуб находится недалеко, а вот от дома Вики нужно было добираться подольше, конечно. Пока добирались до клуба, меня всё мучила мысль о том, почему Вика краснеет как рак при виде Дмитрия Павловича. Всё же решившись, я задала ей этот вопрос. Ехали мы в маршрутке, и поэтому я снова увидела, как она покраснела и отвернулась к окну, услышав его имя. Что ж, залезть в её голову не удастся, да и не очень-то хочется. Повременю с этим, в конце концов, может она не хочет делиться пока. Насильно, как говорится, мил не будешь. Вытащив из кармана рубашки телефон, я подключила к нему наушники и включила музыку. Как только я вышла из маршрутки, рука без спросу потянулась в карман за сигаретами. Я прикурила.Вика же, взяв меня за левую руку, повела по направлению к клубу. Я уже издалека заметила толпящихся у входа ребят и поняла, что мы наверняка опоздали, но сейчас меня это не волновало. В клуб нас пустили без проблем, и поэтому половина толпы, включая Вику, гурьбой понеслись к барной стойке. Я же решила не торопиться. Заказав мохито, я поднялась на второй этаж и присела за столик. Наконец-то могу расслабиться. Громкая музыка заглушает мысли. Взгляд упал на приближавшегося ко мне молодого человека. Тощий и неприятный тип. Первое впечатление отнюдь не положительное. — Привет, — сказал блондин, садясь напротив меня, — почему такая красотка сидит одна? — Отвали, — я отвернулась, только бы не встречаться с ним взглядом. — Ну что ты, я тебя сразу заметил, — он схватил меня за руку, — пошли, уединимся краса… — закончить свою речь я ему не могла позволить и, влепив ему смачную пощёчину, забрала свой напиток и ушла. Кажется, этот упырь даже не успел сообразить, что только что произошло. Хер с ним. Самый разгар вечеринки ознаменовался, которым по счёту бокалом алкогольного напитка, а под конец я уже тащилась за бутылкой текилы. Ну, танцую я ужасно, так что это нужно запить. Нельзя оставлять себе возможность разочаровываться в собственной персоне. Дальше — какой-то мутный пробел, и я снова осознаю себя в реальности, сидящей за барной стойкой. Бедняга бармен. Смотрит на меня таким испуганным взглядом. Вечеринка оказалась скучной, и поэтому я решила отсюда выбраться. Непременно сейчас. Конечно, мне мешала бутылка текилы. Точнее, от текилы. Помню, что, кажется, я выпила из неё, только вот сколько — понятия не имею. Громкая музыка орёт на весь клуб, бьёт по ушам, и хочется заорать на всех, а вдруг музыка действительно прекратится. Ставлю опустошённую бутылку на стол, не обращая внимания на мелькающие людские силуэты рядом, и направляюсь к выходам. Странно, когда я сюда зашла, дверь была только одна. Каблуки мучают мои усталые ноги, но я браво стремлюсь вперёд, чуть поправляя чёрное платье. Рубашка поверх просто свисает с меня, но мне всё равно, как я выгляжу. Добравшись до двери, я толкаю её и вываливаюсь наружу. Ночной воздух ударяет в лицо, и я невольно морщусь от такой резкой свежести. Делаю всего шаг, и вдруг понимаю, что асфальт, словно хищная кобра, набрасывается на меня, и я рискую «чмокнуть» его со всей силы. Если бы не поручень возле двери. Каким-то чудом хватаюсь рукой за этот спасительный предмет, застывая в паре сантиметров от асфальта. Ну и ну, какие страсти. Не решившись, однако, подняться, я присела на парапет и достала из кармана рубашки пачку сигарет. Прикурив, тупо уставилась перед собой, однако долго просидеть так мне не удалось. За дверью раздался стук, а затем её резко распахнули, и вслед за мной на улицу явилась Вика. — Какими судьбами, — протянула я, сделав ещё затяжку. — Как ты ещё там не сдохла? — Мне плохо, — понуро ответила девушка, опираясь на стену. — Надо домой, не хочу здесь сидеть. — А ты разве не среди организаторов этой тусовки была? — спросила я, выбросив окурок и затушив его ногой. — Была, но они не заметят, как я ушла, да и пусть сами справляются, я не одна там творила ужас, — посмотрела она на меня продолжительно. «Странно, как это я не нажралась, чтобы в стельку». Я едва удержала смешок, но для уверенности отвела взгляд от неё. Забавная девочка. Смешно думает. Тут же стукнула идея вытянуть из неё правду относительно её смущения перед Дмитрием Павловичем. Говорят, человеку проще раскрыться, когда он пьян. Что же, сейчас попробую это проверить. — Слушай, Вика, — начала я, — может, расскажешь уже, что там у вас с Дмитрием Павловичем? Девушка продолжительно на меня посмотрела, а потом, попросив сигарету, сделала затяжку и начала рассказ: — Он пришел к нам в конце 8-го класса, и я сразу обратила на него внимание, — она сделала еще одну затяжку, — я стала плохо учиться, чтобы он оставлял меня после уроков исправлять оценки, ведь я все-таки хорошистка. И в один день мама пошла в школу и попросила его быть моим репетитором. Так как в школе была вторая смена, мы не могли заниматься уроками там, поэтому я ходила к нему домой. Я сильно к нему привязалась. Но потом наступило лето, это гадкое лето! Я не видела его три месяца. Эти три месяца были для меня адом, в прямом смысле этого слова. Потом девятый класс, я опять начала к нему ходить, ведь ГИА на носу. ГИА я, кстати, сдала успешно. Конечно, всем классом мы спланировали выпускной, и все такое, подготовка там и прочие дела. А когда таки выпускной наступил, произошло то, чего я от себя никогда не ожидала — я напилась… Напилась, как сука, да еще самое необъяснимое — после выпускного я пошла к нему домой. Непонятно зачем, но меня туда страшно тянуло. В общем, помню только то, что на следующее утро помимо и так раскалывающейся башки очень болел низ живота. И как ты понимаешь, дело явно не в «красных днях календаря». Мой вывод: мы переспали, — на выдохе сказала Вика и выбросила окурок. — Охренеть, — только и вырвалось у меня после этой истории. Мало того, что она ничего не помнит, так и наверное ещё и сомневается, было это или нет. Хотя и ежу понятно, что было. Если уж не ежемесячные проблемы, то что ж еще. При пьянке низ живота стопудово не болит. Я выдержала паузу, думая, что Вика продолжит, и так оно и случилось: –Знаешь, как достало это всё, — начала Вика, продолжительно посмотрев мне в глаза. Мыслей прочесть я не успела, потому что с её губ сорвался словесный поток. –Ну капец просто, насколько мне стыдно перед ним! Хотя я всё боюсь повторно спрашивать, было ли что-то между нами. Он всё отнекивается мол, нормально всё. А я знаю, что ненормально. Всё не так, Полина! — Ты вообще ничего не помнишь? А память поднапрячь, м? — ну и херня. Даже не помнит. Я, конечно, в курсе, что люди в состоянии опьянения часто страдают от провалов в памяти. Но потом же вспоминают. — Я знаю, что мы были вместе. Понятно, что в его доме, и всё такое. Но с момента, как он зашёл в комнату принести мне рубашку, чтоб переодеться, я ну нихрена не помню! — Память возвращается со временем, — вздохнула я. — Тебе главное понять, что же и как тогда произошло. Девушка тяжело вздохнула. Поднявшись с парапета, поправила платье и тихо всхлипнула: — Полин, я домой. Такси вызвать надо. Через минут десять я уже усадила Вику в машину, и будучи в чуть более бодром состоянии, чем полчаса назад, строго-настрого наказала таксисту ехать именно по её адресу, а для подстраховки, если она не дойдёт, я взяла его телефонный номер, записала марку и номера машины, и отпустила под угрозой, что если только с ней что-то приключится, я найду его и вгоню в землю по макушку. Авто тронулось с места, а я забежала обратно в клуб, и забрала со столика бутылку с текилой, жалко, что половины уже нет. Выйдя из клуба, я побрела в противоположном направлении к своему дому. Глоток за глотком, и непослушные ноги, все больше отказываясь идти, конкретно подкосились, заставив присесть на первую попавшуюся опору, оказавшуюся качелями в каком-то незнакомом мне дворе. Гляну на бутылку, обнаружила, что там не осталось ни капли, и выбросила ее к чертовой бабушке, достав сигарету и прикурив. Наверное, время уже позднее, иначе почему почти во всех квартирах темные окна? Алкоголь странно действовал, и теперь мне хотелось пищать от восторга, раскачиваясь на качелях. — Нас не найдут, нас не изменят — начала я, — им не достать, звезды руками, — еще громче. Спрыгнув с качелей, я начала кружиться вокруг себя. — Небо уронит, ночь на ладони… нас не догонят, нас не догонят! — Я тебя сейчас догоню, — донесся голос сзади, —, а ну иди сюда, или я полицию вызову, безобразница. Время три утра! Комендантский час вообще-то, — кто-то приближался, это явно. Обернувшись, я увидела парня. Лицо было знакомым, но я никак не могла вспомнить кто это. «Почему она так меня разглядывает? Еще со странной гримасой…» Знакомый голос. Кто же это? Осмотрев его с головы до… мой взгляд остановился на ногах. Дело в том, что на нем были надеты тапочки… розовые… с зайчиками. — Молодой человек, а я думала, мода на такие тапочки прошла, — показав пальцем на ноги, сказала я. — Виноградова, я вообще-то в том, что первое попалось под ру…ноги. Виноградова? Он меня знает? — А ты, собственно, кто? — спросила я, подходя ближе, – ох, ёпрст, Матвей Артёмьевич, вы, что ль? — присмотревшись, сказала я и отошла к качелям за пустой бутылкой. — У меня только один вопрос, — начал он, — что ты тут забыла в три, мать его, часа ночи? И я, Артём Матвеевич. — Я тут отмечаю первое сентября, — подняла бутылку я, но разочаровавшись, что она пуста, снова бросила ее на землю. — Виноградова, ты в своем уме? Завтра учебный день! Хотя тебя это не касается, тебе бы выжить хотя бы. Далеко идти тебе до дому? «Вот случится с ней что-нибудь, меня совесть будет мучить». — Я не знаю, я приехала в этот город недавно. Я уже запуталась, — икнула, нервно засмеявшись, — в этих домах. Кажется, меня сейчас стошнит. — Нет, Виноградова, я тебя провожу, — сказал он, взяв меня под локоть, — пошли. — Я думаю, что тебе не стоит идти, тем более в таких тапочках, — я посмотрела ему в глаза. «А она права… И куда тогда? Не оставлю же я ее одну. Вести домой?» — Либо ты меня отпускаешь, и я иду домой, либо провожаешь меня. Я спать хочу. — Окей, пошли ко мне тогда, — он подхватил меня на руки. «И что я делаю вообще?» Все шло хорошо, пока кто-то не завизжал возле подъезда, как будто какой-то псине перерезали глотку. Или на дурную голову я так понимаю… У Артема тут же упали ключи из рук. — Значит, пока я пашу на работе в другом городе, ты водишь баб к нам домой?! Ах ты… — договорить ей не дал Артём. — Милая, я тебе сейчас все объясню. Это моя двоюродная сестра. Видишь, в каком она состоянии? –стоп. Я? Его сестра? А хрен с ним, пусть так. Братик Артемчик, ну и дела. –Знаю, я никогда о ней не рассказывал, но и зачем? Я ведь не знал, что они с моей тетей приедут к нам в город. А так как сегодня первое сентября, они отмечали, — на одном дыхании выпалил Артём. — Допустим, я тебе поверила. Но ты идиот? Зачем ты надел мои любимые тапочки? — Я… — А меня… «Пусть она замолчит, пожалуйста…» — Я хочу спать. Поэтому давайте быстрее решайте свои проблемы, и уложите ребенка спать! — наорала я на обоих, уткнувшись носом в шею учителю. Знаю, это слишком, но мне уже на все плевать. — Виноградова, — шикнул Артем, пока его возлюбленная открывала дверь, — отцепись. Тут только я поняла, как вцепилась пальцами в его кожу. Чуть ли не до боли, наверное. Однако и это меня мало интересовало. Важно было только то, что я зашла в квартиру, чудом стоя на своих двоих. Разглядывать обстановку меня не пёрло, и как только мне указали на какой-то диван, ляпнув, что я там буду спать, я сразу и без разбору на него завалилась и отключилась с ходу.