Глава 3.
17 августа 2015 г., 18:21
Значит, нету разлук. Существует громадная встреча. Значит, кто-то нас вдруг В темноте обнимает за плечи. Иосиф Александрович Бродский.
Ута обвел безразличным взглядом собственную мастерскую. Ничуть не изменившуюся за многие годы, ничуть не теплую и ни капли не уютную, но идеально чистую. Следить за своими вещами он любил и умел. Это привили ему с детства: порядок нужно обожать, иначе сдохнешь в куче грязи. За неделю в скромном списке юного мастера, всего двадцать шесть лет от роду, появилось несколько заказов. В основном из-за стычек с CCG: те рубили гулей направо и налево, а тем, кого не удалось умертвить, — сильным, изрядно подпортили фейс. Это ужасно утомляло — творить новые маски. Но занятие было любимым, успокаивающим, поэтому охать и ахать не приходилось долго. Так, из вредности если. Работу и хобби нельзя совмещать, так говорили умные люди. С ними Ута готов был согласиться частично. Увлечение можно и новое найти, а страсть к делу — нет. Например, офисные клерки ненавидели часами зависать за компьютером, отсиживая зад, а потом бежать заниматься чем-то другим, стрелять из пистолета. Хотя «этот клерк» вполне мог бы стать инструктором по стрельбе и кидать на лопатки соперников на вечерних занятиях в клубе по карате. Смешные слабые люди. Отвратительные и жалкие. В стакане из-под виски плавал глаз: красивый, ярко-зеленого цвета, но с сеточкой красных лопнувших сосудов. Они портили всю картину, превращая кукольную вещицу в нечто зловещее из фильма ужасов. Он поднялся, потянулся и накинул на плечи куртку с меховым воротником. Сильные гули не мерзнут, в отличие от того же человека. Да, легкую прохладу, дискомфорт он все же ощущал, но это не вызывало в нем бурный взрыв эмоций и желание укутаться потеплее. Брюнет зевнул, зябко поежившись от пронзительного ветра. Решение пойти прогуляться в три часа ночи возникло само по себе. Скучно. Квартал, в котором жил гуль, нельзя назвать приличным или успешным. Здесь постоянно ошивались всякие отморозки, наркоманы, шлюхи. Ута брезговал их есть: мясо с горчинкой отвратное на вкус. Попробовав впервые закуску с героином в крови, парень не сдержался, все съеденное отправилось наружу. Качество свининки тоже играет большую роль. Никому не хочется жрать тухлятину. Но на безрыбье и это сойдет. Осталось только подыскать нечто более или менее съестное. Клубок пара вырвался изо рта. Хотелось выкурить пару сигарет. Просто так. Скучно. И, возможно, немного тоскливо. Что-то внутри тянет и тянет. Пытается заткнуть зияющую черную дыру изнутри. Но нечем. Ута подумал, что Ши-чан появилась очень вовремя. Тогда, когда настал период спада активности гулей и чересчур прытких Голубей. Тогда, когда ему невероятно… скучно. А с ней было интересно. Гуль-моралист — это ли не новость? Как этот Кен, с которым слишком сладко играть. Волки в овечьей шкуре! Только Канеки вырвался из своего кокона, став по-настоящему сильным, а кто-то опостыло-правильный — нет. Она никогда и никого не убивала. Безликий знал это, чуял. От Кейго несло невинностью и чистотой. Шираюки не пахла кровью, скорее чем-то… странным. Детским кремом с ромашкой? Очень похоже. Мимо раздались чьи-то голоса. Кричали парни, смеялись над чем-то, вероятно, не слишком смешным. Драка? О, нет. Еда. И хорошо, что далеко от дома. CCG будут в первую очередь рыскать где-то поблизости. Не то чтобы он боялся. Это не так. Но привычка держаться на расстоянии, бить исподтишка и оставаться при этом в тени, осталась. Брюнет позволил себе короткую усмешку. Почему бы не поужинать? Заодно и на потом оставит немного мясца, прибережет на черный день. — Вам помочь? — насмешливо протянул Ута, сунув ладони в карманы теплой куртки. В воздухе витал слабый приторный запах крови, от которого у изголодавшего гуля кружилась голова. Желудок едва слышно заурчал, требуя к себе внимания. — Фрик, вали куда шел! — отозвался самый здоровый их славного трио. Другие дружно ему вторили. Ситуация понятна. Трое методично избивали маленького хрупкого паренька. Похоже, не только избивали, судя по тому, что жертва оказалась полуголой и даже не в сознании. Поймали на улице сбежавшего из дома ребенка, решив поразвлечься. Он сопротивлялся... не долго. Ибо с виду такой хрупкий, как девочка. Видимо, они не слабо помучили паренька прежде, чем перейти к основному. Тема «затрахать до смерти» приобрела неожиданно-реальный смысл. Со шкетом решили поступить так же: поразвлечься и сбежать. В груди у Уты ничего не замерло, тошнота к горлу не подвалила. Да и не чувствовал он ровным счетом ничего, той же воспеваемой каждым героем жалости не было. Ничего. Полное безразличие. — Слышь, а он симпатичный! Может, и ему тоже хорошенько вставим? А что? Лично мне мало было! — гнусавый лысый тощий мужчина весело захохотал, почесав место в области ширинки. То ли яйца, то ли член. Непонятно. Да и уточнять не хотелось. Ута медленно, но верно закипал. Эти будут умирать долго и мучительно. Его кагуне станет рвать податливые окровавленные тела клочок за клочком. Обычно гуль не использовал способности, но именно сейчас марать руки не хотелось. Никчемные, слабые люди. Бесите. — Я, конечно, обалденный и все такое, но в ваши ряды явно не вписываюсь, — клуб пара снова содрогнул воздух. В районе поясницы зачесалось. - О, я найду твоему рту другое применение! Гуль стянул с носа очки, являя миру горящие черно-красные глаза: - Я прекрасно с этим справлюсь сам. Со своим многофункциональным организмом. - Это же чудовище! Трое горделивых и напыщенных, словно петухи, людей превратились в пугливых куриц. Как по взмаху волшебной палочки застыли на месте, широко распахивая глаза. Он управился с ними за тридцать шесть секунд, потому что медлил. Ши-чан говорила, что с едой играть не хорошо. Ши-чан была его совестью. Ох, как же... Скучно. Вытирая рот, Ута разглядывал единственного уцелевшего человека. - И что мне делать? *** На вид пареньку оказалось лет тринадцать-четырнадцать. Как и по документам тоже, точнее студенческому. Засохшие пятна крови и спермы на внутренней стороне бедра. Его наверняка порвали или нанесли еще какой вред. Даже не «или», точно. Вряд ли обойдется сотрясением и парой сломанных ребер. Уложив ребенка на скрипучий диван, парень потер шею. Все-таки, что за внезапный приступ доброты? Сам от себя такого не ожидал. Наверное, намеренно убитая доброта внесла свою лепту с того света. И тут на Уту снизошло озарение. Он выудил из кармана телефон и отыскал в контактах нужный номер. Долгие, долгие четыре гудка, а затем: - Какого хуя?! На часах четыре гребанных утра! И если ты, тварь, не звонишь мне по поводу огромного наследства или миллиона долларов, то иди в жопу! Она удалила его номер. Хах, печально, да. - Доброго утречка! - ...Гори в Аду, ублюдок! - Но Ши-чан, мне нужна помощь... ребенок плохо себя чувствует! - Ты родил?.. Ты пьян? Мастер замер, а затем звонко рассмеялся, запрокидывая голову назад: - Лучше! Я нашел мальчика! - Отнеси его родителям, псих! Детей жрать нельзя! Нель-зя! - Но, дорогая, кажется, его хорошенько отделали... - Ты еще и избил его?! Паренек на диване протяжно и болезненно застонал, переворачиваясь на бок. - Приходи. - Зачем? - Иначе вместо надлежащей медицинской помощи, я сожру его. И сбросил вызов. Она придет.
