Не вижу зла, не слышу зла и не говорю зло

Мне было пять лет, когда отец привел в дом эту женщину. Человека! Она — худая, закутанная во всякое тряпье и в полуобморочном состоянии едва передвигала ногами. Смотрела на мир своими пустыми красноватыми глазищами и то и дело облизывала пересохшие кровоточащие губы. Эта женщина едва не свалилась в прихожей, когда силы в конец оставили ее. Тогда папа велел набрать гостье ванну, пока он готовит бульон, и выудить что-нибудь более или менее приемлемое из шкафа. И между тем нельзя оставлять гостью более чем на пару минут в одиночестве — мало ли что могло произойти. Наверное, я была сообразительной девочкой, раз выполнила все без вопросов и притязаний. Даже имени у женщины спросить не решилась — не велели. Внутри что-то неприятно клокотало и щемило. Ведь дамочка выглядела, действительно, не лучшим образом, вызывая при этом необъяснимую жалость. Гули не испытывают сострадания к людям. Люди — еда, а не домашние питомцы, которых то и дело чешут за ушком. А я никогда и не чувствовала себя полноценным гулем. Таким, каким его видят другие: жестким, жадным, свирепым и вечно голодным. Странная женщина ужинала в кровати, а затем смиренно отключилась, попадая в царство Морфея. - Папа, кто это? Ты собираешься ее съесть? - тихо лепетала я, осторожно обнимая мужчину за шею. - Нет, малыш, нет. Не собираюсь. Она важна, поэтому будь с Сакурой-сан повежливее, хорошо? Мне тогда не дано было понять, почему я должна быть вежливой с той, которую совершенно не знаю? Только ли правила этикета или просьба отца должны играть в наших с ней отношениях роль? Оказалось не только. У Сакуры Имуро жизнь шла под откос. Подающий большие надежды врач связалась с не тем мужчиной, и понеслось. Поначалу он казался женщине совершенством: милый, ласковый, заботливый. Поцелуи при каждой встрече, цветы и признания в любви — чем не принц на белом коне? Принц, принц! Еще какой! Повстречавшись полгода, пара решила пожениться, сыграв скромную свадьбу. На церемонии присутствовали только друзья, ибо они оба, как оказалось, являлись сиротами. Медовый месяц на источниках за неимением лишних средств и жаркие ночи. А потом мир пошел прахом. То, что муж Сакуры начал играть, она узнала от коллекторов, пришедших за деньгами. Долги-долги-долги. А потом в игру вступил алкоголь. Бывшая Имуро рыдала по ночам, проклиная себя за все ошибки. День за днем ситуация становилась все хуже и хуже. А потом пришла она. Маленькая щуплая женщина в квадратных очках и заявила, что Сакура принадлежит гулям. «Твой благоверный продал тебя всего за пару миллионов и прощеный долг, - смеялась старушка, а потом стянула с себя маску, являя взору уродливое, казалось, сшитое из лоскутков, лицо. - Но еды у нас много, а врачей и экспериментального материала мало». С тех пор Ад окружил Сакуру со всех сторон. Девушка понесла, и через восемь с половиной месяцев, наполненных поеданием сырого человеческого мяса и странных изматывающих опытов, на свет появился младенец. Наполовину человек, наполовину гуль. Ужасающее по силе существо, которое Имуро ласково называла Норо. Маленький комочек часто плакал и почти не слезал с рук Сакуры, а та и не желала его отпускать. Что бы ни случилось, кто бы ни был отцом этого прелестного дитя, женщина уже его любила. Материнский инстинкт взял свое. Норо в скором времени отняли, позволяя видеться так редко, что образ прелестного ребенка начал стираться из памяти. Семь лет в лаборатории довели женщину до первой попытки самоубийства. Она жаждала быть сильной, но не смогла. На испещренном шрамами теле не осталось больше живого места, а в потухшем взгляде — желания жить. Сакура сломалась и смирилась с такой судьбой. Вот только суицидальные планы испортила — испортили ли?— группа гулей из восьмого района. Праведники с завышенными стандартами и розовыми очками на глазах уничтожили подпольное заведение на своей территории в считанные дни. Мой отец, питаемый неизвестно чем, принял в семью эту женщину, а затем и ее семилетнего сына. Будто бы он восхищался выдержкой, так сказать, моей новой матери. За год, проведенный бок о бок, их чувства росли, словно на дрожжах. Сакура расцветала на глазах, постепенно возвращаясь к нормальной жизни. И папа преобразился. Вся проблема заключалась в Норо. Мальчик абстрагировался от всего остального мира, все чаще и чаще оставаясь в одиночестве. - Тебе стоит с ним подружиться, - советовал отец. - Он хороший мальчик, просто многое пережил, - говорила Сакура. А я не понимала, почему они не хотят учитывать и мое мнение? Дружить с этим психом? Нет и нет! Норо мне не нравился. Норо меня пугал. А родители все твердили о том, что мы брат и сестра, что нам нужно поддерживать друг друга, а потом просто поселили в одной комнате. *** Маленькая я очень боялась грозы, точнее звука грома. Так сильно, что зарывалась головой в одеяло и рыдала. Сегодня ночью шел дождь и гремел гром. Сегодня ночью я снова ревела. Думаю, для шестилетней девочки это нормально. - Ты чего? - Норо осторожно уселся на мою постель, от чего та скрипнула и немного прогнулась под чужим весом. - Страшно же! - Да? - Да! - пискнула я, высовывая лохматую голову из-под одеяла. А потом резко дернула мальчика на себя, заставляя улечься рядом. - Так мне будет спокойнее. Норо промолчал, не вырываясь. Просто лежал рядом и молчал. - Давай станем друзьями, а? Ты хороший. Прости, что думала о тебе плохо. - Хорошо, - кивнул он. Я счастливо улыбнулась, крепче прижимаясь к сводному брату, а потом снова вздрогнула от раската грома. Детям особо не нужны причины для дружбы. Одного хорошего поступка вполне достаточно. *** - Мам, Норо опять подрался! Скажи ему! - запричитала я, продолжая клеить пластыри на особо поврежденные участки кожи своего обожаемого братца. Тот только кривил губы, хмурясь и периодически цокая языком. - Пусть снимет форму, я зашью и постираю, - устало протянула женщина, вытирая мокрые руки о фартук. - Слышишь, снимай форму! Я тебя в трусах и с синяками вижу чаще, чем в домашней одежде! - проворчала, начиная развязывать чужой форменный галстук. - И это выпускник средней школы! Господи, сразу троих уделать! - Троих? Нороко опять подрался? Я, конечно, должен сказать, что это плохо, но троих и без кагуне! Молодец! - похвалил брата отец, растрепав и без того непослушные черные волосы. А затем завалился на диван, включая новости. - Сару! - возмутилась Сакура, легко стукнув мужа по плечу. - Хватит меня трогать, - протянул Норо, хватая меня за запястья. - У меня были причины для драки. И я ничуть не жалею. Парень поднялся с места, бросая на кресло потрепанный пиджак, и отправился в свою комнату. - Я поговорю с ним, - отважно вызвалась я, поймав на себе два вопросительных взгляда. - Ну, он пусть и засранец, но я люблю его... И не смейте мне этого припоминать! Никогда! Буду отрицать и кусаться! Родители подарили друг другу понимающие улыбки. Все-таки они вдвоем многое пережили: побег из Токио, новая жизнь в Киото, проблемы и два подростка-гуля на их плечах. Норо никогда не запирал комнату, поэтому зайти туда не составило труда. - Кто и что тебе сказал на этот раз? - нахмурилась я, шлепаясь на мягкую и удобную постель. - Отстань. - Вот я когда-нибудь прекращала тебя доставать, если это не было мне выгодно? Нет! Вот сейчас буду ныть, пока не скаже-е-ешь! - Не скажу, - Норо выудил из шкафа футболку и спортивные штаны. - Скажи-и-и! - ... - Скажи! Ну, расскажи! Скажи-скажи-скажи! Ну, расскажи! Расскажи! - заныла я, полностью залезая на постель и заворачиваясь в одеяло. Спать хотелось невероятно! - Ты ведь не отстанешь? - Сам знаешь, что нет! - я зевнула, убирая упавшие на лицо каштановые пряди. - Они имели слишком длинные языки и не держали их во рту. Пришлось наглядно продемонстрировать одноклассникам, что бывает, когда переходишь дозволенные границы. - Это я поняла, - важно кивнула. - Что именно они тебе сказали? - Такое вслух не говорят, - безразлично отозвался брюнет, выуживая из ранее закинутой сумки тетради и учебники. - Значит, снова что-то про меня, - печально протянула я. - Не стоит всякий раз ломать носы тем, кто говорит обо мне... плохо. Норо, ты ведь пострадать можешь. - А что бы сделала ты на моем месте? - парень уселся на стол и уставился на меня, чуть склонив голову набок. - То же самое. - Вот и не начинай. - И ты тоже... будь аккуратней. Ответа не последовало. Я любила свою семью, склеенную из осколков и разбитых жизней. И люблю до сих пор.