Не спрашивай

Неизбежно, были и пьяные игры. - Я никогда… - неторопливо начал Рэй. – Э-э, никогда не занимался сексом в публичных местах. Леонард, Штейн, Сара и Кендра выпили свои стопки. - И почему меня это не удивляет? – спросил Леонард, выдохнув после последнего глотка. - Ну, это слегка нечестно, - добавил Штейн. – Я человек семидесятых. В то время, половой акт не на свежем воздухе за таковой не считался. - Деда, не заставляй меня это представлять, - Джекс, корчив рожу, помотал головой. Он уставился на Кендру. – И ты? - Что? – Кендра пожала плечами, если и смущенная, то едва-едва. – Это не редкость. Мы были семнадцатилетними. И глупыми. И боялись, что родители застанут нас дома. Так что мы баловались всякими глупостями в библиотечном туалете. - А ты чем оправдаешься? – Леонард кивнул на Сару. Улыбка Сары погасла, она уставилась на свое баварское пиво, украденное из тысяча девятьсот шестьдесят восьмого: - Париж. Полночь. Наша первая годовщина. - Париж? О, да, это все извиняет, - степенно согласился Штейн. – А он, похоже, был романтиком? - Она, - пробормотала Сара. – И только когда дело касалось меня. - Что ж, это и есть самое важное, - Штейн мягко похлопал ее по плечу, потому что лицо Сары стало отстраненным и печальным – должно быть еще одна потеря, подумал Леонард. Пока остальные пытались играть в покер, Сара втихушку проскользнула к Леонарду – играющие сидели за столом в кабинете Рипа – а он уселся на диван у задней стены. Мягкая и теплая софа, самое лучшее место для человека с затуманенными алкоголем мозгами. Он давно так не напивался и хотел насладиться тишиной. - Почему не играешь? – спросила Сара. Он фыркнул: - По той же причине, почему ты не сражаешься с детьми. - А ты не хочешь побить пару детишек? Папаша был знаком со всеми возможными методами просадки денег, включая карты, особенно, покер – Леонард научился жульничать еще до того, как научился завязывать шнурки. Обыграть этих пьяных идиотов было бы так легко – скукота, да и на кону не стояло ничего интересного (ничего, что он не мог бы украсть позже). - Как ее звали? – лениво спросил он, когда Сара со стоном улеглась на диван. - М-м? - Париж. Полночь, - Леонард внимательно следил за ней, так что не упустил, как дрогнули ее губы. – Кем она была? На секунду ему показалось, что она не ответит. А затем: - Нисса, - она уставилась в пустоту. - Она умерла? - Нет, - Сара криво улыбнулась. – Я умерла. - И она не в курсе твоего чудесного воскрешения? Сара усмехнулась: - Все сложно. - Такая трагедия, - поддел Леонард, - должно быть, скрывает множество грехов. Сара пожала плечами, запрокинула голову и прикрыла глаза. Леонард и сам не знал, почему спросил, на кой черт ему это сдалось. Если бы он был разумным человеком – или трезвым – он бы остановился. - Какой она была? Сара вдохнула, медленно и глубоко: - Как… Как будто ты тонешь. - Должно быть, занятный она человек. - Мхм. Взгляд Леонарда приковала ее шея, открытая, и то, как она позволила своей голове откинуться – длинный, изящный изгиб ее шеи, уязвимость жилки пульса, мягкая, гладкая кожа, сияющая в свете ламп кабинета Рипа. Ее ресницы бросали тень на скулы, рот еще хранил следы улыбки. Он представил себе женщину, в которой можно было утонуть, женщину, поглощавшую Сару глоток за глотком. - Так это твой тип? – тихо и вдумчиво спросил Леонард – поддразнивая? Это еще было поддразнивание или разговор стал серьезным? Он не знал. – Люди, которые тебя топят? - М-м-м. Может быть, - Сара открыла глаза и уставилась на него, сонно и с любопытством. – А может и нет. Леонард широко зевнул и ткнул пальцем в Кендру: - Что насчет нее? Сара пожала плечами: - Она милая. - …Но? - Натуралка. Не имею дела с натуралками. Повезло-то как, почти сказал он, но закрыл рот, прежде чем слова вырвались. Ох, не стоило ему пить рядом с ней. - Хорошо, а он? Он указал на Рэя. Сара захихикала: - Мистер Кен? Я тебя умоляю, я ж его на части порву. Леонард ткнул снова и – случайно – попал на Рипа. - Слишком грустный. На Джекса. - Слишком молод. На Штейна. - Женат. И его жена не в моем вкусе, - засмеялась Сара и почти, не совсем, но почти, упала головой на плечо Леонарда. Он это заметил; он поднял брови, ожидая, предполагая – но Сара только снова засмеялась и пожала плечами, и ее лицо было таким игривым, а глаза – такими блестящими и теплыми. Леонард хотел погладить ее шею, просто чтобы посмотреть, позволит ли она, но подумал, что если сделает это, захочет сделать и кое-что еще – и ему действительно не стоило пить столько рядом с ней.