Институт: гостевая книга

- Пойдёшь с нами сегодня на крышу? – монотонный перестук капель по подоконнику оказался прерван нежным голоском Анны из-за двери. – А то нам третья требуется теперь, когда Рита не с нами. Мы там прикормили кое-кого… гарпию. Прилетает иногда на наш чердак, когда дождь и в небесах ей слишком неуютно. А?.. Пойдём. А то красные звёзды станут светить тускло, и из леса сюда приползёт печаль. Эсмеральда подняла голову от книги. Некоторое время она просто молча смотрела в запертую дверь, за которой тихо сочился из галогеновых ламп последний свет и вилось под потолком в мокрых потёках дыхание Анны – стайка полупрозрачных голубоватых бабочек. На часах было без четверти одиннадцать. Вот-вот должен был уже начаться комендантский режим, и рокот генераторов постепенно превращался в сонное урчание. Осенняя темнота вливалась сквозь стёкла всё настойчивее и стремительнее. Свет бра над головой Эсмеральды заметно потускнел и начал подрагивать, как и всегда в это время суток. Она всё же пошевелилась, закладывая «Джен Эйр» на нужной странице старой открыткой, встала и отперла дверь. Анна в длинном шерстяном пальто с капюшоном и в старомодных ботинках с высокой шнуровкой радостно заперетаптывалась на коврике. В руке у неё был пластиковый пакет, из которого капало что-то на редкость неаппетитно пахнущее. «Видимо, корм для гарпий», - с кривоватой усмешкой помыслила Эсмеральда, скрещивая руки на груди. Вслух же она предельно вежливо полюбопытствовала: - Анна, а ты как бы в курсе, какую кару предусматривает местный внутренний свод правил за нарушение комендантского режима? Какая крыша, ты что? К тому же, ключи от чердачной двери у коменданта, и… - С нами Эсфирь идёт, - безмятежно отозвалась Анна, сдув с лица несколько невесомых белых прядей. - Я очень за неё рада, - голос Эсмеральды сочился сарказмом, как спелый персик сочится нектаром. - Но вот лично у меня в планах быстренько сбегать в душ, пока не отключили электричество, и лечь спать. - Жаль, жаль, - всё с той же кроткой голубиной улыбкой Анна протянула руку, и кончики её пальцев чуть коснулись дрогнувших губ Эсмеральды. - Ты всё никак не выберешься из-под руин прошлого, из ловушек иллюзорной личности, это грустно так. Ты не слышишь, что Институт не против… в этот вечер. Если б было нельзя, мы бы тоже осторожно свернулись под одеялами и притихли до утра. Пусть другие бродят, кому дозволено. Но когда такой дождь, ему капельку грустно и требуется доброта. Кормить гарпию – это доброта. Она не как голуби, совсем отдельная, и от этого сильнее интереснее. Точно нет?.. Эсмеральда заколебалась. Анна отняла руку от её губ и теперь, ожидая ответа, сосредоточенно ковыряла пальцем свой рукав в попытках отцепить от него крохотную колючку, похожую на ржавую снежинку. Чем-то неуловимо напоминавший канаву коридор полнился тишиной – влажной, заставляющей одежду липнуть и льнуть к телу. Эсмеральду внезапно пронизала волна возбуждения, едва ли не сексуального, и в этот миг лампы под потолком мигнули напоследок и угасли, укутав в темноту. Эсмеральда подумала о том, что теперь ей суждено без сна вертеться в холодной, слегка отсыревшей постели, сбивая простыни в комок и пиная стынущими ногами резиновую грелку в досаде на свой отказ. Заснуть вряд ли выйдет: тело её уже натянулось наэлектризованной струной, и есть лишь один способ снять это напряжение… - Подожди, плащ накину, - капитулировала Эсмеральда спустя минуту темноты. Она наощупь всунулась в свою тёмно-серую крылатку, потом обула старые туфли без каблуков и скрутила длинные чёрные волосы в пучок на затылке. Вдвоём они бесшумно миновали двести метров коридора и выскользнули в гулкий лестничный колодец, поочерёдно придержав тяжеленную дубовую дверь с резьбой в виде каких-то странных существ, крылатых и безликих. Заметно похолодевший воздух пах мокрой палой листвой. За арочными окнами в частых переплётах шептало и шелестело, и у Эсмеральды внутри словно бы в унисон томительно и сладко ныло от того предвкушения, что само по себе уже удовольствие. С их последнего десятого этажа винтовая лестница, осью которой была решётчатая шахта лифта, поднималась вверх ещё на несколько пролётов. Запрокинув голову, Эсмеральда обнаружила где-то над собой тусклый светлячок сигареты, чуть пульсировавший в такт вдохам-выдохам спрятанной во мраке Эсфирь. Терпкий аромат дыма слегка закружил ей голову – или то был пристальный взгляд тьмы? Эсмеральда опустила глаза, уставившись себе под ноги – на тёмные прожилки в плоти мраморного пола. «А у меня всё наоборот», - подумала она как-то ненароком и предпочла немедленно позабыть. Вслед за Анной, отмечавшей свой путь мерным «кап-кап» из пакета, Эсмеральда поднялась к чердачной двери, где не было видно ни зги – только два тонких пальца Эсфирь, небрежно державших сигарету, да чёрное сердечко на её щеке, когда она глубоко затягивалась. Анна неразборчиво мурлыкнула приветствие. Потом раздался шорох ткани, и по стенам потекли тени. Лестничная площадка неожиданно осветилась. Анна стояла в её центре, вскинув руку к потолку и сжимая в ладони стеклянную колбу горящей лампочки. Рукав пальто съехал до локтя, открывая – Эсмеральда нервно сглотнула – синяки и кровоподтёки на тонкой коже. Она могла поклясться, что ещё вчера вечером их там совершенно точно не было. - Ты постарайся побыстрее, - прошептала Анна умоляюще. Её светлые тонкие ресницы трепетали со скоростью крылышек колибри, по щекам текли слёзы, в пульсировавшем свете странно схожие с сахарной глазурью на торте. – Я не Сердце, у меня другие дела… - Уже всё, моя радость, - Эсфирь, которая, зажав в зубах сигарету, с мастерством виртуоза перебирала отмычки, нашла нужную. Тяжёлый навесной замок, выдернутый из двери, послушно лёг в её ладонь. - Спасибо… - пальцы Анны соскользнули со стекла, и лампочка тотчас вновь уснула, погрузив их во мрак. Теперь, впрочем, он был разбавлен слабой флюоресценцией неба снаружи – в его дождливой мгле мерцала световая пыль от прожекторов на сторожевых вышках. Старательно пытаясь проглотить все свои вопросы, Эсмеральда следом за Анной осторожно выбралась на крышу, придерживая полы плаща. Мокрый рубероид слегка скользил под подошвами туфлей, но идти было легко. Набрав полную грудь откровенно осеннего воздуха, Эсмеральда вдруг поняла, что до этого она… как будто и не дышала. - Следите за лучами, - негромко окликнула их тоже выбравшаяся наружу Эсфирь. В отличие от Анны и Эсмеральды, она была в чёрных джинсах и в свитере с вышитым над сердцем букетиком резеды – восемь цветков, перевязанных лентой. - Будут приближаться, сразу либо вставайте за вытяжными трубами, либо падайте пластом. Она ткнула окурком в сторону сторожевых вышек и тут же в качестве иллюстрации своих слов шагнула вбок и слилась с тенью от фронтона, когда на мгновение крышу залило выжигающим глаза пламенем – лучом прожектора. Эсмеральда еле успела закрыть лицо руками и инстинктивно присесть за жерлом трубы вытяжной вентиляции, откуда тянуло вымораживающим внутренности запахом хлорки. - Замечательно, - похвалила Эсфирь её реакцию и щелчком пальцев отправила окурок в мокрую ночь. - А теперь тише, потому что эта тварь не любит резких звуков. Рита тогда чихнула нечаянно – чудо, что наша цыпа не оторвала ей голову. Не со зла, просто рефлекторно. Иди рядом, я подстрахую. Эсмеральда коротко кивнула. Адреналин кипел в её крови, придавая всему вокруг какую-то бритвенную остроту и хрустальную ясность. Она скользящим кошачьим шагом следовала за Эсфирь, пока мелкий дождь постепенно перекрашивал её плащ из маренго во мрак. Анна плыла чуть поодаль – лоскут сизого дыма, гонимый ветром мимо решёток антенн и частокола труб. Искомое чердачное окно располагалось в самом конце крыши, над помещениями прачечной и кухни. «Видимо, именно запах еды и привлёк эту… птицу», - даже мысленно, даже после зажжённой Анной на минуту лампочки в полностью обесточенном корпусе, Эсмеральда не была готова обозначить цель их запретной прогулки как гарпию. И в тот момент, когда в глубине круглого окна с разбитым стеклом что-то грузно шевельнулось и нахлынул волной резкий, ни на что не похожий запах, вроде ржавого железа в смеси с испорченным ливером – в тот момент сознание Эсмеральды ещё сопротивлялось. А потом за край проёма ухватилась птичья лапа с кинжалами когтей. Из темноты проступили очертания девичьего лица и округлые абрисы крыльев, и Эсмеральда увидела воочию, как привычное небо идёт страшными трещинами и безмолвно валится вокруг неё на мокрый рубероид, пропадая навсегда, открывая ей… - Я готова, - онемевшими губами выговорила Эсмеральда Рейн и заглянула гарпии в прозрачные, как дождевые капли, ничего не выражающие глаза с налётом изморози вокруг дыр-зрачков. - Я… - Не надо, - от ласкового прикосновения тёплой ладони Анны к плечу Эсмеральда дёрнулась так, будто её ударило промышленным током. Сглотнула. Еле слышно шелестнула что-то вроде «Не надо что?». - Не смотри ей в глаза, не то твоя душа выберется наружу, - серьёзно объяснила Анна, передавая Эсфирь свой пакет и кладя уже обе ладони Эсмеральде на плечи. – Ты очень смелая, только слишком… стальная. - Спасибо, - всё ещё придушенно шепнула Рейн, осторожно кося правым глазом на то, как сидящая на корочках Эсфирь кидает гарпии кусочки чего-то пахучего и капающего на крышу. Гарпия ловила их на лету узкогубым, широким ртом. Крылья её при этом задевали кирпичные стены и издавали странный низкочастотный звук – что-то сродни утробному вою ураганного ветра в вытяжных трубах. Внутри от этого звука нарастала безотчётная тревога, но Эсмеральда старалась игнорировать её, понимая природу своей внезапной нервозности. - Можно… я тоже? – с пришёптыванием спросила она, аккуратно подкрадываясь к Эсфирь. Та, всё так же сидя на корточках, закинула голову и уставилась Эсмеральде в лицо угольно-чёрными в темноте глазами. - Я люблю тебя, Рейн, - сказала она – не понять, насмешливо или же серьёзно – и протянула почти пустой пакет. Эсмеральда опустилась рядом на колени, почувствовав, как немедленно промокли её шерстяные чулки. Среди жижи и жил она нащупала в пакете кусок мяса и бесстрашно швырнула его прямо в бледное девичье лицо с кровавыми подтёками по уголкам губ, с пустыми и прекрасными огромными глазами. Короткий звук – сродни лопающемуся на сгибе листу кровельного железа – и гарпия деловито жуёт, чуть встряхивая светловолосой головой и шурша перьями. Спустя несколько секунд она вопросительно уставилась на Эсмеральду, ожидая продолжения. Некоторое время Рейн честно отыскивала остатки мяса, потом с виноватым видом показала гарпии пустой пакет. Та замерла, лишь крылья дрогнули за спиной, принимая другое положение. Потом безразлично отвернулась, мотнув волосами, и спрятала голову под крыло. Поднявшаяся Эсфирь двумя руками взяла Эсмеральду под локоть: - Неблагодарная, зараза, но хороша же… ну что, пошли? Или ещё не налюбовалась?.. - Погодите, - остановила их Анна, приобняв за плечи. – Она не ушла внутрь, а раньше всегда уходила. Все трое замерли. Белые скальпели лучей вспарывали мокрую темень вокруг них, выхватывая то лоскут соснового леса, то соседние спящие корпуса с тёмными окнами, то паутину проводов меж ними. Гарпия некоторое время не шевелилась, словно уснув. Потом раздался звук лопнувшей проволоки, и она обернулась, окинув своих благодетельниц прозрачным взглядом. Резко дёрнула головой – и в рубероид вонзилось, затрепетав, длинное перо. Цвет его напоминал смешанное с пеплом белое золото. Анна тихо ахнула, прижав к губам сложенные лодочкой ладони. - Это… мне? – неуверенно спросила Эсмеральда, делая шаг к перу, но гарпия резко крикнула на неё, и Рейн отшатнулась обратно. Растерянно посмотрела на Анну, которая что-то неразборчиво бормотала. - Это мне. Эсфирь, встряхнув гривой красных волос, решительно шагнула вперёд и выдернула подарок гарпии из крыши. На миг её тёмные глаза встретились с прозрачными очами девушки-птицы, потом Эсфирь молча склонила голову. Гарпия чуть помедлила. Её узкие губы изогнулись в на редкость неприятной улыбке и, чиркая перьями по кирпичам, она исчезла в глубине чердачного окна. Анна дрожала, грызя ногти. - Ну вот, теперь ещё и ты, - сказала она плаксивым голоском. Эсфирь лукаво улыбнулась, вертя перо: - Может быть, я его кому-нибудь подарю. Вот Эсмеральде, например. Не куксись… пошлите чай пить. И они заскользили сквозь темноту, уже привычно пригибаясь под лезвиями лучей, к двери назад, домой.