Долги чести

8 Старинные настенные часы из орехового дерева с золотыми стрелками размеренно отбивали минуты. Небольшая, со вкусом и дорого в английском стиле обставленная гостиная находилась в состоянии покоя и безмятежности. В левом углу стоял черный рояль с разбросанной на нем музыкой, справа три больших окна в расшитых медным шелком занавесках, под ними изысканного вида софа и два кресла. На стенах обои в полоску и разномастные картины, все чужое, с чем брали внаем. В центре большой добротный круглый стол, застланный белоснежной хрустящей скатертью, на нем расписанный вручную чайный сервиз из тонкого китайского фарфора, а на самом почетном, центральном, месте гордо возвышался серебристый русский самовар с прелестного и очень милого вида краником и изогнутым носиком. Роза, хозяйка этого сонного царства, грустно вздыхала, допивая уже второй чайник чаю. Ее папенька еще рано утром отбыл на охоту, облачившись в новенький, с иголочки французский охотничий костюм в лимонную полоску и оставив дочь в одиночестве изнывать от скуки. Звук колокольчика и метушня внизу оживили положенье, ибо обозначали визит. В гостиную вихрем ворвалась княжна Василиса, и некогда молчавшая комната наполнилась серебристым девичьим смехом. За неимением иных развлечений барыни решились-таки отправиться пробовать целебные воды к источнику, где, как говорили, днем собирается все приличное и не слишком хворобливое общество. Девушка Розы, тихонько до этого сидевшая в уголке на стуле, была отправлена приготавливать нужное платье , а m-lle Роза принялась весело разливать чай, вдруг позабыв, что уже употребила два чайника. Вскоре обе девушки, щеголяя элегантными платьями для прогулок, в парижских шляпках, обшитых лентами, неспешно прогуливались в местном парке разбитом специально для высокопоставленных посетителей Кисловодска. В том парке собралось самое разношерстное общество: красавцы-офицеры в строгих мундирах, отправленные на воды, дабы оклематься от мелких ранений, дряхлые барины и чиновники, все как один с молоденькими женами, прибывшие поправить просаженное за картами здоровье, богатые вдовушки, охотницы до приличного общества, и иностранцы, свято верившие отчего-то в модность данного курорта. Две богато прибранные девушки, прогуливающиеся туда-сюда, натурально, привлекали внимание, но им, казалось, не было до этого никакого дела. – Как я рада, что ты, наконец, приехала, Василиса! Не знаю я, право, отчего папа решили вдруг сюда приехать. Они что-то говорили с докторами, и вот до чего договорились! Здесь такая скука, Василиса! Из увеселений одна вода эта гадкая! – в сердцах воскликнула Роза. Вода действительно была безобразнейшего свойства: мутная жижа с неприятным запахом и отвратительная на вкус. Обе барыни, отведав целительной водицы, скривили прелестные носики и в молчаливом согласии спешно отошли от источника с тем, чтобы никогда больше к нему не возвращаться. Так же поступило большинство отдыхающих, однако некоторые, самые ревностные вдовушки и картежники, продолжили остервенело оздоровляться. – И не так все худо, Роза, - спокойно ответила княжна, отличавшаяся более ровным и покладистым нравом. – В Москве сейчас тоже тихо, все разъехались по имениям на лето. Лучше расскажи мне о бале. Сколько раз ты танцевала? – Все танцы. Да свела знакомство с премилой девушкой. Мне без тебя было совсем скучно. Отчего ты, душенька, не приехала раньше? - скорчила обиженную гримаску Роза Мазур. Василиса Дмитриевна добродушно рассмеялась. – Графа задержали обязанности по службе. И нам с Натальей пришлось обождать денек с отъездом. – Где она сейчас? – Розе удивительно было, что княжна оставила свою родственницу дома. – Ускакала на прогулку верхом с каким-то офицером. – Да где же был граф, что это позволили? – Он был умело отвлечен служебными делами. И барышни весело расхохотались, но смех вскоре утих - по алее на встречу к подругам направлялась молодая девушка под руку со статной дамой средних лет. Лица их были красивы и хранили родственную схожесть, обе они были в элегантных туалетах с кружевными зонтикам в руках. Роза, как это часто бывало, совершенно удивила княжну Василису, со смехом бросившись к молодой девушке. – Ах, Виктория Алексевна, добрый день! Какая славная погода для прогулок, не находите? Как я рада была вчера познакомиться с вами на балу. Княжна ответила, что и она была рада и что погода действительно чудная и что позвольте-с представить мою матушку княгиню Алену Павловну Беликову. Алена Павловна холодно кивнула, выразив тем свое удовольствие знакомству, изъявила желание поздороваться со своей московской знакомой неподалеку и была такова. Но дочь ее осталась с двумя барышнями пообщаться. – Это, Виктория Алексевна, мой большой друг – княжна Василиса Дмитриевна Драгомир. Княжна Виктория премило покраснела и скромной улыбнулась, а княжна Василиса протянула той руку для пожатия, отметив для себя всю приятность знакомства. Дальше прогулку барышни продолжили уже втроем, обсуждая бал, общество и некоторых общих знакомых. Княжна Виктория, преодолев неловкость и застенчивость, оказалась бойкой и неглупой барышней, и в общем все они друг другу очень нравились. Тут то, в этом девичьем кружке, среди обсуждений шелков и перьев, среди аллеи в Кисловодске и произошло это событие, круто изменившее жизнь одной из девушек. Вальяжно скрепив руки за спиной, по вымощенной дорожке грациозной, но несколько небрежной походкой шел высокий стройный мужчина в красивой военной форме из дорогих тканей расшитой золотом, но какой-то не русской. Он был брюнетом с прищуренными голубыми глазами, всегда настороженными и недоверчивыми. Лицо его было мужественным и благородным, но хмурое, скрытное выражение его отталкивало и в какой-то степени лишало его обладателя привлекательности. Господин так же разнузданно прошел мимо барышень, лишь мимолетно окинув их взглядом. Одна из барынь, однако, им все таки заинтересовалась и, вопреки приличиям, не отрываясь, смотрела вслед, неестественно вывернув белую шейку. – Оставь, Василиса, полно глазеть! - Добродушно рассмеялась Роза. Княжна с досадой вздохнула и спросила вроде бы и девушек, а вроде и себя самое: - Кто же это может быть?... – Это, княжна Василиса, шведский граф Озера. – С естественным самодовольством обладателя явно желаемой информации ответила Виктория Беликова. – Граф, значит, шведский,- хмыкнула Роза. - Хотела бы ты, Василиса, стать графиней? В ответ на насмешку подруги княжна покрылась алой краской до самых кончиков ушей, но промолчала, в последний раз оглянувшись на высокую фигуру вдалеке. 9 Ибрагим Мазур совсем не умел охотиться, зато поражал удивительной способностью скуривать пять сигар за час, стоя с ружьем наперевес. Вид он имел как всегда гротескный, элегантность, граничащая с безумством. За пол дня охоты на господине Мазуре не было ни пылинки, ни капли пота, равно как и ни одной убитой тушки. Меж тем как импозантно он смотрелся, стоя в своем охотничьем платье в лимонную полоску в небрежной позе, среди мрачного, величавого леса, скуривая одну сигару за другой – о лучшем натурщике ни один художник не смел бы мечтать. Князь Беликов представлял собою совсем иное зрелище. Одет он был, во что не жалко, как всегда облачался всякий уважающий себя русский охотник, однако, два ружья князя смело можно было назвать произведениями искусства. Он весь вспотел от приложенных усилий и нервного напряжения, связанных с выслеживанием дичи. Карие глаза его блестели, и видна в них была напряженная работа мысли. Мазур наблюдал за всем этим с нескрываемой насмешкой, но не без тайного уважения. Лицо его смеялось, однако глаза серьезно наблюдали за князем. Беликов настрелял уже дичи и на себя, и на своего компаньона, но все не мог остановиться. Мужики, сопровождавшие их, собаки давно уже все натомились, даже сам Ибрагим устал от своего вальяжного стояния и курения. – Полно вам, княже, всей дичи не переловите! Оставьте это, идемте перекусим. Следом за охотниками на деревянной телеге запряженной крупным пони ехал буфетчик Гаврила, крупный толстощекий детина, и всю охоту лишь ждал приказа накрывать на стол. Беликов неохотно согласился, и очень быстро вся компания переместилась в простую избу, любезно одолженную у крестьян на отдых господ. Мужичье в сопровождении расположилось на улице возле конюшни с водкой и хлебом, оттуда вскоре послышалось совершенно пьяное и совершенно счастливое пенье. Двое господ обосновались внутри, с ними Гаврила, прислуживавший за столом. На столе холодное мясо, овощи, водка и виски. Князь, впрочем, водки на охоте не пил, а Мазур пил и ел все, налегая на угощенье так, как будто и вправду весь день бегал по лесу с ружьем. – Вы славный охотник, князь, очень славный. Я, признаюсь, не так искусен. - Вы, однако, совершенно искусно курили, господин Мазур, и зрелище представляли весьма величественное. - В русских семьях, князь, я знаю, охотиться учат с детства. Ваш покойный батюшка тоже был до охоты большой любитель. – Мой отец до многого был большой любитель. – Ах, верно, верно, - плотоядно улыбнувшись, как будто бы спохватился Мазур. – Я все жду, господин Мазур, когда вы соблаговолите перейти к истинной причине нашей поездки, - спокойно сказал Беликов, плавно откидываясь в грубо отделанное кресло. Ибрагим хлопнул в ладоши и задорно рассмеялся, темные глаза его остались серьезными: - У меня к вам, Дмитрий Алексеевич, самое серьезное дело. Благодаря нежным заботам вашего покойного отца, вы в долгах и оттого занимаете должность и вынуждены работать, как все. Но род у вас знатный, древний… - Что вам до моей семьи? – нетерпеливо перебил Беликов. – А то, что я вам предлагаю сделку. Весьма выгодную для обеих сторон. – И что за сделка? – Я оплачиваю ваши долги, а вы – женитесь на моей дочери.