Долги чести

10 Цветущая природа поздней весны радовала глаз, солнце не припекало, а нежно грело, птицы весело шумели, и, казалось, насладиться дивной погодой весь бомонд Кисловодска решил одновременно. В переполненном парке становилось людно и даже душно, птицы уже не пели и, перепуганные натиском толпы, разлетелись кто куда. Роза Мазур и Василиса Дмитриевна, давно уже расставшиеся с княжной Викторией, засобирались домой. Несмотря ни на что, настроение у девиц было приподнятое, особенно у княжны, вслух мечтавшей о встрече с графом Озера на каком-нибудь балу и смущенно краснеющей от своих мечтаний. Роза, по доброте душевной потешавшаяся над своей подругой, и сама уже стала счастлива оттого, что приехала в Кисловодск. Она не была создана для печали и тоски, и сердце ее сломленное несчастливой влюбленностью уже не давало о себя знать, а напротив всячески намекало на скорое выздоровление. – Роза! - вскрикнула княжна, в смятении дергая ту за рукав. Девушка обернулась на зов и разом похолодела. Веселье было кончено. В штатском костюме и с хорошенькой блондинкой на руке сквозь толпу пробирался горе-любовник, сбежавший от света негодяй и подлец, Адриан Ивашков. Две великосветские матроны, тоже живо заинтересованные в судьбе господина Ивашкова, громким шепотом обсуждали пару, так что Роза и княжна все отлично слышали. – Как же, как же… жена это его, Настасья Викторовна. Жена! Говорят, англичанка без имени и связей. Баронесса, тетка его, так мне давеча жаловалась, бедняжка. Он как сбежал в эту Англию, так только сейчас и вернулся. С женой. – А баронесса что же? – доверчиво заглядывая в глаза собеседнице, спрашивала Настасья Викторовна. – Приняла, конечно. Добрейшей души человек. Святая женщина! Он у нее один наследник и вьет из тетки веревки. Девушки услышали и увидели достаточно. Василиса задергала подругу за руку, призывая ту к отступлению, но Роза не шевелилась. Тем временем, чета Ивашковых пробралась сквозь толпу и проходила мимо двух барышень. Адриан и Роза на секунду встретились глазами - Ивашков смотрел виновато. Он слегка кивнул и прошел дальше, а жена- англичанка, ничего не заметив, счастливо и довольно улыбалась мужу, людям, благоухающей весенней погоде. 11 -Чтобы ноги ее здесь не было! Слышишь?! – Maman, зачем же так кричать, - поморщился Беликов. – Я прошу вас, поговорим спокойно. Княгиня Алена Павловна стояла посреди комнаты в самой воинственной позе, которую смогла придумать. Рука ее в деликатной кремовой перчатке то и дело тянулась к стоящей неподалеку вазе. Князь Дмитрий Алексеевич это тоже приметил. Ева Прокопьевна, очумелая старушенция, бросала в сторону семьи ехидные усмешки, сидя в глубоком вольтеровском кресле, оббитом английским ситцем в бежево-синюю полосочку. Виктория Алексеевна сидела на мягкой табуреточке за роялем, не поднимая головы. Таким образом, князь никак не мог понять позицию всех женщин в данной ситуации и потому не решался продумать стратегию наступления и возможного побега с поля боя. Пока ярый отпор давала лишь матушка, а что на уме у остальных женщин семейства он не знал и не дерзнул предположить. – Вы, Дмитрий Алексеевич, поступайте, как знаете, но я своего благословения вам не даю. Беликов подавил обреченный вздох и обратил взгляд на Еву Прокопьевну. – А что, Дмитрий, женись. Тебе давно уже жену пора завести. Веди невесту. Алена Павловна бросил на старуху раздраженный взгляд, рука ее вновь потянулась к вазе. Княжна воспользовалась случаем и подняла завитую головку: - M-lle Роза очень милая девушка, мы с ней, кажется, друзья. Таким образом, княгиня осталась совсем безоружной и благоразумно решилась пойти на контакт: - И что же, решено все? - Мазур дал неделю на раздумья. Он и дочери еще ничего не сказал, если Роза не захочет, венчаться не будем. Княгиня воодушевилась: Подумай, Дмитрий, безродная девица, то ли турчанка, то ли нет. И папаша тоже бог знает кто! Какая с нее жена? – А как вам жить, maman, на шесть тысяч? – Огрызнулся Беликов. - А как вам долги отцовские платить? - Как лошадь ты ее что–ли, за деньги возьмешь?.. Мать с укором смотрела на сына. Ее самой невмоготу было стесненное их положение, но пошлая сделка с турецким змеем … -Ах, пропадите вы все пропадом!.. – Крикнул князь и был таков. 12 Ибрагим Мазур отличался чрезвычайно изощренным вкусом. Его обеды были притчей во языцех с самого его появления в России, начиная с грандиозной попойки на границе. У всех мазуровских поваров судьба была не завидная, ибо утонченные французы падали в обмороки из-за корявых французских буковок меню на толстой бумаге, а после и вовсе бежали без оглядки. К устрицам господин Мазур имел обычай подавать щи, к roast-beef натурально квашеной капустки и расстегай. Французские жеманные повара с тоненькими завитыми усиками долго возмущались, но готовили с каменными лицами полными презрения. Один даже потребовал депортировать его обратно во Францию. На десерт (слава богу!) Мазур не посягал: фрукты, конфеты, воздушные безе, английские рисовые пудинги – все было как надо. Правда, недавно месье Мазур ввел в Москве крепкую моду на рахат-лукум, таким образом, потеряв очередного повара. На сегодняшний обед в кисловодской резиденции Мазуров должно было собраться небольшое, но приятное общество. Обещали явиться граф Виктор Степанович Дашков с дочерью и княжной Василисой, вот и весь стол. Ибрагим, как всегда, лично присутствовал при сервировке. Гости явились, расселись, приготовились переваривать щи с устрицами. За столом по левую руку от хозяйки стола сидела ее гувернантка Альберта Лукинична, строгая и добропорядочная женщина, пользовавшаяся особенными привилегиями в семье. Ее питомец, однако, сегодня был глух и нем к замечаниям держать спину ровно, не класть руки на стол и есть рыбу специальной вилкой. Питомец вообще рыбы не ел и ничего другого не ел, а все вздыхал и чуть не плакал. Альберта Лукинична только фыркала, считая это все капризами. Княжна Василиса мрачно следила за подругой, Наталья Викторовна смеялась со всего, что говорил ее батюшка, а у графа был Новый Год, День Рождения и Пасха одновременно: он познакомился и получил протекторат месье Мазура. После обеда у отца и дочери состоялся серьезнейший тет-а-тет. Решалось дело чрезвычайной важности. Ибрагим Мазур задал провокационный вопрос: - Ты, Роза, совсем в горе увянешь. Замуж тебе пора. Князь Беликов просит твоей руки, я согласие дал. Он тебе будет уважать и беречь, как счет в банке. Пойдешь? В голове у барышни зрел дьявольский план. Если Адриан женат и даже счастлив, она тоже не промах: будет замужем, счастлива, при титуле и положении. Пусть знает, как сбегать и жениться на англичанке! Жених, впрочем, вызывал сомнения. – Разве это не тот князь, что в долгах? Ибрагим ехидно улыбнулся. – Исправим. Долги отцовские, своих не наделает. Барская резиденция имеется, сто тысяч дохода. Пойдешь? Роза распалялась. А черт с ним! – Пойду, папа. И смуглые лица озарились одинаковыми дьявольскими усмешками.