Отражения страха 3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Dragon Age

Пэйринг и персонажи:
ж!Хоук, Варрик Тетрас, Изабела, Лелиана, новые персонажи .
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Ужасы
Предупреждения:
Насилие
Размер:
планируется Миди, написано 22 страницы, 3 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Инквизитор сделал выбор: прикрывать отряд в Тени осталась Хоук. Как ей сохранить разум в мире кошмаров и есть ли способ спастись?
А тем временем к ее друзьям кто-то начинает проявлять повышенный интерес...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Возможны отход от канона и лора в пользу художественного вымысла.
Шапка дополняется по мере выкладывания глав.

Глава 2. Перспективные сделки

17 января 2016, 19:49
Новости – как киркволлские пирожки с сюрпризом. Узнаешь начинку только после того, как съешь целиком. Последний «пирожок» оказался на редкость вкусным, и Варрик Тетрас весело насвистывал одну из песенок Мариден. Гном подозревал, что его голос и слух не то что не способны спорить с менестрельскими, но и приносят некоторые страдания особо чувствительным особам.

Башня генерала Инквизиции требовала ремонта еще пару веков назад, но ее обитатель был слишком поглощен ежедневными делами, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как удобство и комфорт. В потолке по-прежнему сиротливо зияла дыра.

«Возможно, Кудряшку нравится смотреть на ночное небо?».

Варрик широко ухмыльнулся: генерал Каллен отличался скучнейшей преданностью, и единственная его женщина за последние десять лет – работа. Ревнивая баба, надо сказать, держала на коротком поводке и не давала отдыха. Так что Тетрас сомневался, что генерал тратил драгоценное время на разглядывание звезд и луны.

Вот и сейчас Каллен сыпал отрывистыми приказами на головы притихших лейтенантов. Генерал не скрывал недовольства по поводу недавней атаки красных храмовников: двое убитых, четверо раненых, три разграбленных обоза с провиантом и голодающий лагерь в Западном Пределе. Трое лейтенантов виновато молчали, запоминая указания и явно мечтая оказаться в «Приюте Вестника» или в ином приятно местечке, подальше от грозного взгляда Кудряшка. Разъяренный Каллен всегда напоминал Варрику льва – рычащий голос, порывистые движения и меховая накидка, словно встопорщенная грива. Но лев – большая кошка, и даже на него есть управа.

- Кудряшок, если ты решил выдрессировать своих ребят как попугаев, у тебя отлично получается. Даже я с четвертого раза смогу повторить твои приказы слово в слово.

Каллен процедил «выполняйте, доложите вечером» и кивком отпустил лейтенантов. Бедняги поспешили ретироваться под благодушное насвистывание «Зашьем небеса» - Варрику особенно нравился куплет про затыканье Бреши пивной бочкой и ветчиной.

- Чем обязан, Варрик? – Каллен уже читал донесение из высокой стопки, завалившей центр стола.

Гном прислонился спиной к двери, отгораживая рабочий кабинет генерала от остального Скайхолда и любопытных ушей:

- Спасибо, Кудряшок.

- За что?

- За Киркволл.

Каллен оторвал взгляд от бумаг и непонимающе уставился на гнома.

- О чем ты, Варрик?

- Принц Себастьян Вэль убрал свою царственную задницу и высокородное занудство из Киркволла. Помнишь, есть такой святоша в Вольных Марках. Он с чего-то решил, что город должен расплатиться за преступления одного сумасшедшего мага, и повел войска Старкхевена на Киркволл.

Каллен отложил в сторону донесение, в карих глазах поочередно отразилось недоумение, понимание и сдержанное удивление.

- Инквизитор поручил вопрос Киркволла леди-канцлеру. Но я тоже рад, что городу удалось избежать очередного кровопролития. Видит Создатель, жители перенесли немало невзгод.

Новостной пирожок уже не казался таким вкусным. Варрик не сомневался, что именно железный кулак Каллена вышвырнул святошу принца из Киркволла, но зачем Лелиане, главе разведки Инквизиции, вызывать недовольство Вэля?

- Хм, да. Ты придешь сегодня на партию-другую «Порочной добродетели»?

Каллен устало улыбнулся – за эту улыбку женская половина Скайхолда и треть двора Орлея готовы передраться. Варрик искоса посмотрел на скомканные листки с разноцветными печатями в камине: брачным предложениям и вежливому интересу был уготован огонь в лучшем случае, в худшем – интриги Лелианы и Жозефины.

- Только если леди Монтилье проявит милосердие.

- Ради тебя, Кудряшок, проявит, - гном вернул улыбку и ретировался за дверь.

Короткие ноги сами несли на верхний этаж центральной башни Скайхолда. Тетрас миновал расписанный фресками зал и набитую магами библиотеку, на ходу спрашивая себя, зачем он идет к Лелиане. Левая рука Верховной Жрицы, сестра Соловей, леди-канцлер Инквизиции, глава шпионов – недавно к списку титулов добавились цветистое «Ваше Святейшество» и официальное «Верховная Жрица». Несомненно, ради получения последних двух Лелиана использовала все свое обаяние, ум и умение вызнавать чужие секреты. Опасная, непредсказуемая женщина, а теперь и глава Церкви в придачу.

Легкий холодок пробежал по спине, мелькнуло желание достать Бьянку из-за спины, но арбалет мирно покоился в комнате гнома, а Варрик уже поднялся на верхний этаж. Здесь Лелиана дрессировала своих шпионов и давала указания почтовым воронам. Или наоборот. Птицы в клетках всполошились от появления гостя и наполнили безлюдный чердак противным карканьем. Пламя свечей, что стояли рядом с изваянием пророчицы Андрасте, вздрогнуло, и гном заметил перед алтарем склонившуюся фигуру. Соловей поднялась с неторопливостью, претендующей на величественность. Репетирует перед вступлением на Солнечный престол.

- Варрик, что случилось? – капюшон скрывал лицо Лелианы, но ясный взгляд голубых глаз был заметен даже среди теней.

«Что я здесь делаю?»

- Как ты тут работаешь, Соловей? Или мне лучше сказать «Ваше Совершенство»?

В молодости Лелиана была бардом – игрушкой орлейских дворян, менестрелем, шпионом и убийцей. Ее прошлое сквозило во всем: в легком шаге, нарочито расслабленных движениях и рассеянной неторопливости. Гном не сомневался – при малейшей опасности Соловей молниеносно приставит кинжал к его горлу.

- До церемонии еще три месяца, Варрик, - полные губы изогнулись в улыбке, не тронувшей глаза. – К воронам со временем привыкаешь, зато здесь нет придворных и лишних глаз. И преподобным матерям не приходит в голову искать меня на чердаке.

- Если прятаться от них слишком долго, они могут организовать Священный поход на чердак с требованием отдать Верховную Жрицу, - ляпнул Варрик и мысленно обругал себя за несдержанность. Эта грациозная и безжалостная женщина заставляла его нервничать, терять осторожность.

Мелодичный женский смех всполошил воронов.

- Я бы посмотрела на это. Чем могу быть полезна, Варрик?

Гном поправил перчатку на руке, собирая разбежавшиеся мысли. Что ж, он еще не слышал, чтобы за благодарность убивали.

- Твои люди увели Себастьяна Вэля из Киркволла. Спасибо.

Лелиана соединила руки за спиной и подошла к окну – жест главы шпионов Инквизиции, но не Верховной Жрицы. Верховная Жрица не должна отворачиваться от людей. Соловей только учится новой роли.

- Принц Старкхевена – очень набожный и преданный Церкви человек. Его глубоко огорчила трагическая гибель наставницы и друга, Владычицы Киркволла Эльтины. Люди в горе иногда совершают ошибки…

- Принц Старкхевена – очень набожный сукин сын, напавший под шумок на беззащитный город ради личной мести, - сдержанность снова изменила Варрику, но уж лучше нарваться на гнев Лелианы, чем слушать поток славословия в адрес этого святоши.

Соловей проигнорировала вспышку гнома:

- Люди в горе иногда совершают ошибки, сбиваются с пути. И задача Церкви – указать им верный ориентир в трудное время. Принц Старкхевена получил от Верховной Жрицы официальный призыв к миру и милосердию. Единство верующих важнее личной мести – Себастьян Вэль должен это понимать. Даже если его подозрения о местонахождении убийцы и подручных не лишены основания.

Ледяной взгляд из-за плеча пронял бы многих, но Тетрасы сделаны из прочного теста. Варрик сохранил невозмутимость на лице и в интонациях:

- Я понятия не имею, где Андерс, и жив ли этот идиот до сих пор.

Гном не лукавил: у него были лишь подозрения, у кого прячется бывший Серый Страж. Но делиться этими мыслями с Лелианой? Увольте, склюет быстрее голодного ворона.

Взгляд искоса остался. Непроницаемый, выжидающий:

- Где бы ни находился убийца, нападение на город – деяние, которое осудили Создатель и Церковь. Корифей побежден, и мы должны приложить все усилия для восстановления того ущерба, что он нанес Тедасу. Должны отказаться от вражды и объединиться.

Гном почти поверил. Он пришел поблагодарить леди-канцлера за освобождение Киркволла, но не собирался делать из себя дурака.

- Кажется, на старости лет я становлюсь забывчивым и мелочным, но не твои ли шпионы помогали святоше захватить север Киркволла?

- Мои шпионы - среди советников принца Вэля, - признала Соловей. – И мои шпионы рекомендовали принцу последовать призыву Верховной Жрицы. Дабы не навлечь ее гнев отказом или промедлением. Трон под принцем еще очень непрочен, старкхевенская знать может быстро избрать другого правителя, если убедить их.

- А как же простые жители Старкхевена? Я слышал, они встретили святошу как героя.

Соловей улыбнулась, выпустив в морозный воздух белое облачко пара и легкий смешок.

- Люди любят истории. Истории о Каленхаде, истории о Серых Стражах, истории о победителях драконов и истории о принцах, вернувших утраченное наследие. Не столь важно, что произошло на самом деле. Важно то, что людям рассказали. Уверена, Варрик Тетрас расскажет захватывающую историю о падении Вэля.

Пауза. Полуулыбка, не тронувшая глаз:

- Если понадобится.

- Если понадобится, я состряпаю такие байки, что этого святошу не пустят на порог в самую захолустную лачугу Клоаки - гном выпрямился.
- О, твое красноречие – опасное оружие, - Соловей развернулась к собеседнику.

Варрик широко улыбнулся, польщенный:

- Любая история – чей-то рассказ. Почему бы не мой? У меня захватывающий сюжет и отличные персонажи.

Соловей медленно кивнула, будто тщательно обдумывая сказанное:

- А также репутация героя, связи и деньги дешира Торговой гильдии. И, конечно, безжалостный редактор, причина твоей писательской славы.

Варрик продолжал широко улыбаться, хотя челюсть начинало сводить, а желание взять Бьянку жгло пальцы:

- А я всегда считал, что причина моей славы – талант и безграничная харизма. Что ты от меня хочешь, Соловей?

Снова пауза. Дуэль двух улыбок. Одна мягкая, полная понимания, легкого восхищения и интереса. С такой улыбкой внимают уважаемому собеседнику, такой улыбке хочется рассказывать и рассказывать. Второй улыбке верят. Улыбке широкой, нарочито веселой и открытой, которая словно говорит: «э-гей, я такой же, как ты, выпьем по кружке эля, дружище!».

«Дерьмо, Соловей, что тебе нужно?»

Варрик почувствовал подвох еще при словах о вражде и объединении. Иммунитет к проповедям Тетрас приобрел в том возрасте, когда гномы-юнцы мечтают о пышной бороде и бойкой старшей кузине. Соловей не из тех, кто разбрасывается словами перед неподходящими слушателями. О чем она знает, о чем догадывается? О лириумных поставках?

Прочитать что-то в глазах леди-канцлера не удавалось, но ее улыбка нервировала: «я знаю, Варрик Тетрас». Пусть это будут поставки лириума. Или переписка между деширами Торговой гильдии. Гном отобьется, отговорится, выкрутится. Варрику надоело ждать ответа и улыбаться как идиот. Его так в Клоаке Киркволла маг-отступник молнией шарахнул – неделю рот закрыть не мог. Громче Хоук хохотала только Изабела.

Любой компромат Лелианы он сможет обезвредить.

Улыбка гнома дрогнула, Соловей уловила движение и опередила на мгновение:

- Я долгое время была бардом. Барды – не только убийцы и шпионы. Они прекрасные слушатели и рассказчики. Барды умеют увлечь слушателей захватывающей историей и обойти молчанием острые углы. Молчание временами делает истории ценнее. Полезнее для рассказчика и… персонажей.

- Для тех персонажей, которые хотят получить нужную им концовку?

- Для них - в первую очередь.

Это была сделка. Со странными условиями, без золота и лириума, но Варрик Тетрас не зря назывался принцем Торговой гильдии. Чутье на выгодные контракты – у него в крови. Лелиана явно хочет управлять рассказами и молчанием гнома. Пусть предложит свои условия, а уж Варрик оценит, стоит ли ввязываться. Главе шпионов Инквизиции есть, что предложить.

- Интересная точка зрения на истории. Я учту твои слова, Соловей. Ты же знаешь, истории – они как птицы. Ты управляешь ими, только пока держишь в руках. Но стоит тебе ослабить хватку, и они улетают в небо, в дальние края. И кто знает, что с ними происходит там?

- Это знает хороший дрессировщик. Который подчиняет птиц своей воле до того, как выпускает их, - тонкая улыбка леди-канцлера по-прежнему не касалась глаз.

***
Слово «время» не имело значения и смысла в Тени. Разница между сном и бодрствованием терялась среди оживших воспоминаний и кошмаров. Только тело было реальным. И голод.

Хоук с наслаждением вонзила зубы в красное яблоко. Оно было сладким, спелым, сок быстро потек по губам и руке, оставляя липкие полосы. Живот одобряюще заурчал, приветствуя новую порцию еды.

Прикончив одно яблоко, женщина с улыбкой принялась за следующее.

- Итак, что вы можете сказать в свое оправдание? Чем вы заслужили честь быть съеденным самой Защитницей Киркволла, великой героиней и, между прочим, главным персонажем известной книги?

Яблоко затруднялось сказать хоть что-то в свою защиту, поэтому вердикт судьи был ясен – съесть. Палач в лице Хоук не замедлил исполнить приговор.

- А жаль, такое красивое, сладкое яблоко вполне могло мне сказать что-нибудь. Песенку спеть или басенку прочитать. Я согласна даже на неприличный анекдот.

Два огрызка полетели куда-то за спину и с жалобным бульканьем шлепнулись в лужу. Хоук слизала сок с ладони и, подперев подбородок кулаком, задумчиво уставилась в пространство. Небо насыщенного фиолетового цвета исчеркано желтыми просветами и редкими ярко-зелеными царапинами – немногочисленными разрывами в Завесе. Иссохшую землю изрезали ветвистые трещины и рытвины, заполненные мутной жидкостью. И высоко в небе чернели размытые очертания огромного города.

«Вдохновляющая картинка, Варрику понравилось бы».

У Хоук появился ритуал, который она неукоснительно выполняла после каждого пробуждения. Ничего сложного, всего-то попытка разглядеть, как же выглядит легендарный Черный Город. Песня Света ясно говорила о том, как плохо соваться в это место. Для тех, кто не верил словам Андрасте, был живой пример удачной попытки и неприятных последствий – Корифей. Очаровательный древний магистр. Полностью в своем уме, только мечтающий поработить мир. Хоук не горела желанием повторить его судьбу, но чем плохо любопытство?

«Особенно если застреваешь в Тени».

Черный Город этим «утром» казался таким же, как и предыдущий раз – огромный комплекс, окутанный темным туманом, от долгого разглядывания начинали болеть глаза.

Пробуждения – редкие передышки между видениями, воспоминаниями и кошмарами. Иллюзии всегда настигали неожиданно, и Мариан становилось все сложнее вспоминать себя в чужом страхе или сне.

Она была темноволосой женщиной с золотыми глазами, которая в ужасе звала сына среди леса сломанных зеркал. Она была храмовником, умирающим от отсутствия лириума. Воины церкви принимали волшебный голубой металл для усиления своих способностей и становились заложниками зависимости – лириум постепенно сводил с ума, но без лириума безумие и агония приходили намного раньше. Мариан до сих пор чувствовала отголоски жажды, которая скручивала все тело храмовника, жгла вены и иссушала разум до одной единственной мысли: «лириум… только каплю, Создатель, только каплю».

Защитница была ребенком с магическим даром, который прятался в подвале от храмовников. Была женщиной, потерявшей мужа на войне. Была Серым Стражем, убившим товарища по ордену согласно приказу. Чувство вины шипами опоясывало горло, когда доспех с изображением грифонов обагрялся кровью вновь и вновь.

Она была многими. Каждое из видений казалось настоящей и единственной жизнью, Мариан металась, кричала и задыхалась вместе с теми, чьи кошмары делила.

Были и другие иллюзии.

Киркволл, разрушенный мятежом магов и жестоким ответом храмовников, Город Цепей, в котором серый пепел служил погребальным саваном убитым жителям и надеждам. Киркволл, обращенный фанатиками-кунари в свою веру, по улицам бродили люди-призраки с пустыми глазами. Киркволл, ослепленный взрывом Церкви, разрываемый одержимыми магами, молчаливо взирающий на Право Уничтожения – все обитатели Круга подлежали истреблению, даже дети и подростки, которым лишь предстояло стать чародеями.

Лотеринг и орда порождений тьмы, сметающая все живое на своем пути. Храбрая Бетани, ее смелая сестренка, схваченная огром. Вечно недовольный Карвер, младший брат, пораженный скверной. Мама, чуткая и добрая Лиандра, принимающая букет белых лилий от опасного незнакомца.

Ее прошлое, страхи и кошмары.

Мариан приносила красный отравляющий лириум Варрику, чтобы посмотреть, как далеко зайдет ее друг в безумии и жестокости. Хвалила Данариуса, который объяснял ей тонкости воспитания рабов и демонстрировал Фенриса – когда-то гордого, теперь сломленного и по-собачьи преданного безжалостному хозяину. Приказывала усмирить Андерса, глядя свободолюбивому магу в глаза. Получала смертельный удар в спину от Изабелы – обращенная в Кун подруга беспрекословно выполняла любой приказ кунари, даже самый бессмысленный. Заключала сделку с демоном и наблюдала, как робкая Мериль убивает собственных сородичей, ради которых так старалась когда-то. Со стыдом прятала глаза от Авелин, выслушивая беспощадную правду: все, что делала Защитница, приводило лишь к горю и разрушениям.

Демон Кошмар не испытывал недостатка в фантазии, и каждый раз Защитницу ждали новые воплощенные страхи.

«Если долго сидеть в одном месте в Тени, мимо проплывет открывшийся разрыв. Если к тому моменту сама не превращусь в воспоминание».

Хоук взяла в руки посох и придирчиво осмотрела. Древко цело, ни царапин, ни трещин. Ни одного следа лап Кошмара. Женщина оперлась на оружие обеими руками и поднялась. Движение отдалось тупой болью в правой ноге, едва удалось сдержать стон. Хоук покачнулась и ухватилась за посох, восстанавливая равновесие. Бой с Кошмаром – видение или правда? Боль – настоящая или умелая иллюзия?

Мариан знала, что с каждым «пробуждением» теряет воспоминания. Крохотные куски памяти о событиях, людях и мелочах. Они незаметно исчезали и оставляли легкое чувство чего-то забытого второпях. Демон Кошмар или Тень, словно воры, крали частицы ее прошлого и настоящего, подменяли пугающей холодной пустотой и вопросом, который Защитница всеми силами отгоняла от себя: в какой момент она забудет себя? Она не помнила, как звали короля Ферелдена. Как научилась плавать. На кого работала первый год в Киркволле. Что случилось после того, как Инквизитор закрыл разрыв и она осталась один на один с Кошмаром.

«Нужно найти разрыв и убраться из этого места побыстрее. Может, Создателю и хорошо жилось в Тени, а вот мне хватит простого человеческого мира».

Разрыв в Завесе – окно между Тенью и реальным миром. Через разрыв Мариан попала сюда, через разрыв вернется.

Она обратилась к воспоминаниям. Подвижная Тень пошла рябью, воздух собирался в тяжелые сгустки, исходившие потоками ярких цветов, звуков, запахов. Сухой запах старого пергамента и свежих чернил, коричневый, зеленый и синий цвета сливались в знакомые очертания карты Тедаса, мерцающие точки-города напоминали крупицы сырого лириума. Ядовито-зеленые спирали, обозначавшие разрывы, усыпали юг материка от Амарантайна до Западного Предела. Спокойный голос Соласа из воспоминания объяснял, как обнаружить разрывы и где необходимо их закрыть в первую очередь: рядом с городами, крупными населенными пунктами, форпостами и торговыми путями. Леди-канцлер Лелиана, леди-посол Жозефина Монтилье и генерал Каллен задавали вопросы, уточняли и составляли маршрут для Инквизитора. Мариан разглядывала карту-воспоминание с противоположной целью: ей нужны были те разрывы, которые будут закрыты последними.

В Тени «время» не имеет значения. По меркам человеческого мира встреча над картой могла произойти две недели назад или три года. Даже сотню лет. Мариан нужен разрыв, до которого не доберутся как можно дольше. В безлюдной, хорошо известной ей местности.

Хоук с грустью смотрела на карту-воспоминание.

Только один разрыв подходил. Лотеринг. Деревня, разрушенная Пятым Мором. Отравленная на многие годы скверной земля. Место, где умер отец. Защитница прогнала образы карты из головы, и иллюзия распалась. Нужно вспомнить Лотеринг, тогда Тень приведет к разрыву.

«Сначала выбраться. Найти разрыв. Потом придумаю, как не заразиться скверной».

Тень задрожала в предвкушении сильных, наполненных эмоциями воспоминаний. Где-то далеко раздался мягкий смех Кошмара.

***

Тихое бормотание волн ласкало слух, дразнящий соленый запах щекотал ноздри. Прибой лениво накатывал и отступал, оставляя темные полосы на влажном песке и бурлящие пеной лужицы.

Изабела любила море. В море всегда есть место простору, маневру и возможности удрать.

- Мужчины! – фыркнула пиратка. – Вечно вам нужно доказать свою силу и авторитет.

Молодая луна то и дело скрывалась за облаками, света едва хватало, поэтому приходилось полагаться на осязание и здравый смысл. Изабела начала с сапог и спустя минуту вытащила стилет. Сомнительная находка: плохой баланс, небрежная заточка, обилие самоцветов на рукояти. Пыль в глаза, а не кинжал.

- «Никто не смеет отбирать у Красных Клинков добро!» - Изабела умело передразнила бас наемника. – Сколько гонора.

Женщина аккуратно стянула сапоги и отложила в сторону. В отличие от дрянного кинжала обувь у заносчивого соперника оказалась хоть куда.

- Хорошие сапоги всегда пригодятся. Жаль, нога у тебя как у кунари.

Привычка носить самое ценное с собой удивительно распространена среди пиратов. Спроси Изабелу о причинах, она рассмеется и скажет, что это – профессиональная вежливость. И по отношению к врагу, которому помимо удовольствия от победы достанется приятная награда, и по отношению к морю – дар стихии, если пират погибнет в шторме.

Настоящая причина гораздо прозаичнее: море и судьба капризны, создание тайника – накладно.

Убитый похвально следовал пиратскому обычаю: лучшие сапоги, лучший камзол из мягкого шелка. С потайными карманами, разумеется.

- Так-так, что тут у нас? – присвистнула Изабела, нащупав небольшой сверток в одном из карманов. Слишком легкий для украшения или куска золота, хорошо защищенный плотной кожей от разъедающей морской воды.

Надрезав сверток кинжалом, женщина разочарованно вздохнула. Внутри оказался сложенный вчетверо листок с несколькими строками, написанными ровным, убористым почерком. Автор явно никуда не спешил. Света было слишком мало, чтобы разобрать слова или хотя бы язык. Изабела вернула листок в кожаный чехол и спрятала у себя на поясе.

Закончив осматривать тело главаря Красных Клинков, женщина переключилась на двух его подручных. Те лежали в полуметре и мертвыми глазами смотрели в ночное небо, улыбаясь красными кровавыми улыбками от уха до уха.

Конечно, самонадеянный соперник нарушил условия дуэли и притащил двоих наемников «для подстраховки». Конечно, у Изабелы была своя «подстраховка»: явиться на встречу пораньше, спрятаться в густых зарослях, незаметно напасть со спины. Дураки искренне поверили, что одна женщина против троих мужчин бессильна.

«Никогда не забывайте о тылах, мальчики».

Два быстрых удара по горлу сравняли шансы. Бой получился как плохой секс: быстрый и жалкий.

«Только вместо мужского чувства неловкости мужское чувство смерти», - ухмыльнулась Изабела.

Уважающий себя контрабандист обязательно знает окрестности Лломерина и имеет на примете несколько схронов в многочисленных бухтах. Уважающий себя пират отлично знает побережье, неприметные с моря притоны и пустынные места, где можно укрыть корабль, ценности или трупы.

Уважающая себя Изабела помимо этого хранила в памяти пляжи для дуэлей и делила их на три категории. Для первоклассных соперников, с которыми после боя можно продолжить знакомство: просторные, открытые для лунного света, поблизости от таверн с удобными комнатами. Для заносчивых неудачников, чьи тела нужно спрятать: заросшие колючими растениями заводи, готовые превратиться в болото. И для побед, о которых должен узнать весь Лломерин: уголки прямо под носом у крупнейших бухт, где шум от гулянок и пьяных песен перекроет крик умирающего. Пляжи последней категории славились своеобразной популярностью: Лломерин с удовольствием обсуждал новых жертв скандально известной дуэлянтки.

Пиратка пнула носком безжизненное тело главаря Клинков:

- Дерешься ты как девчонка.

И вонзила в живот один из своих кинжалов. Чтобы любому, кто обнаружит трупы, было ясно – Изабела одержала очередную победу на дуэли.

Ленивые волны размывали темные пятна крови, чертили длинные следы на песке. Густые заросли покачивались вслед за движением ветра. В мире было только море, песок и ночь. Пиратка сняла сапоги и босиком побежала в прибой, весело и беззаботно и хохоча.

Изабела любила море.

Рассвет и плеск весел о воду застали женщину мокрой и злой словно боевой мабари.

- Дэйв, чтоб демон поджарил твою задницу, где тебя носит? Медузу тебе в печень и мачту в зад, ты должен был прибыть час назад!

- Златовласка опять…

- Какая часть приказа «сниматься с якоря, если ждешь его больше получаса» тебе не понятна?

Изабела осыпала проклятьями своего первого помощника и лоцмана, пока шлюпка приближалась к берегу. Седой Дэйв невозмутимо греб, не обращая внимания на оскорбления. Бросив якорь, спрыгнул в соленую воду и громко крякнул.

- Хорош улов?

- Так себе. Но сапоги неплохие. Возьми себе, - порекомендовала пиратка, забираясь в шлюпку.

Дэйв удивительно резво для своего возраста и хромоты заковылял к трупам, расплескивая брызги вокруг, быстро схватил сапоги, осмотрелся и цокнул языком:

- А эти двое…

- Ослушались моего приказа, - отрезала женщина и подняла якорь.

Старый моряк бросился вслед уплывающей лодке.

Дэйв был опытным лоцманом, знавшим побережья Ривейна, Неварры и Лломерина лучше четырех пальцев левой руки, и неплохим, в сущности, человеком. Для пирата. Смекалистым, в меру жадным и вороватым, иногда добрым и щедрым по пьяни.

Дэйв был неплохим человеком. Но порой команде стоит напоминать, кто на корабле капитан. Изабела подала руку и помогла первому помощнику залезть в шлюпку.

- Еще раз ослушаешься приказа, оставлю на берегу. И моли Андрасте, чтобы без поцелуя Сердцеедом.

Дэйв взялся за весла. Его сосредоточенный, протрезвевший вид говорил о том, что намек понят.

- Красные Клинки?

- Они самые.

- Говорят, сынок Красного Барона у них в отряде.

- Сапоги сынка Красного Барона теперь твои, - беззаботно улыбнулась Изабела. Качка, даже самая легкая, поднимала ей настроение и была милее любой суши.

- Красный Барон – большой человек в Армаде Удачи, - осторожно сказал Дэйв. Опытный пират обладает тремя видами нюха: нюх на добычу, нюх на силу и нюх на опасность. Лоцман забеспокоился, он чуял власть Красного Барона и угрозу от его недовольства.

Изабела продолжала улыбаться, разглядывая светлеющий горизонт.

Красный Барон – большой человек в Армаде Удачи, и он терпел существенные убытки от сумасбродств своего сына. Особенно страдала репутация. А репутация пирата Армады Удачи – очень ценный капитал, дороже любого золота. Красный Барон даже «подарил» чаду банду, лишь бы занять парня. Тот проявил истинную сыновью благодарность и ум: устраивал мелкие грабежи и налеты, прикрываясь именем отца. В итоге страдали Красный Барон, его сын и Лломерин. Лломерин – от выходок наглеца, Барон – от потери уважения, сын – от переизбытка самоуверенности. И тут появилась добрая Изабела.

Она год назад присоединилась к Армаде Удачи в надежде на хорошие заварушки и звенящие монеты. Именитое сборище пиратов быстро определило новичка на побегушки. «Ты будешь выполнять грязную, но нужную работу до тех пор, пока не проявишь себя». Что означало: пока не сдохнешь или не придумаешь что-то сама. Долгие плавания, опасная контрабанда и крохи прибыли надоели очень быстро, и Изабела решила не засиживаться в новичках.

Ссора с Красными Клинками была случайной и потенциально прибыльной. Чуть нахальства, капелька хитрости и игры на мужском самолюбии – и юнец на весь Лломерин объявил о дуэли.

Потеря сына, конечно, будет большим огорчением для Барона. И принесет определенные выгоды. Демонстративная вражда послужит отличным прикрытием для того, чтобы частью выгод Барон тайно поделился с Изабелой.

- Я как-нибудь решу этот вопрос, - подмигнула пиратка.

Записка в кожаном чехле была надежно спрятана. Изабела прочитает позже, без свидетелей.