То, за что стоит бороться

декабрь Николь 12лет — Пока, Майкл, — Николь прижался горячими губами к щеке альфы, запахнул сильнее пальто и побежал по лестнице вниз к ожидающему его в машине Кайтлин. — Что за Майкл? — выкидывая недокуренную сигарету в окно, поинтересовался Маркхейм, когда омега запрыгнул в салон и принялся пристегивать ремень безопасности. Никки равнодушно скользнул по мужчине взглядом и фыркнул: — Какое вам дело, мистер Маркхейм? До своего восемнадцатилетия я могу встречаться с кем угодно. — Вряд ли я могу запретить, — хмуро произнес альфа. — Вряд ли. Будете мне сцену ревности закатывать? Или обойдемся? — Не борзей, — шикнул на мальчика Кайтлин. — Ты слишком юн для отношений. — У вас спросить забыл! — буркнул омега, отворачиваясь к окну. Мимо проплывали заснеженные улицы, серые однотипные домики и хмурые лица людей, недовольных наступившими холодами. Ничего не радовало, а сгущающиеся сумерки ещё больше омрачали настроение. Николь злился. На себя, на Майкла, на родителей, но в первую очередь на этого глупого толстокожего альфу, который в упор не видел, с какой болью мальчик смотрит на всех его чертовых пассий. Он и с одноклассником встречаться только потому начал, что хотел заставить и Кая ревновать тоже. Оценки свои он подтянул, потому что Элли очень расстраивался, когда видел очередную «F» в дневнике сына, а уж отец-то ему ничего плохого не сделал. Давить надо было на Маркхейма. И давить сильнее. Чего он хочет добиться, Николь не знал, но почему-то чувствовал, что идёт в правильном направлении.

***

февраль Николь 13лет — Детка, ну чего ты стесняешься? — пошло облизнулся альфа, загораживая омеге путь. — Ты такой милашка. У тебя на лице написано, чего ты хочешь! Никки окинул взглядом четырёх старшеклассников, окруживших его подобно стае голодных псов, и ему стало жутко. Нет, конечно, они не опустятся до изнасилования, но подразнят и потреплят здорово. — Ты меня не интересуешь, — собрав всю свою выдержку в кулак, дрогнувшим голосом, ответил омега. Рэм — так звали самого наглого из этой компании — противно захохотал, и зло прошипел: — А кто тебя интересует? Майкл? И где сейчас этот Майкл? Сбежал! Николь поморщился. Да, его парень, с которым они уже год просто проводят вместе время, бросил его одного, когда мальчишку приперли к стенке. Этот трусливый поступок потряс Никки, но он ожидал чего-то подобного. Он по-прежнему был Алисой, попавшей в полную задницу, с Майклом или без. — Идём со мной, малыш, — обманчиво ласково произнёс Рэм, поглаживая пальцами нежную щеку парня. — Я не слишком горю желанием обзавестись обществом в твоём прыщавом лице, — процедил омега, дергая головой, скидывая чужую руку. — А разве я спрашивал твоё желание? — глаза альфы угрожающе сверкнули. Задетое самолюбие больно ударило пацана по яйцам, вот он и разозлился. Ой зря Никки огрызается… Инстинкт самосохранения вопил во всё горло «беги» и бился в истерике, катаясь по полу, и Николь решил последовать его советам. Ловко поднырнув под руку альфы, он скользнул между застывших каменными изваяниями дружков и со всей возможной скоростью побежал по коридору, проклиная этот день, когда он решил остаться, чтобы подольше поболтать с Майклом в школе. Пробежав мимо закрытых дверей кабинетов, Никки рванул к лестнице, ведущей на первый этаж, молясь на то, что Кай уже приехал и ждёт его под школой. Но ему не повезло. Машины ещё не было, а сзади слышался слаженный топот. Сердце выскакивало из груди, в боку начало колоть, но нельзя было останавливаться. Своим побегом он только раззадорил их. Выскочив из ворот школы, Николь побежал вдоль дороги, стараясь не обращать внимание на гневные крики за спиной. Он бежал и бежал, высматривая полными надежды глазами знакомый автомобиль, но его все не было, а между тем расстояние между ним и разъярённой компанией резко сокращалось, и шанс на спасение таял. Подлая подножка — и вот он уже летит на землю, выставив перед собой руки. Боль в коленях и ладонях заставила мальчика вскрикнуть, но ссадины рассмотреть ему не дали. Схватили за воротник рубашки, поднимая на ноги. — Ой, посмотри, у тебя кровь, — издевательски рассмеялся Рэм, хватая его за хрустальное запястье. Стертые в кровь ладони, пропитанный рубиновым соком песок и неприятная саднящая боль, которую альфа, только разжигал, одной рукой удерживая омегу, а пальцами другой проводя по ранкам. Николь дернулся, сжимая кулаки, чтобы защитить пострадавшую шкурку, но шестерка Рэма едва ли не виляя по собачьи хвостом, тут же подбежал сзади и с силой дернул за чернявые волосы, запрокидывая голову пацаненка назад. В уголках глаз защипало, и слёзы против воли скатились по миловидному личику. — Слабак, — сплюнул на землю альфа, отпуская его руки. — Такой же, как и… — Эй, ублюдки! — раздался за спиной до боли знакомый голос. Никки облегчённо выдохнул, обмякая в руках обидчика. Заскрипели от резкой остановки тормоза, разъярённый Кайтлин вылетел из машины, на всех парах врываясь в кольцо подростков, окруживших его омегу. Он отшвырнул Рэма с такой силой, что тот впечатался лопатками и затылком в дерево, едва ли не теряя сознание от удара, а потом развернулся к остальным, но малолетки уже и сами поняли, что лучше не нарываться, попятились назад, выставляя руки в примирительном жесте. Маркхейм сделал шаг вперед, отмечая каждый шаг уродов, покусившихся на святое, но горячее, хрустальное тельце повисло на его плече всем своим котеночьим весом, а нежные губки прошептали: — Отпусти их, поехали, прошу тебя! Маркхейм кивнул, обнимая омегу за тонкую талию. В такой холод он был в одном лишь тонком свитерке. — Где твои вещи? — спросил он, открывая переднюю дверь с пассажирской стороны. — В школе, — хрипло прошептал мальчик, усаживаясь на сиденье автомобиля. — И рюкзак там же. — Поехали, я сам заберу их, — заводя двигатель, пообещал мужчина и двинулся с места. — Они тебе ничего не сделали? Омега отрицательно покачал головой, стараясь не обращать внимания на оцарапанные ладони. Ничего, не смертельно, дома обработает. — Чего они к тебе прицепились? — напряжённо спросил альфа, паркуясь на стоянке перед школой. — Они ко всем цепляются, — устало фыркнул Никки, прикрывая глаза. — Спасибо вам… — Тебе пора прекратить обращаться ко мне на «вы», — мягко улыбнулся ему Маркхейм, и Николь тоже не смог сдержать улыбки.

***

март Николь 14лет — Здорово! — воскликнул Никки, перекрикивая музыку, игравшую на полную громкость в машине всю дорогу. — Спасибо, что взял меня с собой! — Я не мог проигнорировать твои щенячьи глаза, когда ты просил меня об этом, — обворожительно улыбнулся Кайтлин. Николь только покраснел и отвернулся к окну. — Может сделаем остановку и поедим? — решил разбавить смущение Кай, надевая солнцезащитные очки. — Конечно! — радостно согласился мальчик, похлопывая ладонями по коленям в такт музыке. Динамичная песня группы «T-Ara — I go crazy because of you» прекрасно подходила под праздничное настроение. Мужчина свернул по дорожному указателю к пиццерии Боба и припарковался возле чьего-то старого пикапа. — Только сильно дверями не хлопай, — напомнил он, вылезая из машины. Рабочий визит в соседний штат оказалась прекрасным шансом наладить отношения с Никки. Мальчик всегда любил длительные поездки на машине даже больше самой цели этой поездки. Пиццерия оказалась полупустой, и им было очень просто найти свободный столик на двоих. Выбрав место в самом дальнем углу, они дождались, пока официантка принесёт меню, и заказали себе маленькую пиццу с салями и два стакана колы. Ожидая заказа, Маркхейм, нервно заламывая пальцы, вдруг сказал: — Малыш, я хотел поговорить с тобой об одной важной вещи… Николь приподнял бровь, удивленно распахнул глаза и, подперев голову рукой, приготовился слушать, чуть подаваясь вперед. — С моей стороны это может прозвучать эгоистично, — тщательно подбирая слова, начал мужчина, — нет, ты не думай, что я не считаюсь с твоим мнением или отношусь к этому очень принципиально. Возможно, я просто человек другого поколения, сейчас другая молодежь, то, сё… — Меньше воды лей, старик, — усмехнулся Никки, догадываясь, о чём с ним хотят поговорить. Кайтлин еще никогда не говорил с ним на эту тему и от ожидания сладко ныло где-то в груди. — Ты прав. Я просто хочу сказать, что заводить отношения ты можешь с кем угодно, но, пожалуйста, … — Не спи с ними, — закончил за него предложение мальчик. — Хорошо, Кайтлин, я тоже хочу, чтобы ты был у меня первый и единственный. Альфа облегчённо выдохнул, радуясь, что Николь понимает его. — И прости меня за то, что я себя так глупо вёл и ревновал, когда видел тебя с другими, — смущённо опуская глаза, извинился парень. — Сейчас я всё понимаю. Понимаю, что ты взрослый альфа и без этого никак не можешь… И все такое… ну, ты понял. — Да, я понимаю, — мягко улыбаясь, произнес Маркхейм, удивляясь, когда это его омега успел так повзрослеть. Это чудо уже вышло из детского возраста, но ещё не было взрослым. Видеть, как ребёнок растет, всегда было для него наивысшим наслаждением, но теперь немного смущало то, что сам Кайтлин уже невольно переставал воспринимать Николь только лишь как дитя, нуждающееся в защите. Теперь он все чаще ловил себя на мысли, что слишком подолгу задерживает взгляд на округлых ягодицах, обтянутых тканью джинс, тонкой талии, что так и хотелось обхватить руками, соблазнительно выпирающих ключицах и невероятно красивых глазах…

***

июнь Николь 15 лет Машина медленно катила через маленький прибережный городок Дексвиль. За окном была сорокоградусная жара, зато в кондиционированном салоне было более чем комфортно. Дорога сузилась, сменив широкое шоссе на гравийный тракт, и теперь вилась среди высоких песчаных дюн, покрытых травой, за которыми виднелся шумящий безграничный океан. — Я занесу вещи в номер, а вы идите купаться, — улыбнулся Элли, когда они наконец-то приехали к небольшому коттеджу на берегу, куда каждое лето приезжала отдыхать семья Олару. В этом году с ними впервые не поехала Нэнси, предпочтя провести время с друзьями во Франции, чем со «стариками» и «мелким». — Отлично! — улыбнулся Николь, кидаясь вниз по деревянной лестнице к сверкающей в лучах солнца кромке воды, окаймлённой белой пеной по песчаному берегу. Когда Ричард с Кайтлин догнали его, мальчишка уже стягивал с себя одежду. Прохладные солёные волны накатывались на его мраморные босые ступни, обдавали брызгами, щекотали горячую кожу. — Вода холодная, — разочарованно выдохнул мальчик, заходя по щиколотку. — Ой, да брось, когда это нас останавливало? — хмыкнул подошедший со спины Кайтлин и с разбегу кинулся в океан, передавая частичку уверенности и Никки. Мальчишка улыбнулся и тоже начал заходить в воду, повизгивая от холода. — К вечеру прогреется, — развалившись на водной глади в позе морской звезды, пообещал альфа. — Ночью при свете луны будем купаться обнаженными. — Заманчивое предложение, — рассмеялся омега, и, собравшись с духом, нырнул в океан с головой. — А вечером пойдем на общий пляж. Там сейчас Луна-парк приехал! — дождавшись, пока мальчишка вынырнет, отфыркиваясь от воды, размышлял Маркхейм, плавая вокруг него голодной акулой. — А завтра утром поедем кататься на катере.

***

Общественный пляж был гораздо уже, лишённый песчаных дюн, зато с большим количеством шезлонгов и деревянных беседок. Шум аттракционов, смех и громкая музыка заглушали приятный шум океана, но Никки нравились эти перемены. Хотя уже было за полночь, родители и Кай решили съездить в этот Луна-парк, давая мальчику накататься от души, хотя и сами были не прочь развлечься. За рулем сегодня был Маркхейм, поэтому Элли с Ричардом купили себе по банке пива и, оставив Николь на Кайтлин, уединились на берегу. Повсюду сияли неоновые огоньки, весёлые голоса погружали в приятную атмосферу праздника. Омега купил себе сладкую вату и потащил мужчину на карусель, куда уже стояла огромная очередь. Получив свои билетики, они запрыгнули в кресла, и механизм завёлся, набирая обороты. Карусель вертелась с бешеной скоростью, вызывая головокружительный восторг и сладостный томительный страх. Потом они отстояли в очереди на машинки. Каю тоже доставляло удовольствие это глупое детское развлечение, и он с азартом вел автомобильчик, обгоняя омегу. Никки же сбивал всё, что попадалось на блестящие азартом глаза. Затем — комната смеха, где они хохотали над каждым зеркалом, устраивая конкурс «кто будет выглядеть глупее». Наконец-то они остановились у чёртового колеса, переливающегося яркими огоньками на фоне черного неба с клочьями серых облаков. Странно, но на колесо очередь была совсем небольшая. Получив билеты, они перешагнули через невысокий бортик и сели на сидения, друг напротив друга. Контролер закрыл выход цепочкой и кабинка оторвалась от земли, медленно поднимаясь вверх. Никки откинулся на пластмассовую спинку, запрокидывая голову в возвышающееся купольное небо, улыбаясь тому, как лицо приятно холодит океанский бриз. Колесо поднимало их всё выше и выше, открывая вид на залитый бледным лунным светом океан. Волны были так похожи на жидкое оксидированное серебро, что Николь замер, поражённый дивной красотой. Внизу простирался парк аттракционов, кишащий сейчас маленькими, как муравьишки, людьми. Их кабинка достигла пика и теперь колесо плавно опускало их вниз, в разлившееся море огней. Мальчишка обернулся, восторженно мерцая каждой клеточкой своего молодого пленительного тельца, и наткнулся на хищный волчий взгляд, что неотрывно, по-звериному, ловил каждое его движение, каждую его улыбку, каждый его вдох. Страшно и волнительно было осознавать, что все это время альфа был пленен им, дивной непорочной жемчужиной, что смотрел не мигая, не отрываясь, не выражая никаких эмоций, кроме выжигающего безвольное тело желания. Николь нервно улыбнулся, глубоким, бессознательным инстинктом чувствуя, что лучше сейчас помолчать, потому что эти широкие кисти рук, покоящиеся в сцепленном замке, склоненная голова, нахмуренные брови и мерно вздымающаяся от дыхания грудь — все это сейчас работает над тем, чтоб не причинить вреда маленькому сокровищу, чтоб взять под контроль чертов инстинкт: догнать, прогнуть, подчинить. Никки отвернулся, закусив губу. Когда кабинка достигла платформы, немного раскачиваясь, Кайтлин выбрался первым и подал руку омеге. — Тебе понравилось? — без улыбки, слишком строго, спросил альфа, когда они оба твердо стояли на земле. Он все не спешил отпускать теплую омежью ладонь, покоящуюся в его грубой руке. Бархатная мальчишечья кожа была такой приятной на ощупь, а аромат истинного дурманил сознание. Николь сверкнул глазами и вдруг приподнялся на носочки, коротко целуя мужчину в щеку.

***

Никки быстро натянул на себя плавки, а поверх них шорты, потом футболку, и, завершая наряд, бейсболку, чтоб защититься от палящего солнца. Было ещё раннее утро, но жара уже стояла невыносимая, согревая остывший за ночь океан. Ночью, к слову, они так и не пошли купаться: Элли боялся акул, гигантских спрутов, электрических скатов и всего на свете, запрещая сыну лезть в воду в полной темноте. Немного поспорив, мальчик сдался. Когда он дошёл до причала, катер уже был спущен на воду, и все собрались, ожидая только его. Ричард устроился за штурвалом, Элли рядом с ним, а Кайтлин свесился с борта, пропуская нептуньи пряди сквозь пальцы. На глади играл прохладный ветерок, пускающий по зеркальной поверхности рябь. Бриз остужал разгоряченную от солнца кожу, трепал волосы и задирал одежду, щекоткой проходясь по ребрам. Волны спокойно и величественно накатывали на причал, покачивая катер. — Все на месте, — улыбнулся отец, когда Никки забрался на борт, и завёл двигатель. Мотор приятно зарокотал, медленно отчаливая от берега. Катер рванул вперёд, шлёпая днищем по лазурной воде. Ричард покрутил руль, разворачиваясь по широкой дуге, так что всех наклонило в правую сторону, едва не выкидывая за борт. Николь рассмеялся, подставляя лицо ветру, зажмурился на яркое солнце и буквально млел от прохладных брызг, летящих из-под махины, несшейся с бешеной скоростью по волнам. Катер замедлил ход, а вскоре вовсе стал дрейфовать. — Кто хочет поплавать? — спросил Ричард, разворачиваясь к остальным. — Еще спрашиваешь! — завопил Никки, поспешно стягивая с себя одежду и с разбега бросаясь в холодную воду. Он очень хорошо плавал, чувствуя себя маленькой глупой рыбкой, разрезающей течение. Вздымавшиеся вокруг волны сверкали под солнцем. Мальчик вдохнул в легкие воздух и скрылся под гладью, сильными рывками двигаясь параллельно течению. Вынырнув через пару секунд, он с удовольствием глотнул живительный кислород и прислушался к ровному плеску. Катер бесшумно колыхался в пяти метрах от него. Перехватив изучающий взгляд Кая, он загадочно улыбнулся, удерживая зрительный контакт, и, воспользовавшись тем, что родители заняты спором о том, что приготовить на обед, подплыл ближе, стараясь создавать как можно меньше шума. Вцепившись руками в борт, он подтянулся повыше, подобно русалке, делая вид, что хочет что-то сказать Маркхейму на ухо. Мужчина нагнулся к нему, продолжая улыбаться, но Николь ничего не сказал. Он только коротко поцеловал мужчину в приоткрытые губы, невинно касаясь на какие-то бесконечные мириады рассыпавшихся мгновений, и резко ушёл под воду, смутившись от своих же действий.