То, за что стоит бороться

— Сынок, я думаю, нам нужно поговорить, — улыбнулся Элли, заходя в комнату Никки, и тщательно закрывая за собой дверь. Омега отложил книгу, которую читал, в сторону, и удобнее сел на кровати, освобождая отцу место рядом с собой. — Ты уже почти взрослый, — вздохнул мужчина, складывая руки на груди. — В любой день у тебя может начаться течка. — Па-ап! — мучительно краснея, протянул Николь. Ему было неловко обсуждать с кем-либо эту тему. Он подтянул колени к подбородку и принялся перебирать бусинки на порядком растрепавшемся браслете. — И всё-таки, это важно, мы должны всё с тобой обсудить! — нахмурился Элли, строго взглянув на сына. — Кайтлин сможет прилететь только в январе, но до того ещё три месяца. Я боюсь, что он не успеет… Ты меняешься. Помолчи! Я знаю о чем говорю. Никки отвел глаза, не зная, куда себя деть от смущения. Ему не хотелось обсуждать столь деликатные темы. Он даже думать о них не хотел! Вот с Каем он бы поговорил, обязательно поговорил бы, только когда он пытался поднимать такие важные вопросы, альфа уходил от ответа, переводил разговор в другое русло и вообще вел себя странно. — Ты прекрасно знаешь, как реагируют на течного омегу другие альфы, а ты, к тому же, не помечен. Если всё начнется в школе, ты должен будешь позвонить папе, мне или вызвать такси для омег и быстро приехать домой, — продолжал рассказывать отец. — Если Кайтлин уже приедет, то проблем не будет вообще никаких. Но если нет… — Пап, я смогу пережить всё сам! Николь пытался придать голосу уверенности, хотя сам в свои же слова не верил. Он слышал истории и знал, что порой у омег останавливалось сердце от перегрузок или же наступала кома от количества гормонов, но в любом случае хорошим это никогда не заканчивалось. — Не знаю. Переживать течку без альфы очень сложно, — печальным голосом протянул Элли. Он заведомо знал, что не позволит сыну переживать ее в одиночестве и вызовет специальные службы, за что Николь вряд ли когда-нибудь простит его. — Тебе будет очень плохо, сынок. — Я обещал хранить верность Каю! — нахмурился мальчишка, сцепляя руки в замок. — И я надеюсь, что он успеет.

***

21 ноября — И где же твой альфа? — издевательски протянул Рэм, перегораживая Никки дорогу. — Нет защитничка? — Дай пройти! — рассержено зарычал омега, отпихивая от себя альфу. Парень покачнулся, но не отошёл. От него разило алкоголем, а расширенные зрачки говорили о многом. — Ой, котеночек показывает коготки? — Рэм рассмеялся и его дружки повторили за ним, хохоча над тупой шуткой, как какая-нибудь стая гиен. Омеге надоело болтать, и он решил действовать. Схватив альфу за руку, он резко выкрутил её, но двое других уже набросились на него и повалили на пол. Николь укусил одного за палец, пнул ногой кого-то в живот, хотя намеревался попасть в пах. После пяти минут возни, его всё-таки смогли уложить лицом в пол, полностью обездвижив. Николь сцепил зубы, твёрдо решив: что бы не происходило — он не издаст ни звука. — Как думаешь, твой Кай очень расстроится, если, когда он приедет, на тебе уже будет метка? — хмыкнул Рэм, приподнимая голову омеги за волосы. — Какой ты милый, когда сердишься! — Да пошёл ты, — процедил Никки и тут же задохнулся от боли. Один из державших альф ударил мальчишку кулаком в бок. Все происходило слишком быстро, а он был слишком слаб. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы тебя поимеем толпой! — ухмыльнулся Рэм. Умом Николь понимал, что это пустая угроза и максимум на что способны эти ребята — избить до полусмерти, но поджилки всё равно затряслись. — У тебя… — с трудом выдавил из себя мальчишка, с ужасом понимая, что нарывается, но остановиться не может. — …кишка тонка. — Допустим, — задумчиво согласился парень, высокомерно глядя на омегу сверху вниз. — Но что мне мешает сделать так? И он с силой пнул парня в живот острым носком ботинка. Никки застонал, чувствуя пульсирующую боль, хотя эта боль показалась ему цветочками, ведь после первого удара посыпалась целая серия. Большинство из них приходились на нижнюю часть живота, бока и бёдра. Это было неправильно, это было омерзительно. Альфы никогда не позволяли себе такое обращение по отношению к тем, кого должны были защищать и оберегать. Омега зажмурился и сжался, с силой закусив губу, чтоб отвлечься от этих ударов и не закричать, не зарыдать, не выдать своего ужасного состояния. Его мутило, он был на грани истерики, обморока. Было ощущение, будто он от отчаянья сейчас, как какой-нибудь Халк, превратится в жуткое чудовище, вырвется из лап садистов и раскрошит Рэму череп. Но ничего не происходило. Губа треснула под натиском зубов, что терзали её, кровь попала в рот, и Николь захрипел от боли и обиды. Казалось, что всю нижнюю часть тела погрузили в кипяток. А потом смех альф потонул в звучащем в ушах мальчика монотонном эхо. И всё погрузилось в липкую темноту.

***

Словно в тумане Никки видел склонённое над ним заплаканное лицо Элли. Слёзы ещё текли по его красивому лицу, но он широко улыбался. — Он приходит в себя, — услышал омега голос Ричарда, и через секунду заметил его возле двери. Стоп. Белый потолок. Белые стены. Кровать. Отец плачет. Он в больнице?! Ощущение сонного покоя сменилось удушающей паникой. Он резко попытался сесть, но движение отдалось резкой болью в животе. Омега задохнулся и скрутился на кровати, глотая ртом воздух. Элли вскочил на ноги, не зная, куда кидаться. К Николь подбежал молодой врач, хватая парня за плечо и заставляя лечь ровно. — Тс-с, — ласково проговорил этот приятный альфа. — Всё хорошо, лежи спокойно. Действие лекарств скоро прекратится, и ты сможешь нормально соображать. — Па-ап, — позвал отца омега, желая найти в нём поддержку. От препарата, которого ему вкололи, голова была тяжелой, а мысли спутывались. Клонило в сон. — Всё хорошо, всё хорошо. — Элли немного сжал ладонь сына. — Ты можешь рассказать нам, что произошло? Утром тебя нашёл учитель математики в мужском туалете. Ты был без сознания… Он вызвал скорую и… — Я подрался, — поджал губы Николь, стараясь не выдать себя слабаком. — Нет, тебя избили, — сухо произнёс молчащий до сих пор отец-альфа. — И лучше бы тебе сказать, кто это сделал. — Да, их было больше, но это была обычная драка! — парировал мальчик, понимая, что несёт полную чушь. — Кому-то ударил я, кто-то мне… Ричард сжал кулаки от злости, не зная, куда её выплеснуть. — Ты не понимаешь, идиот! — повышая голос, пытался донести он до сына истинную суть вещей. — Они избили не кого-нибудь, а омегу! Омегу, понимаешь? Здоровые лбы избили омегу! Я бы ноги им поотрывал! Я никогда бы не додумался поднять руку на существо, слабее себя. А они… Глухо выругавшись, мужчина вылетел из палаты, чтоб ненароком кого-нибудь не убить. Например врача, который и так пытался слиться со стеной. — Сынок, ты должен сказать нам, — серьезно заявил Элли, поглаживая мальчишку по волосам. — Они нанесли тебе тяжёлые травмы. Могут быть последствия. — Последствия? Травмы? — Николь коснулся языком ранки на губе, которую прокусил сегодня. — Я не понимаю… Тяжелый вздох со стороны врача привлёк внимание омег. Мужчина отвел глаза и ничего не сказал, но Никки дураком не был. Он сумел сопоставить боль в животе, этот сочувствующий взгляд папы, врача… Дело было плохо.

***

1 декабря Николь 17 лет Первый день зимы. Наконец-то Николь выписали из больницы и отец отвёз его домой. Живот всё ещё болел, и порой судороги скручивали мальчика, когда он резко вставал с кровати, но врачи говорили, что всё это пройдет, хотя омега понимал, что ничего уже не будет. От него скрывали правду. Элли говорил, что немного повреждены внутренние органы, что все это ерунда, что все это лечится, но Никки чувствовал себя бесполезным. Пустым, как воздушный шарик. Зачем он такой нужен Кайтлин? Может он все додумал? А вдруг все действительно не так страшно? Никки боялся, что когда-то его истинный захочет детей, а омега просто не сможет ему их дать. Что тут говорить, мальчик уже хотел детей, хотел пышную свадьбу, медовый месяц, брачную ночь. Хотел и боялся, накручивал себя, что путь в счастливую семейную жизнь для него закрыт. Пока он был в больнице, на соседней койке лежал беременный омега, которого лечили от какой-то там болезни почек. Он был чуть старше Николь, и поэтому парни подружились, проводя скучные вечера в больнице вместе. Никки смотрел на его живот, а у самого внутри всё скручивалось от боли и осознания того, что он никогда не сможет произвести на свет чудо. Его не пугали ни токсикоз, ни роды, ни сложности в воспитании ребенка. Лишь бы он мог… И потом, ночью, мальчик долго рыдал в подушку, проклиная Рэма и его дружков в содеянном. Он не хотел возвращаться в эту школу, и Элли пообещал, что они сменят ее. Быть может, он и сам не хотел знать правду, а потому не спрашивал у родителей и врачей напрямую, сможет ли он иметь детей, но от этого лучше или хуже не становилось. Было стандартно плохо. Он давил в себе эмоции, разговаривая с Кайтлин по телефону, в сотый раз уверяя, что у него все хорошо. По спокойному тону Маркхейма было понятно, что ему ничего не известно. В этом он был солидарен с родителями. Зачем рассказывать ему то, на что он уже не сможет повлиять. Зачем тревожить, когда все равно ему придется принять страшную правду. Дома было холодно и пусто. Нэнси переехала жить к своей девушке, хотя отец успокоился, и они даже смогли помириться. Просто сестра всегда стремилась к самостоятельности, да и проводить больше времени с любимой тоже хотела. Никки был рад за нее, но как же чертовски не хватало ее присутствия, голоса, запаха. Мальчику казалось, что он потерял что-то важное. Уже который раз он терял кусочек себя. Поужинав, Николь поднялся в свою комнату и засел за уроки, пытаясь догнать то, что пропустил. Но сегодня учиться почему-то никакого желания не было. Оставив математику до лучших времен, он спустился по лестнице, чтобы сделать себе чай, но замер на половине пути, услышав, что на кухне разговаривают родители, понижая голос до шепота. Никки замер, прислушиваясь к разговору. Он не любил подслушивать, но почему-то решил не выдавать своего присутствия. — Я должен срочно лететь в Хельсинки. Маркхейма необходимо немедленно вытягивать оттуда! — шептал Ричард, и голос его был переполнен тревогой. — На какой срок, милый? — горько выдохнул Элли. — А если и тебя тоже там… — Послушай! Он не мог выводить эти деньги! Я знаю Кая! Ну посуди сам, какие взятки? Зачем? Да он никогда бы не стал рисковать миллионами ради несчастной сотни тысяч баксов. Он на чистом бизнесе зарабатывает столько, сколько на грязном никогда не заработает, просто потому что это чертова Финляндия! — Я знаю, Рич, знаю. Езжай, конечно. — Чёрт, Эл, а что если его посадят… Николь прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Весь мир завертелся перед глазами, и он с трудом заставил себя вскарабкаться по лестнице и доползти до комнаты. Дрожащими пальцами набрал номер, но равнодушный голос сообщил, что абонент временно недоступен или вне зоны действия сети. Внутри все сжималось и корчилось, как в огне. В сотни, в тысячи раз хуже чем от ударов.

***

3 декабря Элли не скрывал от Николь правду. Он сам пришёл к мальчику в комнату и рассказал то, что Никки и так подслушал до этого. Родители уехали в Хельсинки, оставив сына на Нэнси, и наняли Маркхейму лучшего адвоката. Они ломали голову над тем, кто же мог подставить Кайтлин, но на ум ничего не приходило. Казалось, что все их сотрудники кристально чисты, хотя было ясно, что кто-то метил на место Кайтлин. Ричард предположил, что этот кто-то вообще решил подорвать компанию, лишив её верхушки. Все держалось на Маркхейме, и Ричард действительно доверял ему больше, чем кому либо. Одна подпись могла перечеркнуть семейный бизнес, а такая глупость как коррупционный скандал… Николь сходил с ума от волнения. Собственная проблема с бесплодием отошла на второй план, все его мысли занимал только его альфа. Как так получилось? Это не могло произойти с ними! Нет! Ведь Кай всегда был осторожный, ему незачем брать взятки. Он ведь первоклассный юрист, он ведь сотню раз все перепроверит, прежде чем проворачивать! Никки думал об этом все время, и засыпая, и просыпаясь, и завтракая, и шагая в школу. Рюкзак был на удивление легкий, и мальчик подозревал, что половину книг он забыл дома. Зима в этом году была холодная, ледяная корка уже покрыла улицы, а снежные сугробы возвышались на каждом углу. Близилось рождество, но предпраздничная атмосфера только нагоняла на омегу еще большую тоску. Семейный праздник, который он скорее всего будет вынужден провести в одиночестве. Нэнси проводила все время со своей девушкой, и ее можно было понять. У них любовь, у них отношения, и, может, оно и к лучшему, что она не лезла к брату с разговорами и расспросами. Работала снегоуборочная техника, люди с лопатами расчищали дорожки и густо посыпали их солью и песком. Николь пнул кусочек льдинки и остановился, подставив лицо холодному зимнему солнцу. Ничего не радовало в этот день. Как и в предыдущие. Как и в последующие. Кайтлин должен был прилететь пятнадцатого января, но из-за следствия, которое велось чертовски долго, вряд ли сможет приехать и на день рождения Никки — третьего февраля. Омега тяжело вздохнул, задыхаясь от накатившего отчаяния. Ещё и этот светский вечер, чтоб его! Дело в том, что семья Олару ежегодно устраивала вечеринки для высшего общества. В связи с семейными обстоятельствами, они могли бы и отменить всё, но сейчас как никогда нужно было показать, что их компания по-прежнему сильна и готова к конкуренции. Завтра вечером Нэнси и Николь придётся руководить мероприятием без родителей, объясняя каждому, что Ричард и Элли уехали в Хельсинки по работе, а с Кайтлин Маркхеймом случилось недоразумение. Конечно же, все великосветские люди были уже осведомлены в проблемах семьи. Никки покрутил головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и ускорил шаг, чтобы не опоздать в школу. Учебное заведение он пока не сменил, решив доучиться до зимних каникул. Действительно, что может изменить один месяц? Он и сам не хотел уже убегать, трусливо поджав хвост. Если Кай сильный ради него, то и он должен быть сильным ради Кая. Ну месяц, ну два, ну полгода. В итоге все равно правда восторжествует, и тогда он вернется. Вернется, и они будут вместе! Николь уже действительно сильно опаздывал на урок, поэтому в класс влетел со звонком. Школа бурлила, активно что-то обсуждая, и омега остался незамеченным, бочком пробираясь к своему месту. А, понятно, почему все шумят, хотя звонок уже прозвенел. Учитель — немолодой бета, разговаривал по телефону, активно жестикулируя руками. Этот разговор может затянуться надолго, возможно, на целый урок. Поэтому физику в их школе не знал никто. — Никки, ты слышал, что планируется поездка на зимних каникулах в Прагу? — обратился к мальчику одноклассник. — Я всё равно не поеду, — вяло отозвался омега, не вникая в подробности. Он не хотел, чтобы кто-то знал о его переходе в новую школу. Через пятнадцать минут учитель закончил разговор и призвал учеников к тишине. Начался скучный урок, который никто не слушал и не конспектировал. Кайтлин хорошо знал физику. Он вообще все знал. Он такой умный и взрослый, и вряд ли теперь ему будет нужен дурацкий бесплодный омега. Пустоцвет. Слабак. Николь положил голову на парту, прикрывая глаза. Тоска сжирала. А потом отступала и омега хотел дать себе пощечину, чтоб очнуться и вновь верить в хорошее. Он себя не очень хорошо чувствовал, в теле поселилась какая-то слабость, а живот скручивали лёгкие спазмы. Сослав всё на травму, которую он получил, Никки пережил физику и вместе со всеми отправился на историю. Историком у них была милая женщина-омега. Её все любили за умение заинтересовать учеников и найти с ними общий язык, но сегодня Николь почему-то никак не мог собрать мысли в кучу и вникнуть в тему. Положив подбородок на скрещенные руки, мальчик пытался слушать лекцию, но в голове крутились то странные образы из прошлого, то отрывки фраз, то странные фантазии, а спазмы тем временем всё усиливались, да и одноклассники начали странно коситься, оборачиваться, по животному принюхиваться. Затем была биология. Примерно посреди урока омега вдруг с ужасом осознал: началась течка. Он осознал это слишком поздно, когда в штанах стало тесно, а между ягодиц липко и горячо. Возбуждение накатывало волной, все чувства обострились, так что прикосновение ткани приносило только раздражение и боль, а запахи… они сводили с ума, а особенно тот факт, что не чувствовалось среди этой смеси цветочных, конфетных, металлических, одного конкретного аромата — аромата дождя, весны и апрельского вечера. Расфокусированным взглядом парень смотрел на доску, но перед глазами всё расплывалось и он не мог разобрать ни слова. Жарко. Как же чертовски жарко. Убрав со лба прилипшую прядь, Николь закусил губу и тихонечко простонал, сжимая ягодицы, чтоб хоть как-то уменьшить бешеный зуд от выделяющейся смазки. Он откинулся на спинку стула, борясь с желанием выскочить из кабинета и убежать домой. Нужно было потерпеть немного. Ещё чуть-чуть… Едва прозвенел звонок, омега вылетел из кабинета, мечтая поскорее оказаться на улице. Воздух вокруг него уплотнился, тело источало сладкий аромат, который он сам не ощущал, но из-за которого все альфы, находящиеся от него на расстоянии пяти метров, обернулись кто с интересом, кто с похотью во взгляде. Сильнее сжав лямку рюкзака, он кинулся к лестнице, стараясь не обращать ни на кого внимания. Голова кружилась, его немного занесло и он больно ударился плечом о стену. Чьи-то сильные руки схватили его, приподнимая, заставляя подняться на носочки. Запах альфы ударил в нос, и Никки застонал, не сдержавшись. Над ним нависало довольное лицо Рэма. — Отвали… — прошептал омега, вцепляясь пальцами в удерживающую его руку. — Какая неожиданность, у нашего малыша началась течка. А я думал, что отбил тебе все органы, отвечающие за… Договорить ему не дал слабый удар со стороны Николь. Мальчик врезал кулаком альфе в скулу, и хотя он был обессилен, он не промазал. — Милый мальчик, — процедил сквозь стиснутые зубы Рэм. — И всё-таки, ты слабак, хоть и не настучал на нас, как я ожидал. Может понравилось, а?.. — Олару! — визгливый голос ненавистной директрисы сейчас казался самым желанным. Николь оттолкнул от себя руки альфы, взглянув на женщину с мольбой. — В мой кабинет, — крикнула она и зашагала по коридору. Больше Никки никто не останавливал, а он старался не отставать от мисс Смит. Уже в её кабинете, ёрзая на стуле, омега выслушивал нотации, которые шли вскользь его восприятия, но был счастлив, что директриса появилась вовремя и его не успели уволочь в какой-то тёмный угол. — Я вызвала вам такси, Николь. Не появляйтесь в школе до тех пор, пока течка не прекратится. Как вы вообще додумались явиться сюда сегодня?.. — Я не знал, — прошептал мальчик, мученически возведя глаза к потолку. — Честно! Извините, я не хотел… — Да ладно уж. Такси под школой, вас проведёт мой секретарь, — бухтела женщина, и, дав распоряжение секретарю — молоденькой девушке омеге, заперлась в кабинете. До машины они добрались без приключений. Водитель — безразличный ко всему бета — сухо спросил адрес и завёл двигатель. Уже дома омега выпил две таблетки, которые оставил ему на всякий случай Элли, и увалился на кровать, надеясь немного поспать. Завтра вечером ему нужно будет идти на светскую вечеринку…

***

Проснулся Николь с твёрдой уверенностью ничего не рассказывать родителям. Во-первых, они все равно ничем не смогут помочь, во-вторых, они должны быть полностью сосредоточены на том, чтобы вытянуть Кайтлин из тюрьмы. К тому же, Элли запретит ему идти на вечер, а оставить сестру одну с этими толстыми котами, Никки не мог. Выпив ещё две таблетки, он почувствовал, как спазмы медленно затихают, а возбуждение постепенно спадает. Есть не хотелось, зато безумно хотелось отправиться в душ и сменить одежду, потому что нижнее белье было уже насквозь мокрое. Таблетки блокировали все чувства и если вчера он хотел прикоснуться к себе, а может даже… да что уж тут скрывать, засунуть в себя что-нибудь потолще, чтоб было натянуто до предела и горячо, то после препарата сама мысль о подобном вызывала лишь отвращение. В ванной Никки провел ладонью между своих ягодиц, с удивлением рассматривая оставшуюся на пальцах прозрачную смазку. Неужели её запах так привлекает альф? Да, пахла она сладковато, немного напоминала малину, но ничего особенного омега не заметил. Почему-то в голову лезли мысли о том, что Маркхейм никогда не говорил, как он, Николь, пахнет. Может быть, никак? Или слишком слабо, чтоб сводить с ума. Ну, раньше, до течки, разумеется. Сделав воду попрохладнее он принялся отмывать от себя всю грязь. Таблетки, к сожалению, снимали напряжение всего на пару часов, а потом снова начиналась пытка. Но пока что мальчик наслаждался этой передышкой и даже немного повеселел, хотя мысли о предстоящей ночи омрачали его настроение. Более четырех таблеток в день нельзя, иначе могут быть последствия. — Какая мне разница теперь? — фыркнул он, намыливая волосы шампунем. — Я всё равно уже бесполезный…

***

3 декабря Хельсинки Кайтлин мерил шагами камеру, то и дело нервно закусывая губу и кидая взгляд на своего сокамерника — молодого бету, попавшегося на краже. — Чего ты носишься? — пробурчал парень, прислонившись спиной к стене. — Выпустят тебя скоро, если невиновен. Этот финн неплохо знал английский, с ним можно было даже поговорить. — Ты не понимаешь! — мотнул головой альфа и ударил кулаком по стене. — Я чувствую, что с моим омегой что-то происходит! Ему плохо! А я… — Ты всё равно ничем не сможешь помочь, — равнодушно произнёс бета. — Я могу попробовать связаться с его родителями и… — Успокойся, скоро придёт твой адвокат и вы обо всём поговорите. — Финн лишь отмахнулся. — А вы с твоим омегой женаты? — Ему семнадцать, — вздохнул Кайтлин, шагая из угла в угол. — Я сделаю ему предложение, как только он окончит школу. — Ого! Да ты педофил! — присвистнул бета. — Эй, за языком следи! Я его и пальцем ещё не трогал! — Так может, ты чувствуешь, как у него течка началась? Если вы истинная пара, конечно. Маркхейм замер посреди камеры. Сердце пропустило удар. Финн прав.

***

4 декабря Такое бывает. Ты думаешь, куда уже хуже, а жизнь издевательски даёт понять, что хуже может быть. Всегда может быть хуже. Соваться на светскую вечеринку без сопровождения хотя бы одного альфы было несусветной глупостью, грозящей вылиться в большие неприятности. Нет, конечно же, сестра была альфой, но она была его сестра, а это во внимание никто не брал. Да и не догадывалась она ни о чем. Не зря же Никки держался от нее подальше весь вечер и травил себя таблетками, превышая дневную норму, лишь бы только она не чуяла запаха течного омеги. Почему он так поступал, мальчишка не смог бы ответить ни за что. Может не хотел оставлять ее одну, а может просто слетел с катушек и «будь что будет». Поэтому, проглотив очередную порцию откровенной отравы для омежьего организма, Никки облачился в парадный костюм и потащил своё бренное тело в ресторан, где был организован вечер. Все угощения, алкоголь, музыкантов и ведущего, заказывали родители, поэтому от Николь там требовалось только присутствие. Поднимаясь по бетонной лестнице, он поймал себя на мысли, что мог взять с собой кого-то из друзей, чтобы было не так скучно, но не взял. Почему? Потому что не мог думать ни о чем, кроме как об истинном, которому в сотню раз хуже, возможно. Мальчишка отдал пальто гардеробщику и, пригладив волосы, прошёл в зал. — Добрый вечер, — поздоровался он с немногочисленными гостями. Ещё не все пришли. — Рад видеть вас! Ему казалось, что мероприятие будет длиться вечность. Он уже устал обсуждать искусство, светские новости и погоду с одинаковыми на лицо гостями, и, хотя темы были неинтересны обоим сторонам, они продолжали говорить, потому что так было принято. Николь говорил текст, который выучил ещё давно. Отец-альфа с самого детства натаскивал сына в этом деле. Зал быстро наполнялся людьми. В основном это были уже немолодые пары со своими отпрысками, облачённые в старомодные фраки. Женщин было мало, гораздо больше было кукольных мужчин-омег, сопровождавших своих мужей-бизнесменов. Приклеив на лицо улыбку, Николь продолжал отвечать на однотипные вопросы, смеяться над тематическими шутками и выслушивать советы подвыпивших альф о выборе пары. Нэнси мелькала где-то на горизонте, он то и дело выхватывал взглядом из круговорота пестрых платьев ее изумрудное, строгое. — Ты совершил весьма необдуманный поступок, придя сюда… — прозвучал чей-то голос над ухом и крепкая рука схватила его за предплечье, почти грубо заставляя обернуться. Омега вывернулся, взглянув на собеседника. Им оказался молодой альфа — сын известного банкира. — Вон те парни, — продолжал шептать он, взглядом указывая на группку ребят, стоящих неподалеку, — уже положили на тебя глаз. Действие твоих таблеток заканчивается, твой запах уже кружит голову всем. Позволь находиться рядом, чтобы не случилась беда? Никки нахмурился, закусив губу. Ему не нравилась эта ситуация, масляные взгляды альф и перспектива быть зажатым в каком-нибудь тёмном уголке. Вся торжественность и спесивость тут же исчезали, когда на передний план выходили инстинкты. — Хорошо, — согласился мальчишка. Его руку отпустили, и он смог повернуться к собеседнику лицом. — Я Джейк Тайлер, — представился парень, улыбаясь. На вид он был немного старше Никки, довольно симпатичный и одет со вкусом. — Николь Олару, приятно познакомиться, — произнёс омега, замечая, что Джейк не сводит с него глаз. До самого завершения вечера он не отходил от Никки ни на шаг, и омеге стало стыдно за это. Вдруг кто-то из гостей подумает, что они вместе, и расскажет Кайтлин? Хотя, наверное, Маркхейму будет по барабану, с кем мальчик проводит вечера, после того, как он поведает о своем бесплодии. Альфа ждал семнадцать лет, пока его истинный подрастет, а теперь что? Все зря? Некому будет передать состояние, опыт, любовь и ласку. — Я на машине, — сообщил Джейк, помогая омеге натянуть пальто, когда они попрощались со всеми и покинули зал. — Я подвезу тебя к дому? — Буду признателен, — шумно выдохнул Николь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Возбуждение стало болезненным, член ныл, а между ягодиц было липко от смазки. Не так невыносимо, как в первый день, но что-то подсказывало Никки, что все это только начало. Они спустились к машине, но Николь даже не смог бы запомнить её цвет, не то что марку или номер, как всегда советовал Элли. Перед глазами двоилось. Он пошатнулся, неловко вцепившись в рукав куртки Тайлера. — Извини, — пробормотал он, мучительно краснея то ли от стыда, то ли от жара. Джейк приобнял его за талию, подводя к пассажирскому сидению, и открыл дверь, а после помог омеге сесть. Мальчишка немного сполз на сидении, чтобы уменьшить трение, и застонал от отчаянья. Весь салон пах альфой. Но не тем альфой. Не тем! — Диктуй адрес, — запрыгивая на водительское место, парень завёл двигатель и медленно вырулил с парковки. Ехали они в полной тишине, прерываемой лишь шумным дыханием омеги. Джейк нервно барабанил пальцами по рулю, то и дело кидая заинтересованные взгляды на мальчишку. Ему было тяжело сдерживаться. Хотелось остановить машину, вытащить парня из салона и разложить его прямо на капоте, чтоб он кричал его имя, выгибался… Остановившись под подъездом элитного дома, Тайлер выскочил из машины, открывая омеге дверь, но Николь не мог пошевелиться, пребывая далеко отсюда. Чертыхнувшись, он расстегнул ничего не соображающему парню ширинку и засунул руку внутрь, прикасаясь к набухшей головке. Первое прикосновение его пальцев заставило мальчишку задохнуться и начать активно сопротивляться, но он тут же прекратил, не смея противиться природе. Джейк принялся поглаживать его плоть, хотя это было делать проблематично, ввиду того, что джинсы мешали движению, но Никки все равно конвульсивно схватил его за руку и напрягся, кончая. — Вот теперь ты можешь сказать мне куда тебя нести, — игриво улыбнулся Джейк, демонстративно облизывая пальцы, вымазанные в сперме омеги. Он позволил себе такую шалость — минимум из того, что невыносимо хотелось сделать. — Я сам дойду! — вскрикнул Николь, смущенный и испуганный. Эта маленькая сценка больно ударила его по щекам, заставляя очнуться, но сильные руки уже подхватили его, будто он был пушинкой. — Не дёргайся, — процедил Джейк. — Мне сложно сдерживаться. Никки замер, позволяя нести себя. Его поставили на ноги только на пороге собственной квартиры. Омега долго не мог попасть ключом в замочную скважину, мешало тяжелое дыхание за спиной, и аромат альфы, от которого сносило крышу. Сердце колотилось, болезненное возбуждение сводило с ума, и Николь был на грани того, чтобы прямо сейчас начать стягивать с себя штаны, умоляя взять его, чтоб наконец-то прекратить эту пытку. Это было сильнее его. Это было похоже на обморок, который все наступал. Бросив глупые попытки открыть дверь, он уперся лбом в стену и вдруг неожиданно даже для самого себя зарыдал в голос, буквально воя от страха не сдержаться и изменить Каю с этим Тайлером. Он был в шаге от этого. Внутри все извивалось, душило, жалило, и Николь уже не мог сдерживать это в себе. — Т-ш-ш, — руки Джейка погладили его напряженную спину. Время словно остановилось. Никки замер, с ужасом понимая, как его тело против воли откидывается назад, прижимаясь к торсу альфы. Тайлер склонился к нему, касаясь губами шеи и целуя её нежно, почти невесомо, сжал талию мальчишки ладонями, чувствуя, как тело омеги отзывается на каждое прикосновение. Он уже забыл, где они и кто рядом с ним, зато Николь чувствовал накатывающую панику. Его мозг будто отключился, но какая-то частичка всё-таки вопила о верности истинному, о слове данном Каю. Джейк отобрал у него ключ, спокойно открыл дверь и втолкнул мальчишку внутрь, тут же прижимая к стене, приподнимая его под бедра. Омега закрыл глаза, обхватывая альфу ногами, потёрся промежностью о живот крепкий торс, и из его глаз потекли слезы, которые Тайлер даже не заметил, увлеченно рисуя языком на шее и ключице мальчика понятные только ему узоры. Боль стала невыносимой. Никки резко оттолкнул от себя альфу. Едва ноги коснулись земли, он принялся остервенело терзать пуговицу на брюках. Джейк наблюдал за ним, полуприкрыв глаза. Мальчик был красив, но что-то в его действиях было странное… Когда змейка таки поддалась, и штаны скользнули по стройным ногам вниз, Тайлер нетерпеливо подхватил парня на руки и потащил в гостиную. Николь буквально трясло от желания и ужаса. Если бы ему сказали, что он не сможет контролировать своё тело, он бы не поверил. Опустив свою ношу на диван, Джейк навис над ним, припадая поцелуем к шее, ключице, скользнул вверх, к губам, но Никки дернулся, отворачивая лицо, не позволяя целовать себя. Он старался думать только о Кайтлин, о том, что он скажет, если узнает, что его омега не только бесплоден, но ещё и опустился до того… — Нет! — закричал Николь, будто просыпаясь ото сна. — Пожалуйста, Джейк, не нужно! — Почему? — Тайлер спросил скорее для галочки, чем желал действительно услышать ответ. Он и сам не хотел случайных людей в своей постели, ведь дома его ждал любимый парень. Но противиться природе было сложно. Он никак не мог перестать гладить Никки, забираясь пальцами под рубашку, проводя ладонью по внутренней стороне бедра. — У меня есть альфа! Я обещал, что он будет первым… — прошептал Николь, не в силах остановить бегущие по щекам слезы. Печали? Радости? Да, он рад, что смог остановить бушующее желание. Значит, есть смысл дергать стоп-кран, когда поезд сходит с рельс? — …и единственным. — Я понял, — прошептал Джейк, наклоняясь к нему, вдыхая нежный аромат девственного омежки. — Ты молодец. Я надеюсь, что мой омега поступил бы так же, оказавшись в такой ситуации.