2.
13 августа 2015 г., 18:29
Сегодня ночью Гану Девадан так и не удалось сомкнуть глаз. Печальные мысли не давали покоя молодому человеку. В вечернем разговоре с отцом, уже после того, как разошлись все доверенные, Ларак Джагана Вак выиграл битву, но, не ожидая подвоха от правителя, проиграл партию. Наследнику удалось отстоять жизнь начальника стражи замка Девадан, но опротестовать другое решение отца ему не хватило ни аргументов, ни смелости. Гану винил себя в трусости, ведь он так и не решился честно во всем признаться отцу. С другой стороны, возможно, все же мотив такого решения отца был надуман самим молодым человеком. Вполне может быть Хано прав, когда говорит, что Ларак Джагана Вак преувеличивает возможное негативное отношение отца к особенности сына. И даже если бы Гану раскрылся, то ничего не изменилось.
Адами Девадан едва дождался, когда первое солнце развеет ночную мглу, чтобы прийти в покои к своему другу. Нет, он не вызвал Хано к себе, как полагалось по этикету — это рабы и подчиненные приходят к хозяевам, а не наоборот. Но Гану двигало желание в очередной раз доказать утаваси и окружающим, как он уважает друга, несмотря на его положение в обществе. Это был эмоциональный порыв, свойственный Ларак Джагана Вак только с особенно близкими для него людьми.
Хано уже не спал. Молодой утаваси отличался своей выдержкой — вставал раньше своего хозяина, а ложился лишь тогда, когда убеждался, что покою Гану ничто не повредит. Вчера Ларак Джагана Вак отослал телохранителя раньше, не решаясь встретиться с ним после злополучного приказа отца. Поэтому Девадан сейчас и спешил к другу, чтобы тот узнал неприятную новость от него лично, а не из слухов, наверняка уже разносившихся по замку. Хано недолюбливали многие, за то, что ему позволялось то, чего другие рабы даже не могли помыслить. Телохранитель Ларак Джагана Вак не кичился своими привилегиями и никогда не позволял себе возноситься над людьми его положения, но простого наличия того, что его особо выделяют, делало его ненавистным для многих.
Хано удивился утреннему визиту наследника, и даже пожурил друга за то, что тот унижает себя посещением покоев раба. Утаваси видел, что хозяин чем-то обеспокоен, и попросил его говорить прямо. Гану с волнением и неприкрытым негодованием рассказал телохранителю о том, что отец оставляет Хано с его дочерью, чтобы защищать ее. Акил считает, что сын в состоянии позаботиться о себе сам, к тому же в его окружении лучшие воины Бунипавира, а Ратти сейчас находится в большой опасности, и рядом с ней Джагана хочет видеть лучшего воина, коим и является Хано. Если бы отец так хвалил его друга при любых других обстоятельствах, Гану было бы это в радость, но сейчас все достоинства, которыми так гордился в своем друге Ларак Джагана Вак делали его лучшим кандидатом для охраны дочери Девадан. Это значит, что Хано останется с девушкой, поэтому друзья могут не увидеться долгие месяцы или даже годы.
— Прости, Хано. — Ларак Джагана Вак никогда и ни перед кем не чувствовал себя таким виноватым. Ему казалось, что он предал доверие утаваси — Если ли бы нашел в себе силы признаться отцу в природе наших отношений! Опровергнуть его домыслы, то возможно он бы решил иначе!
— Хозяину не под стать извиняться перед рабом! — строго пресек слова наследника Хано. Молодому утаваси не нравилось, что Ларак Джагана Вак унижается перед ним, слишком он ценил его и уважал.
— Знаешь, друг, что для Ларак Джагана Вак рабом не являешься! — возмущенно воскликнул Гану.
— Знаю, Гану. — понятливо кивнул Хано — Для Ларак Джагана Вак мое положение почти равно его, но не для общества. Знаем законы оба, и должны соблюдать, несмотря на личные эмоции. Приказ Джагана должен быть исполнен, не зависимо от того чего хотят два друга!
Гану, соглашаясь, кивнул. Хано всегда был разумнее Ларак Джагана Вак, когда дело касалось эмоций. Холодный северянин мог любить горячо, но разум его от этого не туманился. Молодой наследник всегда прислушивался к другу в подобных решениях, и Хано часто оказывался прав. В одном только не соглашался с телохранителем адами Девадан — он так и не признался отцу в своих наклонностях. Хано твердил, что отец поймет, но сын боялся, что отношение отца к нему измениться, молодой человек страшился потерять любовь отца. Не расположение и престол, а именно любовь. Он уже потерял доверие сестры, отец – все, что у него осталось. Разумные доводы Хано о том, что Акил Девадан никогда не осуждал подобные пристрастия среди своей знати и людей, Гану не признавал, считая, что не осуждает, не значит понимает.
— Знать должен, Хано, телохранителем Ратти являешься, но не рабом. Все еще принадлежишь наследнику и сохраняешь привилегии. — последнее, что сказал Гану прежде, чем покинуть друга.
Эти слова были важны для обоих молодых людей. Для адами Девадан искупление и хоть какая-то возможность оберечь друга, для утаваси очередное доказательство преданности. Уходя из комнаты Хано, Гану вдруг решил попробовать разыграть еще один вариант, возможно последний шанс оставить друга при себе. Ратти — его сестра, могла сама отказаться от приставленного к ней северянина, и сегодня брат приложит все усилия, чтобы этого добиться.
***
Сачин Джагана тоже сегодня проснулась в жутком расположении духа. Молодой Девадан помешала выспаться непривычно холодная постель, не согретая телом любовника-раба. Ратти сама отказалась вчера от наложника, раздосадованная оплошностью смотрящего за гаремом, предложившего девушке для ночных развлечений Сеона. В последнее время голубоглазый, высокий раб, часто бывал в постели хозяйки, Ратти явно выделяла его среди других, показывая привязанность к умелому и красивому любовнику. Но теперь уже Сачин Джагана не испытывала теплых чувств к красавчику Сеону, не после того как он визжал диким криком, умоляя не убивать его, когда в покои хозяйки пришли враги, не после того как он от страха обмочился на ее кровать, испортив драгоценное мюслановое покрывало.
— Продай Сеона. — с отвращением кинула Ратти смотрящему, и так как настроение ее было безнадежно испорчено, добавила, что не желает видеть никого сегодня ночью.
Однако после завтрака Сачин Джагана приподняла настроение ее рабыня Люрит, сообщавшая новость о том, что Хано станет ее телохранителем. Ама Девадан едва смогла сдержать восторженную улыбку, чтобы не выдать своей радости перед прислужницей. Ратти всегда недолюбливала так называемого друга брата, девушки претило то, что Гану выделяет этого раба над другими. Ларак Джагана Вак добился, чтобы утаваси разрешили носить одежду и длинные волосы, как вольному человеку. Вместо положенной набедренной повязки Хано носил полный комплект одежды, а его клеймо на затылке было спрятано прической, а ведь согласно обычаю рабов-мужчин брили наголо, чтобы принадлежность его к касте невольников можно было легко прочесть. Даже невольные женщины, которым дозволялось носить волосы до плеч, обривали затылок, чтобы знак можно было беспрепятственно рассмотреть, подняв волосы вверх.
Но не только то, что раб был на особом положении, вызывало в Ратти ненависть к нему, а тот факт, что Гану испытывал к нему нежные чувства, в которых так нуждалась его сестра. Однажды наследник имел неосторожность при девушке назвать Хано «братом, которого у него никогда не было». Оскорбление, унижение и боль, которую при этом испытала Ратти не пожелала бы и врагу. То, что было недоступно ей, единоутробной сестре, получал чужеземец-раб. Сачин Джагана много думала о том, что может связывать двух молодых людей, и в те редкие встречи с братом, женская интуиция, наконец, дала ответ на вопрос. Гану никогда не выставлял этого на показ, а, напротив, скрывал от всех, но от внимательных глаз сестры ему не удалось скрыть то, что брат все-таки предпочитает делить постель с мужчинами. Ратти удивилась этому открытию, и некоторое время пыталась найти доказательство собственной ошибки, внимательно исследуя реакцию брата на людей противоположного и своего пола. Специально она подсылала самым красивых рабынь и рабов к Гану, наказывая им сделать все возможное, чтобы соблазнить наследника. На открытые пышные груди и аппетитные формы невольниц брат абсолютно не реагировал, будто не замечая, а вот когда рядом оказывался мужчина, невольно, хотя и пытаясь это скрыть, Ларак Джагана Вак вожделенно скользил глазами по точеной груди, опуская взгляд на прикрытый лишь повязкой пах.
Наконец, Ратти выпала возможность получить свою сатисфакцию за предательство брата — она разлучит его с любовником.
Утреннюю прогулку по саду Сачин Джагана проводила в благодушном расположении духа. Предвкушая грядущий триумф, ама Девадан, уже представляя себе все унижения, которым, травя тем самым душу брата, подвергнет раба. А когда к ее прогулке неожиданно присоединился и сам предмет ее раздумий Гану, сердце девушки забилось еще сильнее. Брат, проявивший неожиданный интерес к ее особе, явно явился просить сестру о каком-то одолжении относительно своего «друга».
— Сачин Джагана. — наследник привычно потянул ладони сестры к груди в знак родственного приветствия.
— Ларак Джагана. — Ратти намерено не стала произносить титул брата полностью, упустив указывающее на то, что он является наследником престола слово «Вак», тем самым унизив его при свидетелях — рабыни и трех стражниках.
Гану сделал вид, что не заметил оговорки сестры, и продолжил нежно улыбаться:
— Можем поговорить наедине, сестра? — адами Девадан указал на скрытую в кустах благоухающей бакани скамейку. Ратти утвердительно кивнула и пошла вперед брата.
Гану не сразу начал разговор, сначала церемонно обменявшись с сестрой замечаниями о погоде и спросив ее о самочувствии.
— Прости, Ратти — неожиданно для девушки произнес Ларак Джагана Вак — Не проявлено было твоим братом должного беспокойства твоей судьбой и радости твоему спасению. В послании с вызовом не было ни слова о происшедшем, а если бы было известно, кинулся бы с объятьями к горячо любимой сестре в тот же миг, как ступил на территорию замка.
— Спасибо, дорогой брат, за теплые слова. — Ратти едва могла сдерживать презрение. Мерзкий манипулятор играл на ее чувствах, стараясь задобрить. Сачин Джагана поняла, что наступило время начать свою партию в этой игре, и ударила — Теперь нет нужды беспокоиться о безопасности сестры. Хано — отличный телохранитель.
Девушка с удовольствием заметила, как дернулись желваки на лице брата. Ларак Джагана Вак едва сдерживался от негодования. Он разгадал ее игру.
— Дорогая сестра, — осторожно начал Гану — Первое, чем займется твой брат — это отмщение за то, что шалам, к великому счастью, не удалось. В этом деле нужны лучшие люди, а Хано лучший солдат армии Бунипавир. Без него в сражении Джагана Вак будет нелегко.
— К чему ведешь, брат, не понимаю! — притворно удивилась Ратти.
— Откажись от Хано! Скажи отцу, что не хочешь присутствия утаваси рядом! Джагана любит сачи и прислушается к мнению дочери. А брат предоставит сестре других, но не менее хороших телохранителей.
— Значит Сачин Джагана может охранять кто попало, а Ларак Джагана Вак лучшие. Кажется, брату наплевать на безопасность сестры. Привык получать лучшее? Привык быть важнее всех? Не стану, как не проси, отступаться от положенного по праву. Хотя бы сейчас.
Ратти уже не сдерживала эмоции. Красивое личико, одинаковое с братом, только более утонченное женственностью его обладательницы, исказилось от выражения гнева и неприкрытой ненависти. Сердце Гану наполнилось болью, молодой наследник понял, что сестра продолжит стоять на своем, слишком хорошо он знал свою упертую двойняшку.
— Что хочет сестра за Хано? — прямо и жестко спросил Ларак Джагана Вак.
— Не сможешь, брат, дать плату за принадлежащую сестре вещь. — холодно ответила Ратти. Девушка отчетливо услышала, как скрипнули зубы наследника после ее слов.
— Хочешь титул Вак, не так ли. — с омерзением кинул брат в лицо Сачин Джагана. Ама Девадан громко рассмеялась:
— Не нуждаюсь в престоле! — зло ответила девушка — Нуждаюсь в безопасности!
Оба, брат и сестра, знали, что последние слова лишь полуправда. Ратти могла получить безопасность и другим способом, но она хотела иметь то, что дороже всего ее брату.
— Разрешит ли Ларак Джагана Вак сестре удалиться, если беседа окончена? — уже спокойно спросила девушка.
Гану обреченно кивнул. Одарив брата триумфальным взглядом, Сачин Джагана, легонько поклонившись, совершила два круговых движения ладонью вверх — знак почтительно прощания и пошла прочь.
— Хано не вещь! — неожиданно крикнул в след сестре адами Девадан — И однозначно не вещь Сачин Джагана!
