Под розовым небом

      Хано, обладающий чутким сном, не услышал, как Ратти покинула постель. Вероятно, сказалась усталость, болезненность, но самое главное - опустошенность после испытанной эйфории. Трудно представить себе большего восторга, чем тот, что испытал Хано, занявшись любовью с Ратти.       Когда Хано проснулся, то сразу огляделся в поисках своей любовницы, а увидел девушку уже надевающую свою тунику. Ратти была прелестна, ее совершенно не портили, а, наоборот, делали еще притягательнее и заспанные глаза, чуть припухшие после сна губы, немного взъерошенные волосы. Хано улыбнулся, любуясь любимой, но в этот момент поймал ее взгляд, полный презрения и нескрываемой усмешки. В груди сдавило от ожидания беды.       - Ну и как, Ратти в постели лучше, чем ее брат? – холодно спросила Сачин Джагана, пытаясь руками привести волосы в порядок – Признайся, что лучше, и так и быть ама Девадан напишет письмо о нашем ночном приключении только брату, но не отцу.       - Уходи! – лицо Хано посерело, его невыносимо затошнило. Ратти, та, кого он боготворил, ради которой был готов на немыслимое, просто использовала его. В своем стремлении отомстить брату девушка уничтожала все хорошее на своем пути. Думая, что Хано и Ларак Джагана Вак связывают сексуальные отношения, она специально спровоцировала вчерашний секс. А Хано ей поверил, понадеялся на искренность чувств. Он, конечно, не ждал любви, но и такой подлости тоже.       - Ну, признайся, Хано! – продолжала паясничать Ратти.       Резко соскочив с кровати, Хано быстрым движением натянул брюки и, добравшись до двери за два шага, распахнул ее настежь:       - Уходи! – утаваси было наплевать, что он играет с огнем. За дверью стояла стража и теперь слухов не миновать.       Пытаясь сохранить лицо, Ратти гордо прошла до двери под гневным взглядом ночного любовника. Уже у самого порога, Хано резко схватил девушку за руку и тихо прошептал ей на самое ухо:       - Сачин Джагана заигралась! Можешь писать, все что хочешь! В глазах своего брата ты станешь хуже девки, ложащейся под мужиков. Но те это хотя бы делают за деньги, а то, что сделала Сачин Джагана было бессмысленно! – утаваси зло улыбнулся в лицо удивленной его словам девушки – Хано никогда! Слышишь? Никогда Хано не делил постель с мужчиной! И точно никогда с Ларак Джагана Вак!       Торжествующая улыбка исчезла с лица Ратти. Девушка слишком хорошо знала своего телохранителя, чтобы не различать когда тот говорит правду, а сейчас Хано не стеснялся в выражениях, а значит, не врал.       - А теперь, пошла вон! – это Хано сказал девушке еле слышно и тихонько подтолкнул, заставляя переступить порог, и уже громко добавил – Сачин Джагана не место в комнате раба. ***       Гану, нарушив приказ отца, тайно приехал в замок Девадан. Когда ему стало известно о наказании телохранителя сестры, наследник, бросил дела, чтобы гнать хора всю ночь и половину дня, дабы увидеться с Хано.       - Друг! – Ларак Джагана Вак и его невольник встретились в крепком мужском объятии.       - Гану! – улыбнулся Хано, но тут же, будто опомнившись, пожурил друга – Зачем приехал? Не нужно было!       - Твоему другу нужно было увидеть Хано. Убедиться, что с утаваси все в порядке. – неуверенно и осторожно, будто боясь причинить неловкость или неудобство проговорил Гану.       - Если Гану думает, что наказание Джагана как-то повлияла на Хано, то он зря проехал такое расстояние. Акил Девадан сделал то, что должен был, что сделал бы сам Хано. Ошибка совершенная телохранителем была недопустима.       - Ратти спровоцировала это! – зло прошипел Ларак Джагана Вак – Сачин Джагана всегда провоцирует, делает назло! Ратти хочет причинить твоему другу боль, поэтому бьет по Хано! Брат начинает ненавидеть сестру!       Последнее Гану сказал с горечью. Хано, как никто другой знал, что твориться на душе его друга. Гану все еще любил ту чудесную, добрую и нежную девочку, из своего детства, а эту девушку, которой, казалась ему Сачин Джагана, он ненавидел. И если раньше побеждала любовь, то сейчас она все быстрее меркла на фоне злобных выпадов Ратти.       - Не должен говорить так брат про свою сестру! – строго проговорил Хано. Он тоже когда-то не понимал перемен, произошедших с Ратти, но сейчас, проведя с девушкой несколько месяцев, кажется, разгадал причину ее странного поведения.       - Сестра Гану не такая, как думает брат. – Хано пытался найти слова, чтобы примирить друга с сестрой – Ратти не жестокая и злая мстительница и интриганка, напротив, Ратти до сих пор та маленькая девочка, только одинокая и испуганная. Сачин Джагана запуталась из-за сплетен, хитростей, интриг в окружении. Эта девушка не различает добра и зла. Ратти потерялась и не может найти выход, Ратти кажется, что осталась одна в этом мире и никем не любима.       - Но это неправда! – возмутился Гану.       - Но Ратти не поверит, пока не докажешь! А доказать Ларак Джагана не сможет – сестра уже настолько запуталась, что стала не способна верить ни во что!       - Тогда, что делать? Как остановить эту разрушительную обиду? – Гану смотрел на друга с надеждой, но Хано лишь пожал плечами. Он не знал сам. Не знал, как можно с Ратти вообще ужиться в одном доме – когда она в очередной раз ударила Хано по самому больному. Обида, которую Ратти нанесла Хано, не давала дышать, вызывая у бывалого воина едва сдерживаемые слезы.       - Хано надо бежать! – сбавив тон, заговорчески прошептал Гану, утаваси даже не понял сначала, о чем говорит друг, а когда осознал, даже шарахнулся от него.       - Бежать? – нахмурился Хано.       - Не знаешь, что у сестры в голове, что придумает в следующий раз! И возможно, Джагана тогда не будет столь благосклонен! – лицо Гану исказилось печалью, когда он только помыслил о возможных последствиях.       - Умоляю, беги! У Ларак Джагана Вак есть связи и деньги, друг поможет Хано! Утаваси отличается от рабов внешне, Хано будет проще! Беги на родину!       - Север предал Хано, там нет для этого человека места. – утаваси все еще не мог до конца принять то, о чем просит его друг.       - Неважно! Беги на юг! – настойчиво продолжал Гану.       - Стоп! – громко сказал Хано. Одновременно и себе и другу. Утаваси понимал мотивы Гану, тот хотел уберечь друга, но для Хано побег не был выходом.       - Нет!!! – громко и отчетливо отрезал Хано. Глаза Ларак Джагана Вак помутнели, он знал, что друг не согласиться, но до последнего надеялся.       - Знает Гану почему Хано еще здесь? – вопрос прозвучал строго, и наследник стыдливо потупил глаза, а утаваси продолжил – Когда-то, Гану предложил рабу свою дружбу. Хано за это поклялся в верности. Никогда, пока бьется его сердце, Хано не покинет Ларак Джагана Вак, и никогда не перестанет защищать его семью.       Оба молодых мужчины помнили эту клятву, и пусть они тогда были детьми, верность этим словам придавала им обоим беспрекословной уверенности друг в друге.       Когда-то Хано спас маленького, похищенного из родительского дома мальчика. Раб, который был старше Гану всего на пару лет, не знал, что спасает наследника престола, он действовал скорее по доброте и от сочувствия, ведь его самого, так же везли в клетке, всего несколько лет назад. Ларак Джагана Вак переодели в простую одежду, и Хано понял, только заговорив с ним, что мальчик из знати. Двум малолетним мальчишкам было небезопасно идти по дорогам, особенно учитывая, что хозяин сбежавшего Хано объявил его в розыск, и поэтому к дому Гану ребята перебирались исключительно ночью и по лесу. Было голодно, холодно, но Хано добывал для маленького знатного мальчика еду. Те несколько дней, что ребята провели вместе, казались им вечностью, они многому научились друг у друга, а главное подружились.       Ребята уже были на подходе к замку Девадан, когда Хано поймали при попытке украсть немного еды. Раба опознали, и его ждало наказание. За попытку бегства рабов наказывают самым жестоким образом – ему могут отсечь руку или ногу, выколоть глаз или отрезать язык. Извивающего Хано уже тащили на центральную площадь деревни, в которой его поймали, когда неожиданно на телегу запрыгнул Гану и, рискуя быть снова пойманным, если в толпе не найдутся сторонники его отца, громко крикнул:       - Ларак Джагана Вак приказывает отпустить раба! – только так Хано узнал, кого он спас.       В толпе раздались смешки, но вскоре они утихли, когда люди сопоставили факты. Все знали, наследник похищен и его ищут, а некоторые даже видели сына Джагана раньше и этот мальчик был похож на Ларак Джагана Вак.       Все решилось очень быстро, наследника забрали солдаты войска Бунипавир, а испуганный Хано поехал вместе с ними. Пока Джагана обнимал сына, которого уже и не надеялся увидеть, маленький раб ждал своей участи. Плохого Хано от Гану не ожидал, мальчики сдружились и утаваси надеялся, что наследник не нарушит слово, решит вопрос с наказанием, а так же накормит голодного мальчишку. Но вместо хлеба и обещаний Гану предложил Хано свою дружбу.       - Хано, как звучит твое полное имя? – спросил Гану.       - Просто Хано. – насупился раб.       - Я, Ларак Джагана Вак Буниправир, прабу Девадан, адами Гану Девадан, взяв единожды имя Бога, клянусь тебе адами Хано в верности, преданности и дружбе. Ты принимаешь мою клятву?       Хано с ужасом смотрел на наследника. Гану воспользовался именем Бога, чтобы поклясться в дружбе перед ним, перед рабом. Но требовательный взгляд маленького Ларак Джагана Вак не давал возможности смолчать:       - Я, адами Хано, взяв единожды имя Бога, принимаю твою клятву и в ответ клянусь тебе Ларак Джагана Вак Буниправир, прабу Девадан, адами Гану Девадан в верности, преданности и дружбе. Ты принимаешь мою клятву?       - Я принимаю твою клятву.       Мальчики тогда крепко обнялись, как и сейчас прощаясь перед отъездом Гану, ведь ему надо было успеть, пока отец что-то не заподозрил.       - Знаешь, - Гану будто опомнился – А ведь та клятва Хано ничего не значит. Знает каждый, что у северян имена длинные, а раз клялся чужим именем, значит твоя клятва – пустышка.       Хано усмехнулся нелепой попытке друга уговорить его на побег, и вдруг решился, на то, чего долго делать не желал, отказавшись от своего имени, считая, что раб не должен носить гордое тройное имя северянина:       - Я, адами Эиль Ноа дари Хано, взяв единожды имя Бога, клянусь тебе Ларак Джагана Вак Буниправир, прабу Девадан, адами Гану Девадан в верности, преданности и дружбе. Ты принимаешь мою клятву?