Под розовым небом

             Мир вокруг посерел, казавшийся вчера сияющим красками весны и столицы горизонт стал размытым и грязным. Мысли вязко и хаотично бродили по голове, а сердце не отпускала тягучая и давящая боль. Глаза стянуло, а щеки и губы горели от слез, но остановить их Ратти не могла. Отца больше нет! Как постичь то, что случилось, так неожиданно и так страшно? Как заполнить пустоту, что черной мглой заполнила сейчас ее душу?       Сачин Джагана тяжело всхлипнула, и в ответ на ее болезненный вздох, рука коснулась ее плеча, словно давая поддержку. Но ни этого прикосновения сейчас желала Ратти, не Преми хотела видеть перед собой убитая горем дочь правителя. Ама Девадан мечтала, что Хано прижмет ее к своей груди, обнимет, приласкает. Никто, кроме Хано не может найти нужный слов или промолчать так, что и слов не нужно, никто как он не забирает горечь из сердца Сачин Джагана. Но он не придет. Ратти видела его, и этого хотелось плакать еще больше. Он остригся, вероятно, повинуясь злым словам Сачин Джагана. Возможно, это стало последней каплей, сейчас Хано казался совершенно равнодушным к Ратти. Зато Гану он окружил той заботой и любовью, в которой так нуждалась Ратти. Девушке хотелось кричать и ломать вещи вокруг, но Сачин Джагана, в бессильной злобе, лишь сжимала подлокотники кресла, в котором сидела в траурных одеждах, после погребения отца.       Храмовый лед продолжает разрушать плоть и после смерти, поэтому тело отца горело, когда не прошло и полных дня с ночью после его отравления. Ратти так до конца и не могла принять то, что праздник, которым так наслаждалась сама, и так радовался и возлагал такие надежды ее отец, закончился таким ужасным несчастьем. Вся столица горела огнями – великого правителя вышли проводить в Мир Мертвых все жители города. На Холме Последней Почести тоже было немало народа, хотя простых людей туда не пускали, вся знать Буниправира, кто был на празднике, а кто приехал специально, загоняя хоров в мыло, и семья Девадан – трое: наследник, его сестра и Посвященный брат отца. Пасис, не носящий фамилии Девадан, из-за своего сана, ласково обнимал Сачин Джагана всю церемонию, в то время как ее брат, казалось, был абсолютно спокоен. Даже положенные слова соболезнования сестре Ларак Джагана Вак произнес как-то особенно холодно и отречено. Ратти вдруг осознала – это конец. Холодок ужаса прокатился по ее позвоночнику, но девушка, рожденная Девадан, никогда не позволила бы себе впасть в беспричинную панику. Масла в огонь добавил Преми.       - Разрешите оставить хотя бы несколько охранников дома Гулабан у покоев Сачин Джагана? – спросил Преми, когда Ратти, поблагодарив молодого человека за участие, выявила желание остаться одна.       - Сачин Джагана охраняют лучшие стражи Джагана. Адами Гулабан не стоит беспокоиться. – с нарочитым удивлением проговорила Ратти.       - Стражи Джагана похоронили сегодня правителя и только завтра присягнут новому. – ласково, с заботой проговорил Преми – Ваш друг беспокоиться о судьбе подруги. Как это не прискорбно, возможно, лучшая сейчас защита Сачин Джагана, это человек мечтающий стать спутником жизни прекрасной Ратти.       Ама Девадан горько усмехнулась. Вероятно, Преми прав, и наследник захочет избавиться от последней помехи еще до посвящения его в Джагана. Ратти догадывалась о возможном исходе, но сейчас ее страх подавляло куда более сильное и горькое чувство – боль от потери близкого человека. Были минуты, когда девушка мечтала, чтобы брат поскорее осуществил свой коварный план и тогда Ратти обретет спокойствие от горьких мыслей об отце и от ноющего сердца по Хано. Сачин Джагана согласилась с доводами наследника Гулабан, неоднозначно давая понять, что его, столько неприкрытое предложение о замужестве подлежит рассмотрению. Теперь у Преми есть хороший повод оберегать жизнь Ратти, и с этими мыслями девушка легла в постель, чтобы там провести бессонную полную слез ночь. Как быстро траурные наряды сменяют пышные праздничные платья! Замок, не смотря на то, что у слуг была всего одна ночь, тоже преобразился. Сестра не видела Гану, но знала, что то приказал, чтобы торжественность была только в рамках необходимости.       Перед Ратти вся церемония прошла как в тумане, в многочасовом стоянии в тронном зале, девушка смогла не упасть от бессилия только благодаря поддержке Преми. Сачин Джагана стараясь быть холодной и сдержанной, не удержавшись от злой ухмылки, замеченной только лишь ее спутником, лишь единожды, когда Гану давал свою клятву:       - Я, Ларак Джагана Вак Буниправир, прабу Девадан, адами Гану Девадан, взяв единожды имя Бога, пользуясь правом наследия перворожденного дитя Джагана Буниправир, прабу Девадан, адами Акил Девадан, принимаю титул Джагана Буниправир! Клянусь…       Преми, спасая Ратти от лицезрения ее реакции другими зрителями, крепко прижал девушку к себе и прошептал:       - Прошу Сачин Джагана быть благоразумной, пока находится в опасности!       Ратти подняла глаза вверх и посмотрела на молодого человека. Глаза Преми светились добротой и теплом, кажется Сачин Джагана, наконец, нашла человека, который будет для нее той опорой и защитой, в которой девушка так нуждалась.       После клятвы последовали присяги. Клятву в верности новому правителю сегодня должен дать каждый: знатные лично, солдаты и народ публично. К Гану потянулись представителя разных домов Буниправир, не исключением был и дом Гулабан, а после и сама Ратти.       Стоя на коленях у ног брата и проговаривая слова клятвы, Сачин Джагана на секунду подняла глаза на стоящих перед ней людей. Впереди был сам Гану – сосредоточенный и холодный, чуть поодаль еще двое: Хано и молодой писарь ее отца. Хано даже не взглянул на Ратти, продолжая равнодушно вглядываться в зал за ее спиной. Ратти поняла – она всегда была безразлична Хано, он просто играл с ней, использовал. Преми – вот все, что у нее осталось.       Ратти в этот же вечер дала адами Гулабан свое согласие на брак, а Преми не теряя времени, попросил руки сестры у Джагана. Гану удивился столь быстрому решению Ратти, но вызвав сестру к себе и убедившись в твердости ее выбора, дал согласие на этот брак. Партия, и это, очевидно, была великолепна и соответствовала всем традициям. Дочери Джагана выходят замуж или за наследников престолов дружественных государств, или за лучших сынов своей страны.       Преми действительно хорош, и Ратти, раздумывая вечерами, старалась убедить себя, что будет счастлива в этом браке. Молодой жених привлекал взгляды женщин и пользовался уважением у мужчин, и ама Девадан была счастлива своим выбором, насколько может быть счастлива женщина, в ее положении. Единственное, что смущало и Преми, и Ратти, так это то, что будущие супруги еще ни разу не разделили постель. Одно дело, если бы Ратти была девой, и другое дело, когда она отказывала по иным причинам. Но девушка ничего не могла с собой поделать, несмотря на всю привлекательность Преми, ей претила мысль о занятии с ним любовными утехами. Никогда еще Ратти не была так избирательна с сексуальными партнерами! Однажды Ратти поймала себя на мысли, что, возможно, полностью отдаться чувствам к Преми, ей мешает толком не завершенные отношения с Хано. Конечно, Сами Джагана, теперь это было ее новое имя, ведь дочерью Джагана девушка не являлась, а была сестрой Джагана, не была обязана отчитываться перед невольником о том, что прекращает их половую связь. Ратти искала оправдание в своем неприятии Преми именно в том, что не имела возможности поставить точку в своих отношениях с Хано.       Ратти решила, во, чтобы то ни стало, поговорить с утаваси, но ее чаяниям не суждено было сбыться. Люрит, на вопрос хозяйки, почему та, так давно не видит Хано, с удивлением ответила, что невольник покинул замок с войском Джагана на следующий день после помолвки Сами Джагана. Ратти, по неведомой ей причине, огорчилась этому известию, девушке стало обидно, что она теперь не скоро сможет увидеться со своим бывшим телохранителем. Обиду свою, так часто несдержанная Ратти, выплеснула на брата, когда однажды осталась с ним наедине за ужином:       - Почему Джагана нарушил приказ отца и лишил свою сестру телохранителя? – с вызовом спросила Сами Джагана.       - Хано нужнее на границе, чем в замке, окруженном армией солдат. – холодно ответил Гану. В последнее время он уже не скрывал явной неприязни к сестре. Ратти зло усмехнулось. Гану и не нужно было больше притворяться, отец не мог его осечь.       - В замке, окруженном армией солдат, где был насильно умерщвлен отец Джагана. – презрительно парировала Ратти.       - Сами Джагана охраняют люди Джагана и люди жениха ама. Сами Джагана не стоит опасаться за свою жизнь. Хано не смог бы обеспечить большей безопасности. – твердо проговорил Джагана.       - Все же приказ был нарушен. – продолжала настаивать Ратти – Или когда отец умирает, сыну пристало нарушать волю почившего?       - Не смей трогать имя отца в своих интригах. – Гану не сдержался и быстро вскочив, вышел из-за стола – Слово старого Джагана будет для нового Джагана святым, но никогда это касается удовлетворения прихотей избалованной девчонки! Хано будет лучше вдали от Сами Джагана!       - Значит, судьба раба для Джагана важнее, чем безопасность сестры? – Ратти не выдержала агрессивного выпада Гану и тоже подскочила со своего стула. Двойняшки стоят, не сводя друг с друга свирепых взглядов.       - Лучше послушай жениха, - первым разорвал тишину Гану – И проведи церемонию клятвы до нового круга Малого солнца.       У Ратти защипало в глазах. Вот так, как ненужную вещь ее выкидывают из замка, который мог бы быть ее по праву рождения. Чтобы не выдать своих слез, девушка, зло фыркнув брату в лицо, демонстративно развернулась и быстро покинула столовую. Едва добежав до комнаты, откуда быстро выгнала всю прислугу, Ратти разрыдалась. Такой разбитой ее застал Преми. Жених настаивал рассказать, что произошло, и Ратти, скрыв причину ссоры с братом, рассказала ее суть.       Преми всеми силами пытался успокоить невесту, предлагая не играть с огнем и провести церемонию как можно быстрее. Единственной причиной отсрочки была сама Ратти. Сами Джагана сама не понимала, почему откладывает неизбежное событие. Клятву в супружестве взяв имя Бога можно произнести и сейчас в спальне, и она будет законной, но сестре Джагана не пристало выходить замуж без соответствующих торжеств.       - Мы произнесем клятвы и в тот же день уедем в земли Гулабан. – нежно шептал успокоительные слова Преми – Муж защитит свою жену. Ратти станет хозяйкой великолепного замка и перестроит поместье, как сама захочет. Ила Ратти Гулабан возведет самый чудесный сад, какой даже не видели на юге. Земли Гулабан южнее Девадан и там сможет расти, все, что пожелает хозяйка. Ратти родит чудесных детей и один из них станет самым лучшим Джагана на свете. Ратти удивленно вскинула глаза на Преми, а тот нахмурился и ласково продолжил:       - Каждый в средиземье знает, кто должен был носить имя Вак, и кто сейчас должен сидеть на престоле. – голос Преми звучал убаюкивающее, а главное он проговаривал вслух все мысли Ратти – Но так распорядилась судьба, но ни одна ложь не остается безнаказанной. Джагана мужеложец, а значит, не сможет или не захочет иметь потомство, а если захочет, то вряд ли сможет родить кого-то достойного престола.       - Если бы Ратти только захотела. – голос Преми зазвучал громче, гипнотизируя девушку – Жених бы сделал для невесты все. Мог бы помочь получить то, что принадлежит по праву.       От этой мысли у Сами Джагана закружилась голова. Безопасность и покой, которые она ищет всю свою жизнь ей не познать, пока жив Гану, или его дети. А дети самой Ратти тоже всегда будут в опасности. У девушки пересохло в горле, и Ратти попросила жениха принести воды.       Мысли быстрым вихрем пронеслись в голове Сами Джагана. Фразы, тонкие намеки, события все сложилось в четкую мозаику. Стало безумно больно от того, что ее использовали в очередной раз.       - Помнишь? – неожиданно для жениха спросила Ратти – Как рассказывал, Преми, что ходил в Храмовые горы, когда было предыдущее перемирие с утаваси?       Адами Гулабан удивленно посмотрел на невесту, ему было непонятно, почему девушка так резко сменила тему разговора.       - А Храмовый лед тогда цвел? – хлестко спросила Ратти. Преми отшатнулся. Этого Сами Джагана хватило понять ответ на вопрос. В глазах жениха на секунду блеснул ужас, но тут же погас, когда Ратти, что есть силы, вонзила ему маленький женский клинок в сердце. Била быстро и умело, как учили, под самое нижнее ребро вверх.       Ни одна мышца не дрогнула на лице Сами Джагана пока она снова и снова прокручивала нож в груди молодого человека, все сильнее давя ему на плечо. Остановилась Ратти лишь тогда, когда Преми безвольно обвис на ее руках, и девушка, выдернув нож, брезгливо отпустила труп к своим ногам.