Лотос

      В огромном зале с высокими расписными потолками и четырьмя колоннами, которые имели капители в виде пирамиды с лепным растительным и зооморфным орнаментом по периметру, на прочной золотой цепи висела огромная хрустальная люстра с тремя разными формами ободков, обставленных вокруг свечами. Она была почти единственным источником света в этом необъятном помещении — даже полуциркульные, прямоугольные большие окна с украшенными наличниками и разноцветными стёклами, зашторенные бархатными шторами, не освещали зал.       Он сидел за длинным дубовым, отполированным до блеска столом и апатично читал очередное дело преступника; вскоре, не выдержав, он отшвырнул папку в сторону. Его начинали злить свалившиеся на него проблемы, которые принесла эта треклятая война: почти все заключённые устроили массовый побег, так как большинство шиноби было отправлено на сражение с противником, поэтому было некому охранять тюрьмы.       Возможно, он проще относился бы к таким предсказуемым послевоенным последствиям, но давление со стороны феодалов, которые окончательно зажрались своей властью, было ощутимо даже для него, человека, который всегда прибегал к принципу «холодного рассудка». Ему было бы определённо легче осуществить свой многолетний, тщательно проработанный план, если бы эти стариканы не проснулись от техники Мадары. Но, к сожалению, они оказались на редкость живучими. Он устало выдохнул, откинувшись на спинку кресла, как послышался тихий стук в массивную, кованную железом дверь, а затем последовал грубый скрип.       — Вам пришло письмо, господин Озэму, — оповестила молодая девушка, положив на стол своего начальника белый конверт, после чего сделала шаг назад и стала ждать его дальнейших указаний.       —Хм, очередное поручение от феодалов? — насмешливо спросил Озэму, не поворачиваясь к своей помощнице.       — Не совсем. Это от Утатане Кохару и Митокадо Хомура, — взяв уже пустой фарфоровый чайник в руки, ответила она.       — И что же им в очередной раз нужно?       Озэму одним движением руки вскрыл письмо маленьким ножичком, раскрыв сложенную наполовину бумажку.       «Мы просим Вас об одной услуге: сделайте всё возможное, чтобы Учиха Саске понёс максимальное наказание. Вознаграждение будет достойным».       Он приподнял уголки своих бледных губ, будто его насмешила такая своеобразная просьба. Как же они глупы, думая провернуть всё за какие-то гроши. Они за семь лет ни на йоту не изменились: до сих пор их не сгрызла вина, как собака, за содеянное. Озэму открыл дело этого Саске, внимательно рассматривая фотографию единственного живого Учихи. Он отчётливо помнил тот день, когда ставил свою подпись о том, что его старший брат официально является отступником, позже вписав его в Книгу Бинго с жирной пометкой убивать при первой же встрече. Озэму не вмешивался в то кровавое дело с Учихами, посчитав это бессмысленным, особенно когда за молчание и смирение выложили кругленькую сумму.       Но сейчас обстоятельства были иными: с помощью суда Учихи, он сможет наконец-то разобраться с помехой в виде лидеров стран. Тем более переманить Саске на свою сторону не составит огромного труда, ведь работая не один год с преступниками, Озэму уяснил одну простую вещь: такие люди не меняются. Они всегда будут идти только по чёрной дорожке, и Саске Учиха явно не отличался от своих сородичей. Заручившись поддержкой отпетых головорезов, Озэму поработит этот мир, осуществив масштабную революцию.       Не сводя с своего пристального взгляда с фотографии этого паренька, он почему-то почувствовал, что они чем-то похожи. Возможно, своим представлением о мире.       — Нори, передай им, что я выполню их просьбу, — скомкав письмо и выбросив его в урну, самодовольно промолвил он.       —Да, — она склонилась в низком поклоне, в спешке покинув помещение, чтобы побыстрее отправить послание от своего господина.       После ухода помощницы, он вальяжно встал со своего кресла и подошёл к окну, распахнув шторы. Проблески лучей озарили его точёное, молодое лицо, которое совсем не изменилось за двадцать лет, хотя он прожил уже полвека, а смоляные длинные распущенные волосы отдавали переливом в свете дня. Он засучил рукава своей чёрной рубашки, сложив руки перед грудью. Несмотря на худощавость, Озэму был грациозен и величествен. Его тёмно-серые глаза горели в предвкушении скорого будущего, которое изменит всё. Осталось пережить всего лишь пару бессмысленных дней.

***

      Цунаде сидела на небольшом затёртом диванчике в кабинете уже нового Хокаге и внимательно вчитывалась в документ, грызя от нервов ноготь большого пальца. С каждой прочтённой строчкой, она осознавала, что хоть как-то смягчить приговор Учихе будет практически невозможно: он натворил слишком много дел. Цунаде видела спасение только в Какаши, который пару часов назад прошёл инаугурацию. Подняв свои окосевшие от беспрерывного просмотра треклятых листов глаза, она начала рассматривать сидевшего за рабочим местом Какаши, чтобы переключиться с этой бумажной волокиты на замученного Шестого Хокаге.       — Какие идеи, господин Шестой? — с нотками задора и какого-то злорадства уточнила она.       — Нам нужно собрать больше доказательств против старейшин, — устало проговорил Хатаке, сцепив в замок руки перед лицом.       Какаши слегка передёрнуло от того, что теперь его будут так называть изо дня в день. Конечно же, Хатаке был польщён тем, что его выбрали в качестве нового Хокаге, но его одолевал неподдельный страх: сможет ли он защитить деревню и принять правильные решения? Поэтому в данный момент он тщательно взвешивал все «за» и «против», чтобы ни в коем случае не допустить ошибку.       — У меня давно руки чесались, чтобы свергнуть этих стариканов, — Цунаде даже не заметила, как разозлилась от одного упоминания о них.       — Хм. Есть ещё одна проблема. Я не смогу выступить в суде как защитник Саске. Сами знаете почему.       Конечно она знала, ведь Какаши являлся бывшим учителем Учихи, что автоматически лишало его права ходатайствовать. И что же им делать? На месте Какаши, Цунаде не стала бы даже помогать этому сопляку, считая, что его наказание оправданно. Но есть Наруто и Сакура, двое глупцов, которые будут идти напролом, но спасут своего горе-друга.       — Открой нижний ящик стола. Там лежит один свиток. Прочти его, — нарушила долгое молчание Цунаде, всё же решившись помочь в этом разбирательстве. — Нам может помочь один человек. Кстати, он сам изъявил желание.       Какаши достал этот свиток, распечатав его. Сразу же воздух наполнился ароматом свежескошенной травы. Это какая-то новизна в свитках? Хатаке пробежался глазами по канджи, толком ничего не поняв: кто этот человек и почему он так хочет стать адвокатом Саске? Определённо за этим прятался какой-то умысел, вот только какой? Какаши было толком неясно. Сначала ему нужно встретиться с этим таинственным адвокатом, чтобы побольше узнать о его намерениях. Но раз Цунаде была с ним лично знакома, то не стоит сильно переживать.       — Мы должны успеть до этого организовать похороны погибших, — эти слова были сказаны словно в никуда. Она поставила руку на подлокотник дивана, согнув её и подперев ладонью чугунную голову. За все прошедшие недели она жутко вымоталась. Даже уход с поста не облегчил её жизнь.       Какаши и Цунаде замолкли на длительное время, давая возможность друг другу отдохнуть, но, как назло, сложившуюся тишину нарушил стук в дверь.       — Войдите!       — Цунаде-сама, — сглотнула слюну Шизуне, когда услышала недовольный возглас начальницы. — Какаши-сан, Верховный Судья прислал повестку…       Цунаде подскочила с места, резко вырвала свиток из рук Шизуне и бегло начала читать содержимое. То, что она прочитала, ещё больше вывело её из равновесия.       — Ксо, мы только начинаем восстанавливаться после войны, а они уже хотят судить Учиху! — негодовала она.       Почему так быстро? Кто поспособствовал этому? Неужели Райкаге всё не уймется? Надо как-то ещё оттянуть время, чтобы собрать достаточно неоспоримых улик в поддержку Саске.       — Так, Шизуне, быстро отправь этот документ разведывательной команде. Пускай начинают искать улики, свидетелей, всё что угодно. Но это должно быть секретно! — по привычке распорядилась Цунаде. — Какаши, мы идём в секретный архив. Необходимо самим всё найти. Если мы не докопаемся до правды раньше остальных, то будут глобальные последствия. Всё же Учиха Саске последний представитель своего клана и его сила слишком опасна в чужих руках.       Не успели они толком выйти из кабинета, как наткнулись на Сакуру, которая, видимо, собиралась навестить Какаши. Он слегка прищурился: в глаза бросился бумажный пакет в руках девушки. Она снова искала предлог, чтобы увидеться с нукенином, который особо-то не был в восторге от этих встреч.       — Добрый день!       — Сакура… — монотонно произнёс он её имя, будто прочёл мантру. — Я сейчас немного занят, поэтому давай в следующий раз.       Харуно просто кивнула, не сказав ничего в ответ. Она знала наперёд, что её учитель вежливо ей откажет уже в десятый или сотый раз. Сакура ещё раз учтиво поклонилась и развернулась к выходу, делая вид, что снова подчиняется приказу нового Хокаге. Выйдя из резиденции и завернув за угол, она уверенной походкой направилась в местную тюрьму, сжимая ручки пакета то ли от какого-то страха, что будет поймана с поличным, то ли от того, что приготовленная ей еда была взаправду тяжёлой. Навряд ли он оценит стряпню, над которой Сакура корпела с раннего утра.        Сначала Сакура хотела приготовить свои суперпитальные пилюли, ведь Саске нужны силы, но её мать на корню обрубила данную затею, аргументируя это тем, что приготовленная с любовью, вкусная еда намного лучше лекарств. Поэтому, её выбор пал на простое, но вкусное блюдо тэндон.       Войдя внутрь, она как можно естественнее поздоровалась с охранниками, которые, узнав её, без лишних вопросов пропустили внутрь, попутно сказав, что Учиха сейчас в допросной. Идя по широкому, плохо освещённому коридору, где по бокам были решётчатые камеры, Сакура пыталась понять, почему она не может посодействовать напрямую в деле Саске? Почему Наруто или Какаши-сан толком ничего не рассказывали, а только как-то по-идиотски улыбались и говорили, мол, всё хорошо. Она изо всех сил старалась держаться в стороне, но сегодня ночью её выдержка окончательно лопнула.        Остановившись около железной двери, она приоткрыла её и услышала голос Наруто. Он говорил явно шёпотом, хотя его голос в какой-то момент чуть не сорвался на крик. Сакура, запихнув подальше все свои нормы приличия, которых у неё было хоть отбавляй, решила подслушать разговор, чтобы немного вникнуть в суть дела. Но как только она прислонилась ухом к ледяной поверхности, услышала приближающиеся шаги и отпрянула от двери. Вышел разозлённый Наруто, который не сразу увидел поодаль себя подругу.       — Я подожду тебя здесь, — он сказал так, словно поставил её перед фактом.       Сакуре не понравилось, как с ней разговаривал Узумаки, даже хотелось ему треснуть по голове, но всё же она сдержала свои порывы и зашла внутрь допросной.       — Привет, Саске-кун, можно? — а в ответ, как всегда, его молчание; но она привыкла, и только еле улыбнулась, ведь он никогда не изменится в своих манерах. Сакура робко прошла вглубь помещения, закрывая за собой дверь.       Она, не смотря на него, начала распаковывать пакеты и доставать оттуда содержимое. Сакура молчала, не зная с чего начать разговор. Раз Наруто после встречи с ним такой злой, то, что станет с ней, когда она поговорит с ним? Но Саске вовсе на неё не смотрел, а только сжимал и разжимал свой кулак. И чего она сюда пришла? Промыть ему мозги, как делали это Наруто и Какаши? Как же это его злило до белой горячки. Иногда ему казалось, что вся их забота — это притворство. Саске не верил, что они его бесповоротно простили: люди на это не способны.       — Я, пожалуй, пойду. Завтра ещё приду, — улыбнувшись, сказала Сакура.       Она стояла перед ним уже пять минут, а он полностью игнорировал её присутствие. Ей не хотелось больше капать ему на нервы, ведь глубоко внутри она чувствовала липкий страх: он может ей причинить вред, как и в те разы.       — Нет, — грубо ответил он, посмотрев на неё своими убийственными глазами.       Она от неожиданности хотела убрать руку со стола, за которым сидел Саске, как он грубо схватил её за запястье и заставил посмотреть ему в глаза. Вероятно, Учиха не рассчитал силы, и теперь их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Уста Сакуры слегка приоткрылись от непонимания происходящего и немного саднящей боли в запястье. Её лицо обдало горячим дыханием Саске. Было страшно поднять свои дрожащие веки, но несмотря на мимолётный испуг, Сакура начала скапливать чакру в руке. Она не позволит ему ещё раз так поступить.        — Не будет ни завтра, ни послезавтра. Просто уходи. Ты мешаешься, и этим только раздражаешь. Ты только делаешь хуже, — каждое его колкое слово выжигалось, будто клеймо, в её голове.       Он снова её оттолкнул. Хуже? Кому? Что она сделала не так? Или это просто повод избавиться от чрезмерной заботы? Её сердце ухнуло, уйдя куда-то в пятки, и стало биться медленно: с каждым его сокращением ощущалась самая настоящая боль, будто полоснули ножом и там его оставили. Сакура выдернула свою руку из его цепкой хватки и поспешно ушла прочь. Его слова словно открыли ей глаза. Не стоило быть такой дурёхой и холить надежды, что он изменился, что всё могло стать прежним. Обида захлестнула её с головой, так и не дав пролить ей жалкие слёзы.       Саске снова опустил голову, даже не удосужившись посмотреть ей вслед. И так было тошно от всего происходящего, а ему пришлось вновь растоптать её, но уже не потому, что она его в действительности раздражала. Она обязана его возненавидеть — это ради её блага. Так он сможет её уберечь от себя, так как, находясь с ним рядом, близкие ему люди будут страдать.       Пока Саске пытался запихнуть свою совесть куда поглубже, дверь со скрипом вновь открылась. Показался незнакомый мужчина, который выдохнул клубок сигаретного дыма. Он прошёл вперёд, протянув руку для приветствия. Его движения были точными и уверенными. Учиха безразлично посмотрел на жест рукопожатия, потом снова на лицо мужчины, не став предпринимать никаких ответных действий. Ему сейчас не до манер приличия.       Чему-то усмехнувшись: возможно, наглости этого паренька, и убрав свою руку в карман, незнакомец сел на стул, забросив ноги на стол, запачкав его своими грязными сапогами. Стряхнув пепел на пол, он затянулся и на выдохе представился:       — Меня зовут Цуцуми Сакамото. Можно сказать, я твой адвокат… — он выдохнул сгусток сигаретного облака прямо в лицо Саске.       Тот и бровью не повёл. Такой жест говорил о пренебрежении и насмехательстве со стороны незнакомца, будто перед ним не убийца-отступник, в конце концов, конченый мститель, а всего лишь глупый мальчишка, слепой щенок. Сакамото оценивающе осмотрел своего так называемого клиента и ещё раз расплылся в улыбке, ведь мальчишка ему напоминал одного старого приятеля. Такой же убийственный взгляд, но вот очертания лица точно принадлежали его матери.       — Не смотри так на меня, будто я стал твоим очередным врагом, — насмешка в его голосе резала слух.       — Мне не нужен адвокат, — довольно дерзко ответил Учиха.       Саске уже начинала раздражать данная ситуация, ведь он понимал, что сейчас у него нет права так разговаривать с представителем закона, но этот мужик уже вызывал волну недовольства и гнева.       Сакамото слегка покачал головой, снова наполнив лёгкие едким дымом. Неужто гордость именно сейчас взяла вверх над этим парнем? Вспомнил про честь клана?       — Неужели? — снова его насмешка откликнулась эхом в небольшом помещении, будто его веселили слова Учихи.       Этот Саске ещё много чего не понимал, поэтому вёл себя так по-детски. Его эгоизм брал верх, не позволяя здраво мыслить и видеть всё в правильном свете. Что же, он и прибыл сюда для того, чтобы спасти этого мальчонка и, конечно же, таким способом вернуть должок самому Фугаку.       Всё, что сделал Саске — хмыкнул и продолжил молчать. В последнее время он стал жутко нервным: любое слово или движение какого-нибудь живого существа начинали его выбешивать. Инстинкт самосохранения уже давно, точно как и совесть или другие нормальные человеческие реакции и эмоции, был зарыт где-то в уголочке его души.       — Не думал, что младший отпрыск Фугаку станет опасным преступником, да ещё умудрится окончательно загубить честь своего клана. Что один сын — отступник, что второй… — вновь затянувшись, он поднял голову вверх, смотря на серый бетонный потолок, и уже его голос был пропитан не насмешками, а горечью. — Какая ирония…— его тёмные глаза теперь внимательно рассматривали лицо нукенина.       Учиха даже не пытался посмотреть на этого человека. Его голова была опущена так, что засаленные и длинные чёрные пряди скрывали бледно-сероватое лицо. В мыслях крутились обрывки фраз этого человека, которые подстегнули его необдуманному поступку, чтоб его. Саске точно прибьёт этого наглеца: ему нечего терять. Зрачки до предела расширились. Пульс бешено начал набирать обороты, дыхание сбилось, а лёгкие сжались до такой степени, что стало нестерпимо больно. Несмотря на сдерживающую его силы печати, Учиха всё же смог активировать свои глаза, сжимая челюсти от невыносимой боли в области груди, где и присобачили ему эту метку.       — Как ты смеешь говорить о моих родителях, о моём клане! — со скрытой злостью проговорил Саске.       Вены на висках от напряжения вздулись, челюсть со всей силы была сжата. Саске наплевал на сдерживающую его силы печать, которая подавляла чакру, на то, что если он применит сейчас малейшую попытку сконцентрировать чакру, то получит электрический заряд, после которого он моментально отрубится. Но всему приходит конец, даже проклятому терпению, которого, к сожалению, у него уже не было. И было ли оно вообще? Саске мгновенно распахнул глаза, где вмиг алым цветом сверкул Шаринган. Поместить этого человека в Гендзютсу — это пока всё, на что он способен, ведь даже подобного наказания будет достаточно, чтобы закрыть его рот. Из правого глаза ручейком начала спускаться кровь, стекая вниз по его щеке, собираясь около подбородка и каплями падая на пол. Саске снова посмотрел на мужчину и усмехнулся, ведь этот простак попался в его технику.       — Глупец, — точный удар по шее, и Учиха начал терять сознание, не понимая, как этому человеку удалось выбраться из его техники. Возможно ли, что он в неё и вовсе не попал?