Лотос

      Настенные часы показывали уже полседьмого вечера, и Хината сетовала на кухне. Помещение было довольно-таки большим, чтобы молодая хозяйка могла расставить разновидную кухонную утварь по полкам и почувствовать себя властительницей домашнего очага. Хината, шоркая мягкими тапочками в виде кроликов по мраморной плитке, остановилась посредине комнаты, задумчиво сощурив глаза, и легко постукивала указательным пальцем по бледно-алым губам, как будто что-то вспоминая.       — Они скоро придут, а я ещё стол не накрыла, — взволнованно прошептала она.       Хината целый день хлопотала по домашним делам. Всё-таки сегодняшний вечер немного волнительный, хотя чего она нервничала, если придут только два человека, и то, можно сказать, уже ставшие частью их небольшой семьи. Она быстро подошла к газовой плите и начала мешать рис, то и дело вспоминая, всё ли приготовила из того, что было запланировано. Но её мыслительный процесс резко прервали, и она неожиданно вскрикнула потому, что её кто-то обнял сзади за талию и уткнулся носом в её макушку.       — Хината, ты чего? — Наруто развернул супругу к себе и посмотрел в её серо-фиолетовые глаза.       — Всё хорошо, Наруто-кун, — она лишь слегка улыбнулась и хотела развернуться к плите, как Узумаки остановил её.       Он схватил своими сильными мозолистыми руками осунувшееся лицо девушки и серьёзно на неё посмотрел. Он не любил, когда ему врали или что-то недоговаривали, особенно если это касалось его жены. Хината виновато опустила глаза, но не решилась хоть что-то сказать. Узумаки снисходительно покачал головой и поцеловал её в лоб, словно зная, о чём любимая супруга думала и к чему такое странное поведение. Она в ответ обняла мужа за талию и слегка улыбнулась.       — Хината, не волнуйся и отдохни. Я сам сейчас всё сделаю, — Наруто неожиданно поднял жену на руки, при этом ещё несколько раз слегка подбросил её, будто ребёнка.       Та лишь хихикнула в кулачок и посмотрела на мужа глазами полной безграничной любви. Наруто самодовольно улыбался, идя в гостиную, и глядел вперёд, держа гордо голову. Ведь такое сокровище, как его Хината, только он мог носить на руках, холить и лелеять, дарить ей самые настоящие чувства, на которые он только способен. Наруто положил девушку на диван и укрыл её мягким пледом, при этом внимательно осматривая, точно убеждаясь в том, что она в здравии. Он хотел уже было уйти на кухню, как голос Хинаты его остановил.       — Наруто-кун, ты только выключи рис и расставь посуду на столе, а я сейчас немного отдохну и доделаю, — Хината нежно улыбнулась той особенной улыбкой, которую она дарила только ему.       Наруто одобрительно кивнул и направился в сторону просторной и светлой кухни, ликуя в душе, что ему не придётся готовить, ибо он снова спалил бы кухню ко всем чертям, а Хинате волноваться нельзя. Он, услышав странное шипение, подбежал к плите, схватился за алюминиевую крышку кастрюли, которая была уже накалена, и получил небольшой ожог. Наруто матюкнулся и уронил крышку на пол, при этом в уме молясь о том, чтобы Хината его не услышала. Мужественно вздохнув полной грудью, Узумаки выключил рис и принялся за сервировку стола, то и дело смотря на настенные часы, которые уже показывали без десяти восемь. Хината поднялась с белого кожаного дивана и тихонько подкралась к мужу сзади, наблюдая за ним. В такие моменты она чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете, ведь заботу, которую давал её муж, она не испытывала никогда, даже от своей семьи. Она иногда думала, что это просто сон, очень реалистичный сон.       Хината, словно крохотная мышка, подошла со спины к мужу и, потянувшись на носочках, закрыла ему глаза ладонями. Наруто, положив палочки для еды на стол, замер, но через считанные секунды он крутанулся на пятках, и Хината оказалась в ловушке его объятий. Он широко улыбнулся своей задорно-мальчишеской улыбкой и приблизился к ней: их лица находились в ничтожных миллиметрах друг от друга; его тяжёлое и глубокое дыхание опалило приоткрытые пухлые уста Хинаты. Она, поддаваясь приятному наваждению, прикрыла глаза, ожидая чего-то манящего и долгожданного. Наруто не торопился давать то, чего ждала от него Хината, ведь наблюдать за её пунцовыми щеками, приоткрытыми устами и чуть подрагивающими длинными ресницами — одно сплошное удовольствие. Послышался её немного разочарованный выдох, и она уже хотела распахнуть веки, как почувствовала тёплое прикосновение к своим губам.       Поцелуй больше был похож на целомудренный, и то, как Наруто всё сильнее прижимал хрупкое тело девушки к своему сильному торсу, говорило о том, что теперь она неотъемлемая частичка не только его жизни, но и души. Хината томно выдохнула, прерывая телесный контакт. Узумаки немного отстранился от супруги и посмотрел в её серо-фиалковые глаза, которые заслонила лёгкая пелена эйфории. Хината также взглянула в очи своего мужа, не отводя взор. Уголки его губ слегка приподнялись, и длинные пальцы аккуратно убрали прядь её волос за ушко. Хината от такого жеста слегка смутилась, но не отвела взгляд и продолжала на него смотреть.       Что больше всего привлекало Наруто в ней? Это её застенчивость, а также искренняя улыбка, которая могла с лёгкостью, словно по щелчку пальцев, затмить ему разум. Наруто влюблялся с каждым днём в её грациозные движения, в нежный голос, в её усмешку, напоминающую улыбку его матери — такую же тёплую и лучезарную. Сейчас между ними царила идиллия, которая была достигнута через трудности. Наруто понял, что каждый человек любит по-своему, по-особенному и для того, чтобы быть счастливым и любимым, надо понять и принять подаренные чувства.       Чувства Хинаты, взращенные годами, сейчас отличались от тех прежних, когда она была ещё ребёнком. Тогда она заметила Наруто не потому, что он был красив или талантлив, а потому, что они были похожи: две одинокие души, которым не хватало любви. Для неё Наруто стал ориентиром в жизни, без которого она не смогла бы вылезти из своей скорлупы. Теперь, глядя на него, она была точно уверена в том, что их чувства взаимны, ведь любовь не может вырасти или окрепнуть, если она безответна.       Закончив с сервировкой стола, чета Узумаки решила дождаться гостей за сидением на диване. Наруто скучающим взглядом рассматривал потолок, иногда раздражённо выдыхая.       — Дорогой, не злись: они скоро придут, — оторвав взгляд от прочтения очередной энциклопедии, которую посоветовала Сакура, проговорила Хината.       Уже прошёл час с момента назначенного времени, а их всё не было, что порядком начинало злить Наруто. Будь проклята пунктуальность Учихи и все его педантские наклонности! Узумаки начал уже думать, что Саске решил проигнорировать приглашение. Наверное, ему стоит собственноручно притащить Учиху. Он уже хотел встать с дивана, как раздался звонок, оповещая домочадцев о прибытии гостей. Хината в мгновение ока оказалось около входной двери, открывая долгожданным гостям.       — Добрый вечер Сакура-чан, Саске-кун! Проходите! — поприветствовала Хината.       Учиха лишь кивнул в ответ и пропустил Сакуру вперёд, заходя за ней следом. Та вручила небольшой букет цветов и бутылку красного вина Узумаки.       — Сакура-чан, не стоило… — смущённо пролепетала Хината, но приняла подарок, сказав: — Спасибо. Но, правда, не стоило…       Из недр кухни вышел и сам Наруто, подходя к жене и очень-пунктуальным-людям. Приобняв Хинату одной рукой за плечо, а другую засунув в карман домашних чёрных штанов, он добродушно улыбнулся Сакуре, что та от лёгкого стыда отвела глаза в сторону.       — Привет, Сакура-чан. Давно не видел тебя с короткими волосами, — Узумаки после приветствия и комплимента, от которого Сакура смутилась, переметнул свой взор на потенциального виновника.       Он смотрел на Учиху недовольным взглядом, пытаясь и в нём пробудить хоть щепотку чёртовой совести, но Саске лишь приподнял бровь и безразлично посмотрел на Узумаки, словно он не видел проблемы в их опоздании.       — Мне кажется, что я попросил прийти вовремя, Учиха, — как же Наруто хотелось задеть учиховское самолюбие, прямо до скрежета в зубах.       — С каких пор ты стал педантом, Узумаки? — в тон ответил Саске.       Эти вечные перебранки-перепалки, без которых их общение не могло существовать. Сакура обречённо выдохнула, прикрывая веки и почесывая указательным пальцем ромбовый знак на своем лбу, и недовольно посмотрела на парней, которые расфуфырились как павлины. Ещё не хватало, чтобы эти громилы подрались и разнесли всё ко всем чертям. Это она виновата в том, что они так слегка припозднились! Сакура ни в какую не хотела идти в гости с пустыми руками, поэтому она решила по пути зайти в магазинчики, чтобы купить что-нибудь, а Учиха не возражал. Они уже десять раз опоздали, поэтому можно и не торопиться. И, да, он был согласен с тем, что прийти с пустыми руками как-то некрасиво. Но кто мог подумать, что старичок-винодельник, который где-то потерял свои очки с толстыми линзами, будет искать нужный слабоалкогольный напиток минут этак десять. Да и упёртым ещё оказался: помощь, видите ли, ему не нужна. А чего стоило выдержать Саске поход в цветочный магазин, в котором работала его бывшая одноклассница и по совместительству лучшая подруга Харуно. Ино ему чем-то напомнила ехидну: она всё время странно ухмылялась и стреляла в молодых людей красноречивыми взглядами.       Учиха понял, что проще сорвать на клумбе пару цветочков, чем идти в специализированный магазин — меньше потраченных нервов и времени.       — Простите, Наруто… Хината. Это из-за меня мы опоздали…       Саске искоса посмотрел на девушку, которая виновато улыбалась и немного свела тонкие брови вместе, придавая умилительное выражение лица для того, чтобы только на них не держали зла.       — Так, перестаньте. Пойдёмте лучше за стол? — хлопнув в ладоши, воодушевлённо предложила Хината и, развернувшись, пошла на кухню подогревать еду.       — Что это с ней? — шёпотом спросила удивлённая Сакура у Наруто.       — Скоро узнаешь… — тот лишь усмехнулся, покачав головой.       Харуно сощурила свои зелёные глаза, словно кошка, лукаво ухмыляясь. Она уже догадывалась, о чём говорил Наруто, но решила свои догадки пока оставить при себе. Похлопав по плечу друга в знак поддержки, Сакура поспешила на помощь Хинате. Наруто, убедившись, что девушек нет в поле зрения, повернулся к Саске и протянул ему руку.       — Спасибо, что пришёл. Это важно для меня, — волнительно выдохнул он и с какой-то растерянностью во взгляде посмотрел на Саске.       Тот, уловив встревоженный взгляд друга и увидев его слегка дрожащие пальцы, всего лишь ответил на рукопожатие. Узумаки сильнее сжал жилистую ладонь Учихи и широко улыбнулся. Ему так стало намного легче. Всё же приятно осознавать, что есть люди, которые всегда смогут поддержать в волнительную минуту.       Дубовый круглый стол ломился от изобилия приготовленных блюд. Начало позднего ужина проходило в тишине, пока Узумаки не решил всё-таки сообщить долгожданную весть гостям.       — Минуточку внимания, — услышав просьбу Наруто, Саске и Сакура, сидевшие рядом, отвлеклись от поглощения пищи и озадаченно посмотрели на хозяина дома. — Эм… ну, короче, — Узумаки не мог собраться с духом и начал судорожно почесывать затылок, при этом глуповато посмеиваясь.       — Мы скоро станем родителями, — улыбаясь и поглаживая ещё пока плоский живот, Хината сказала радостную весть вместо своего супруга.       — Да, даттебайо, я стану папой… — приобнимая свою жену, Узумаки добавил: — а Хината — мамой!       Повисло непонятное молчание, и будущие родители озабоченно посмотрели на притихших друзей, которые даже не попытались и шелохнуться с места.       — Чего это они, Хината? — на ушко шёпотом спросил Наруто, не сводя своего пристального взгляда с Саске и Сакуры.       Учиха выпал в осадок, хотя не показывал этого, и его идеальное лицо, словно бюст мифического бога, не исказилось ни в одной мимолетной эмоции. Но в чернявой голове не укладывалось несколько важных деталей: Узумаки и ответственность, Узумаки и дети, Узумаки и его роль в качестве мужа. Как такое могло произойти, что несовместимые вещи стали совместимыми? В отличии от него, Сакура иначе отнеслась к новости. Она от переполняющей радости резко вскочила с места и кинулась с распростертыми объятиями к супружеской паре.       — Я поздравляю, Хината, — Харуно заключила Хинату в свои крепкие тиски и несколько раз поцеловала ту в раскрасневшуюся щёку.       — Эм-м-м, Сакура-чан, ты и про меня не забудь, — во все свои жемчужные зубы давил довольную лыбу Наруто, подставляя свою щёку к таким же ласкам, которые сейчас получала его супруга от Сакуры.       — А ты тут причём? — удивлённо-наигранно уточнила она.       — Эт как причём? — взъерепенился Наруто.— Да я тут, знаешь, что… я тут как бы тоже участвов…       — Дурак, что ли, такое тут говорить? — Сакура дала несильный подзатыльник, чтобы Узумаки прикусил свой своевольный язык. Распустился!       — Да за что, Сакура-чан? — проскулил Узумаки, и в его в душу закралась горькая обида, что даже тут не хотят его признать.       Не говоря ни слова, Сакура тоже обняла друга со спины, слегка чмокнула его в щёку и что-то прошептала на ухо, отчего глаза парня заполыхали демоническим огнём и его взор начал прожигать Учиху, который флегматично смотрел за драма-комедией. Наруто опустил свою руку под стол и через секунду с грохотом поставил литр саке на деревянную поверхность, при этом гомерически усмехаясь.       — Ну что же, брат-теме, и тут я тебя опередил. Сдаешь позиции, — это был вызов, что, как бы ни хотел принимать Учиха, но из-за излишней гордости и инстинктов первенства, которые всегда будут брать верх, уничтожая хиленькую совесть и добрые намерения, придётся принять. Саске лишь в ответ также с мощным стуком поставил перед литровой бутылкой со слегка мутной жидкостью, пиалу. Ох, договорился, чёртов Узумаки, договорился…       Время перевалило за полночь, а спокойный ужин превратился в оживлённые дискуссии. Саске и Наруто давно допили ту бутылку с горячим напитком и уже налегали на вторую. Они сильно охмелели, но упорно пытались это скрыть. Наруто всё больше и больше говорил, при этом шутя, а Саске всё больше молчал, чтобы чего-то лишнего не взболтнуть. Сакура и Хината иногда отвлекались от общего разговора, переключаясь на чисто женские темы. Харуно медленно попивала красное вино, которое постепенно расслабило её тело и отстранило от сложных дум. Она не ощущала больше никакой неловкости от того, что сидела рядом с Саске. Сакура, украдкой наблюдая за ним весь вечер и находясь рядом, словила себя на мысли, что больше нет ощущений бешеных бабочек в животе, помутнения рассудка, от которых обычно совершала преглупейшие поступки. Теперь она чувствовала на израненном сердце, пострадавшем от неудачной детской влюбленности, умиротворение и робкую радость.       — … Теме всегда был засранцем, — вспоминая все оплошности ещё тогда юного Учихи, Наруто продолжил рассказывать не совсем уморительную историю. — … Тогда похитили Сакуру-чан, и тот тип нас намертво склеил, а этот упырь не хотел идти спасать Сакуру-чан, так как для него миссия важнее, чем… Ай, — Узумаки нагло прервала Хината, слегка наступив ему на ногу, чтобы он только замолчал.       Снова воцарилась гробовая тишина, и Наруто, медленно осознавая, что взболтнул лишнее, икнув, потупил вниз виноватый взгляд. Сакура, услышав последние слова, попыталась проигнорировать колкую обиду, ведь они тогда были детьми, которым твердили учителя, что для шиноби важно выполнить миссию успешно и не имело значения, чем придётся рисковать. Она так же бы поступила, будучи генином, поэтому обижаться сейчас и раздувать из мухи слона не видела смысла. Это низко и мелочно, даже со стороны обычной женщины.       — Хината, давай я тебе помогу с посудой, а вот некоторым надо немного протрезветь, — сменила тему Сакура.       Учиха был полностью солидарен с бывшей сокомандницей. Нечего тут вспоминать невесть что: прошлые поступки, которые в настоящие время не имели никакой ценности.       Наруто и Саске встали из-за стола, стараясь не мешать девушкам, и вышли на небольшой балкон, который открывал прекрасный вид на ночную Коноху. Лёгкий августовский ветер еле ощутимо обдал их тёплым воздухом. Ночное небо напоминало бездну: беспросветную, только где-то в неизмеримой глубине мерцали серебристые звезды. Густой тёмный лес создавал невидимую защиту, будто уберегая деревню от опасности, скрывая её от посторонних глаз. Наруто облокотился о перила и вдохнул ночной прохладный воздух, отрезвляя свои мысли.       — Прости, что ляпнул лишнего, — выдохнув, сказал Узумаки.       Саске ничего не ответил и также опёрся одной единственной рукой о перила, смотря в непроглядную темноту. Учиха уже и забыл про несусветный, сказанный ранее бред своего друга. Что взять с дурака?       — Какие планы? — спросил Наруто, после затяжной паузы.       Саске прикрыл тяжёлые веки, которые налились свинцом от дикой усталости и алкоголя. Сейчас ему не особо хотелось разговаривать и изливать душу, так как в данный момент его тело полностью размякло, что придавало чувство лёгкости и невесомости, а мозг отказывался хоть что-то сформулировать. Полная пустота, но зато приятная. Да и что ему сейчас говорить. Какие, к чёрту, планы? И что если Саске расскажет ему нынешнюю цель, которая была не совсем радужная и перспективная? Что будет? Наставления или упреки?       — До сих пор не можешь найти свою истину? — Наруто знал, о чём спрашивать и как добиться ответа от хмурого и молчаливого друга.       — Нет.       — Значит, те два года были впустую… — Наруто не спрашивал, а констатировал очевидное. — Ты от себя не убежишь, Саске. Ты это прекрасно знаешь, и ты до сих пор себя не простил. Тогда в чём смысл всего этого? Не понимаю.       Саске нахмурил брови и слегка прикусил губу. Во рту собиралась неприятная горечь, а в горле пересохло. Учиха не желал рассказывать про своё путешествие, которое только его запутало, а, точнее, его пребывание в храме и философские изречения монаха, которые вспоминались каждый день и не давали ему покоя.       — Не совсем… планы есть, но не такие, как у тебя… — Наруто всё понял и лишь слегка усмехнулся. Всё же Учиху ничто не исправит и никто не вразумит. Но как ни крути — это его путь.       Саске давно для себя решил, чем он будет заниматься вдали от деревни. В нём текла кровь воина, который не мог прожить и дня без битв. Сущность шиноби давно укоренилась. Быть тенью мира, взвалить на свои плечи непосильную ношу человеческих страданий, чтобы создать светлое будущее, — это и есть его цель: ни больше, ни меньше.       — Зря ты так. Ты знаешь, что такое одиночество и как оно разрушает изнутри. Прости себя и не гонись за призраками прошлого. Научись жить, а не существовать.       Саске внимательно посмотрел обсидиановыми очами на повзрослевшего Узумаки, мысленно задав себе вопрос, и где этот дурак всех умных мыслей нахватался? Учиха невольно задумался над последней фразой товарища, и в его памяти всплыл один фрагмент из прошлого их разговора.       — Саске, ты живешь или существуешь?       — Существую.       Видно, с тех пор ничего не изменилось. Учиха не жил полной жизнью — нормальной, человеческой, а существовал, как будто пережиток своего клана. Это было ненормально.       Балконная дверь приотворилась, и в проёме показалась Хината.       — Наруто-кун, Сакура-чан уснула за столом — не мог бы ты её перенести в комнату для гостей…       — Да, конечно. Я сейчас.       Она юркнула обратно в дом, не закрывая за собой дверь.       — Ты тоже оставайся. Места всем хватит. И не возражай. Ты еле на ногах стоишь, — Наруто похлопал неосознанно по плечу Саске, и только Узумаки хотел перейти порог, как стальная хватка остановила его. Узумаки повернулся и приподнял бровь, ожидая важных несказанных слов.       — Поздравляю. Ты заслужил, — Саске трудно было говорить какие-либо одобряющие и поддерживающие слова, но он сказал искренне. Наруто кивнул головой, вновь лучезарно улыбнулся и пошёл в дом, оставляя Учиху со своим воспалённым мозгом наедине.

***

      Сакура, которая должна была преспокойно посапывать на столе и которую должен был уложить хозяин дома, сейчас шарила по шкафчикам. Хинаты не было поблизости, так как она пошла отдыхать в спальню, оставляя все заботы на него, ведь спорить с Сакурой она не хотела, потому что сейчас в организме Харуно спокойно распространялся литр красного вина, что не давал ей трезво оценить ситуацию. Наблюдая за аморфными телодвижениями, после прочистив пересохшее горло, Узумаки немного непонимающе спросил:       — Сакура-чан, что ты делаешь?       От неожиданности она чуть не упала с табуретки. Наруто, испугавшись за физическое здоровье подруги, на заплетающихся ногах стремглав подбежал к ней; она зацепилась за дверцу шкафчика, посмеиваясь.       — Не пугай ты так, — Сакура оказалась в полулежащем положении на покатом плече друга, свесив свои ноги вдоль его торса. — Ты чего? Отпусти? — посмеиваясь, наигранно приказала Харуно, легонько ударяя своей ладонью по спине Наруто.       Наруто в отместку начал подбрасывать Сакуру, которую замутило, но звонко хохотать во всё горло она не перестала. За этой умилительно-дружеской картиной наблюдал Учиха, который пришёл попить воды, ибо язык уже присох к верхней части нёба, и намеревался после свалить домой с чистой совестью. Наруто опустил Харуно, удостоверяясь в том, что она твёрдо стояла на ногах.       — Так что ты искала?       — Ну, мы так толком и не отметили! Наруто, ты же скоро станешь папой! Ты представляешь? А я — нет! — зрачки Сакуры расширились до предела, и её резкие движения в совокупности с быстрой речью говорили о том, что она уже порядком опьянела и находилась взбудораженном состоянии.       — Пойдём спать, а? — Узумаки претила вся эта ситуация, ведь пьяная Сакура — это неконтролируемое и взбешённое розоволосое существо, которое никак не остановить. Возможно, она будет похуже бабули Цунаде.       — Нет! — Харуно увидела под столом ещё одну целую бутылку с саке и расплылась в ехидной улыбке.       Когда ещё представится возможность напиться с товарищами и доказать, что она не лыком шита и сможет быть с ними наравне? Узумаки понял, что Сакура увидела опасную дозу не только для себя, но и для них. Неизвестно, что они могут натворить на полный отключенный мозг. В худшем случае, разгромить Коноху.       Харуно согнулась под стол за увеселительным напитком, пока Саске прошёл мимо задумчивого Наруто к раковине и, налив в кружку живительной воды, большими глотками осушил её, прикрывая глаза в блаженстве. Жадно поглощая ещё одну порцию чистой воды, Саске искоса посмотрел на Сакуру, которая уже разливала саке по пиалам. Раз, два, три? И для него? Нет, увольте! С него достаточно. Учиха хотел уже ретироваться, но ощутил мертвую хватку на своём плече. Он вполоборота повернулся и заметил горящие глаза Узумаки.       — Ты же не оставишь меня? Или решил снова сдаться? — слащаво пропел Узумаки.       Сакура, плавно пританцовывая, взяла две рюмки и преподнесла их парням, которые снова вели немую борьбу взглядами. Те, увидев перед своими носами пиалы с прозрачной жидкостью, посмотрели в её глаза: те горели озорными огоньками.       — Кампай! — крикнула Сакура, сразу затыкая свой рот ладонью, вспомнив про Хинату.       Учиха и Узумаки устало выдохнули, но осмелились поддержать девушку и одним махом осушили свои пиалы. Но на этом они не остановились, решив продержаться хотя бы до утра. Когда первые лучи озарили тёмный небосвод, Саске уже стоял около открытой входной двери, массируя виски. Он пытался хоть как-то протрезветь, но его усилий не хватало, чтобы полностью себя контролировать под воздействием дурманящей жидкости. Он чётко поставил себе условие: это был первый и последний раз, чтобы он прикоснулся к алкоголю.       — Учиха…— пригрозил указательным пальцем Узумаки. — … смотри мне за Сакурой-чан, усёк?       Учихе явно всё это надоело. Как же он хотел завалиться спать в своей квартирке, и чтобы его сутками не трогали. Больно схватив уже полностью неадекватную Харуно за запястье, Саске поволок её из дома. Она только успела охнуть и помахать рукой на прощение сползающему вниз Узумаки.       Они шли по узким тёмным улочкам, которые еле освещали фонари; летала приставучая мошкара, и где-то стрекотали кузнечики. Саске шёл быстро, таща за собой Харуно, которая, словно тряпичная кукла, еле переставляла ноги. Учиха пытался как можно скорее протрезветь и снова контролировать своё тело и мозг, ведь, даже будучи пьяным, он не мог дать себе в таком состоянии слабину. Сакуре, наоборот, нравилось это ощущение свободы и вседозволенности: уже было всё равно на завтрашний день, ведь есть только «сейчас», от которого хотелось взять всё. Её воодушевление исчезло, когда она на ровном месте подвернула лодыжку и умудрилась сломать каблук, приземляясь на пятую точку, при этом потянув за собой Саске. Хорошо, что он устоял на ногах и только нагнулся над девушкой, раздражённо смотря на недоуменную Харуно: она выглядела невинной овечкой.       — Почему я не могу встать? — Сакура чётко задала вопрос, только неясно кому, и нахмурила брови.       Она искренне не понимала, почему не могла подняться с места, ведь у неё ничего не болело. Харуно так бы и продолжила пялиться на свою повреждённую лодыжку, если бы Учиха молча, резко и раздражённо не закинул проблематичную девушку на своё плечо.       — Ну не так же резко, Саске-ку…       — Помолчи.       Сакура обиженно фыркнула и полностью повисла на сильном плече Саске.       От ощущения его большой и горячей ладони на бедре диафрагма Сакуры сузилась до чёрных мошек в глазах: то ли от положения её тела, то ли от интимного прикосновения. Она облегчённо выдохнула, когда поняла, что её платье не задралось, но одновременно её смутило то, как её пикантное место находилось слишком близко к нему: все её внутренности сжались с такой силой, что низ живота начало неприятно покалывать.       Болтаясь, как одинокий буёк в море, Харуно смотрела на ноги Саске. На сексуальные ноги Саске. После её взор переметнулся на другую часть его тела, которая была не менее привлекательна. От долгого созерцания пятой точки Учихи в её голове проскочила шальная мысль.       «Интересно, какая она наощупь?» — Харуно дерзко и смело потянулась своими ручонками к заветному месту, даже не задумываясь, что если она завтра вспомнит о своём распутном поступке, как и он, то её сожрут совесть и стыд. Но завтра — это завтра, и Сакура медленно опускала руки, прикусив от трепещущего любопытства нижнюю губу и после высунув кончик языка. И вот, добравшись до пункта назначения, она впилась своими худыми пальчиками в мягкую часть тела. Хотя та не была такой мягкой, как ей думалось.       «Как камень…» — Сакура от удивления открыла рот форме буквы «о».       Саске резко дёрнулся и остановился, чуть не уронив обнаглевшую ношу. Сакура помотала головой и всё-таки решила устроить небольшой допрос Учихе. Она сегодня смелая, раз уж позволила себе такую вольность, то безобидные вопросы — просто ничто.       — А ты когда собираешься взяться за возрождение клана? Нашел себе девушку? А ты надолго тут? Почему не отвечаешь? Как прошло путешествие? Расскажи…       — Ещё одно слово, и пойдешь сама, — Учиха кое-как выровнял своё сердцебиение, укротил порыв гнева, при этом еле сдерживая тошноту, и зашагал на ватных ногах дальше.       Он уже пожалел, что не отвёл её домой, но другого-то выбора не было. Тут или к ней или к нему — третьего не дано. Уж слишком плохо он чувствовал себя. Вот надо было уходить от четы Узумаки? Подходя к серому бетонному дому, который был обвит железными трубами и непонятными зарослями, Саске облегчённо выдохнул и зашёл в свой тёмный подъезд, где давно перегорела одна единственная лампочка и витал запах сырости; он поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Учиха нагнулся и хотел уже грубо стащить с себя обмякшее тело бывшей напарницы, как услышал глубокое девичье сопение. Он ненавидел всех. Всовывая ключ в дверную скважину, Саске со скрытой злостью матерился, дабы хоть как-то выплеснуть своё раздражение и физический дискомфорт, которому поспособствовала Харуно. Наконец-то открыв дверь, которая минуту назад должна была гореть чёрным пламенем, Саске, не разуваясь, прошёл в комнату и упал вместе с девушкой на жесткий матрац, забываясь сном.       «К черту всё!»