Лотос

      Ино и Сакура устало плелись по больничному коридору после очередного собрания, на котором, как всегда, начальство выражало своё недовольство по любому поводу. В последнее время Сакура часто начала попадать под разнос: слишком затратная её деятельность, и её успехи очень мизерны в области детской психологии. Но почему-то никто не хотел учитывать, что сеть таких отделений уже имеется во всех Пяти Странах, что тщательно разработанные методы лечения улучшают состояние маленьких пациентов. Сакура раньше близко к сердцу воспринимала все колкие и едкие замечания в свой адрес насчёт того, что она слишком юная, чтобы открывать свою клинику и разрабатывать какие-то непонятные техники лечения. Особенно злило Сакуру то, что ей напоминали, благодаря кому она добилась ошеломляющего успеха в свои девятнадцать лет. Несмотря на все злые языки и бесконечные больничные хлопоты, Сакура действительно была предана своему делу: даже сейчас, идя рядом с Ино, которая в очередной раз раздобыла свежие сплетни, она думала об отчёте Шестому и всё ли правильно составлено.       — Лобастая, сделай лицо попроще, а то с ушей пар пойдёт от мозгового штурма, — усмехнулась Ино, наблюдая за чересчур серьёзной Харуно, и это почему-то веселило.       — Тебе тоже не помешало бы заняться работой, — упрекнула Сакура.       — Ну да, я не такой трудоголик как ты, но всё же ответственно выполняю свои обязанности. И тем более, лобастая, могла бы пожалеть беременную, — явно наиграно обидевшись, прогундосила Ино.       Сакура усмехнулась себе под нос, прижав папки к груди. Несмотря на вечные перепалки с невыносимой Яманака, она дорожила этой, казалось бы, невозможной дружбой. С самого раннего детства они были соперницами во всём, стараясь доказать своё превосходство, однако произошёл тот самый переломный момент, который круто изменил их отношение друг к другу. Возможно, после того боя на Экзамене на Чунина они окончательно прекратили бы общение, но в какой-то миг между ними образовалась ниточка взаимопонимания и признания друг друга в силе, что и породило их настоящую женскую дружбу. Поддавшись далёким воспоминаниям, Сакура не смогла сдержать лёгкую улыбку: всё же какими они были дурочками в то время.       — Ладно, я на лобастиков не обижаюсь, — легко пихнув бедром Сакуру, сказала Ино. — Как раз обед: пошли перекусим, а то так захотелось твоего консервированного анмицу, — мечтательно протянула она, поглаживая ещё плоский животик, в котором начала зарождаться новая жизнь.       Сакура покачала головой, уже смирившись с обжорливостью Ино. Хоть во время беременности она отъестся до отвала и не будет никаких диет. Они, хохоча и перешёптываясь, шли в кабинет Харуно, однако резко остановились около общей ординаторской, где медперсонал мог спокойно передохнуть час-другой от работы, попивать чай с разными вкусностями и поболтать на незначительные темы. В это время собирались сплетницы, которые, не стесняясь, обсуждали всех и всё в деталях. Несмотря на то, что Ино любила лишний раз поговорить, она никогда не лезла в чужие жизни, комментируя их за чашечкой чая, в отличие от остальных сотрудниц. Из помещения доносились обрывки фраз, в которых часто фигурировала фамилия Сакуры, и это привлекло внимание.       — Вы бы видели лицо Харуно, когда пришла хозяйка отеля. Если бы не вмешался этот Учиха, она точно превратила бы отель в руины, тогда была бы в долгах как в шелках, — деловито и наигранно-обеспокоенно проговорила женщина, глотая зелёный чай и рассказывая очередной нонсенс своим коллегам, которые, разинув рты, внимали каждому слову терапевта.       — Да уж, — проговорили все женщины хором, радуясь где-то в душе, что появилась отличная тема для убивания рабочих часов, тем более перемывание внутренностей очередной из шишек больницы — неописуемое удовлетворение для сборищ прожитых и завистливых особ.       — Ох, девочки, вот почему одним — всё, а тем, кто по-настоящему трудится за мизерные копейки, — ничего? — за дверью раздался приятный женский голос.       Ино покривлялась в ответ на слова очередной сплетницы, желая заткнуть той рот. Конечно, она знала, кто являлся обладателем таких лестных слов в адрес Сакуры. Её звали Мидори: обычный, можно сказать, незаурядный терапевт. Пускай она вышла внешне: округлые формы, что часто завораживали мужские взгляды, длинные чёрные волосы и миловидное личико, которым обладала большая часть женщин всех Пяти Стран, — но внутри была ещё той высокомерной, злопамятной и меркантильной особой. И именно Мидори по личным причинам возненавидела Харуно, поэтому и устраивала разные козни, например, заложив её в тот день хозяйке отеля.       — Просто Харуно ученица самой Цунаде, и этим всё сказано, — фыркнула полная медсестра, продолжая набивать рот сладостями.       — Вот-вот, а ещё за ней ухаживают красавцы, а она, не обладающая никакой внешностью, носом воротит, стерва.       — Ну-ну, девчата, не судите так строго, — Мидори снисходительно покачала головой, почему-то усмехаясь про себя, то и дело посматривая на приоткрытую дверь, — Ведь завтра всё может измениться… — как-то зловеще прошептала она.       — Мидори, ты слишком к ней добра, после того, как она не спасла жизнь твоего возлюбленного, — всё та же полная медсестра продолжала высказывать своё недовольство, при этом не специально открывая еле затянувшиеся сердечные раны коллеги.       Мидори сжала кулаки, вспоминая тот день, когда она ждала своего мужчину после войны, живого и невредимого, но она лишь увидела бездыханное тело своего жениха, уже мысленно похоронив и себя. Возможно, она бы свыклась с мыслью, что её возлюбленный погиб на войне как герой, если бы не прошёлся слух по деревне, что большая часть солдат погибли из-за не оказанной вовремя медицинской помощи и ещё из-за кого-то Божественного Древа. Мидори не составило большего труда узнать, кто тогда лечил её жениха. Стоило узнать, что это была Сакура Харуно, любимица Цунаде Сенджу, её окутала необузданная ненависть, которая жила в ней по сей день.       — Вот вам и герой войны, и первоклассный медик, — встряла в разговор другая коллега, так как она не смогла смолчать, ведь тоже потеряла близкого человека на треклятой и бессмысленной войне.       — Вот же змеи подколодные, — яростно прошипела Ино, желая прямо сейчас поставить этих тупоголовых сплетниц на место.       Сакуру начало внутри потряхивать от услышанного, но она держалась стойко. Ей было не привыкать слышать такие «лестные» фразы о себе. Но почему-то, каждый раз сталкиваясь с этим, ей было трудно пропускать эту грязь через себя. Сакура, не оборачиваясь, продолжила путь, сдерживая порывы высказаться прямо в лицо этой Мидори. Несмотря на то, что она герой войны и первоклассный медик, и большинство людей за это её уважало, находились и завистливые личности. Сакура прекрасно понимала, что всем не угодишь, и тем более она к этому не стремилась, но всё равно работать с ненавидящими людьми — это слишком утомительно. Ино пошла следом за Харуно и по пути с неконтролируемой ненавистью пересеклась с насмешливыми и ликующими глазами Мидори, которая сидела на стуле прямо, держа королевскую осанку. Да, Ино отомстит за болезненные слова этой выскочке, ведь свою подругу она не даст в обиду никому, но это произойдёт позже, когда та не будет ожидать удара, словно нож в спину — смертельно и внезапно.       Ино с волнением посмотрела на неестественный белый оттенок лица Сакуры, которая молча шла, отказавшись от физической поддержки в виде женского плеча. Она щебетала утешительные слова и бранила этих недалёких медсестёр, но Сакура будто её не слышала. Зная характер Харуно, Ино была уверена, что Сакура всё воспримет близко к сердцу, особенно то, что произошло на войне. Она и так почти год мучилась от бессонницы: ей снились умершие солдаты, которых Сакура, к сожалению, не успела спасти.       — Не слушай этих куриц: ты не виновата в их смертях, — последняя фраза, словно звон колоколов, билась в голове Сакуры с невероятной мощью.       — Я всё же сейчас отдам отчёт Шестому, а потом мы поедим, — уверенно перебила Сакура, сделав вид, что её больше не волновали какие-то там сплетни.       — Хорошо, — Ино поняла немой намёк, поэтому решила пока не затрагивать эту тему.       Сакура судорожно схватила стопку папок, быстрым шагом покинув свой кабинет. Она находилась в таком состоянии, что хотелось дико и громко выть от изнеможения и от безысходности и стирать костяшки рук в порошок, чтобы только избавиться от этих разъедающих мыслей и эмоций. Однако Сакура сама виновата, что не пресекала этот беспредел, считая, что её это не интересовало. Она крупно просчиталась. И что ей сейчас делать: промолчать или нанести ответный удар? К глубочайшему сожалению, воспитание Сакуры не позволяло грубить или хамить тем, кто её старше. Сейчас ей бы не помешала длительная миссия, чтобы немного развеяться и пропустить через себя злость и обиду. За очередными совсем не радужными мыслями, она не заметила, как быстро добралась до кабинета Шестого. Она приготовилась, чтобы постучать и зайти внутрь, как услышала серьёзный голос Какаши-сенсея. Видимо, он сейчас занят, поэтому Сакура не решилась войти, однако продолжала стоять на месте.       — Саске, я рад, что ты не своевольничал, а обратился сразу ко мне, но можешь объяснить нормально? — Какаши сцепил руки в замок, серьёзно смотря на своего подчинённого.       — Я уже всё рассказал, — Саске сжал кулак от нетерпения, так как Хатаке морозил его этими дурацкими вопросами уже как минут двадцать.       — Я как понял: это связанно с тем храмом, в котором ты искал информацию про Кагую и Риннеган, — констатировал Шикамару, который лениво сидел на диване, ожидая, когда эта баталия закончится и он сдаст свой отчёт по миссии.       — На этот раз я не могу тебя отпустить одного, раз дело связано с кланом Ооцуцуки, — на выдохе произнёс Какаши.       По скудному монологу парня, Какаши выяснил, что Саске получил на днях записку, и в ней была написана одна фраза на древних канджи: «На нас напали», которые использовались, когда только зародилось Ниншу. Он был удивлён тому, что существовал некий храм, обитатели которого были выходцами из клана Ооцуцуки. Раньше он не догадывался, что сохранились тех времён места, где жил сам Хагоромо Ооцуцуки. Каким-то образом Саске смог найти храм на территории, которая считалась мёртвой зоной, как и преступники. Но что им понадобилось? На этот вопрос придётся искать ответы уже сформованной команде. У Какаши имелось множество версий на этот счёт, и одна из них была в приоритете: кто-то явно знал, что в этом священном и культовом сооружении хранилось нечто очень важное и бесценное. Однако, что это было, пока никто из присутствующих не догадывался.       Он откинулся на спинку стула, прокручивая в голове окончательное решение. Нет, Учиху пускать одного нельзя: мало ли, это для него ловушка, но и без его знаний и силы разобраться в этом деле будет трудновыполнимо. Нужно сформировать команду, однако много кто отбыл на задания, в том числе и Наруто. Какаши посмотрел на разлёгшегося на диване Шикамару, сразу мысленно поставив галочку. Если пойдёт он на миссию с Саске, то, во-первых, станет свидетелем всего происходящего, а после в надлежащем виде сделает отчёт в отличие от Учихи. Во-вторых, несмотря на то, что Учиха и Нара не особо состояли в приятельских отношениях, у них должна сложиться хорошая командная работа. Однако для полной комплектации им не хватало медика, который, кстати, стоял по ту сторону кабинета, и Какаши знал это.       — Так, я принял решение, которое не обсуждается, — отчеканил он, пристально смотря на безэмоционального Саске. — Ты, Саске, и Шикамару отправляетесь на разведывательную миссию и только. И ещё… Сакура, входи.       Она встрепенулась от произнесённого своего имени и неуверенно вошла в помещение, тихо прикрыв за собой дверь. Сакура огляделась, кинув в знак приветствия Шикамару, подойдя к столу Хокаге и кинув мимолётный взгляд на напряжённого Саске. Что тот был не доволен таким раскладом, было видно невооружённым глазом, ведь он привык справляться со всем в одиночку, даже в детстве у него были проблемы с командной работой. Она положила папки с отчётами по делам психиатрического отделения на заваленную бумажками поверхность стола, скрестив сзади от неловкости руки. Что же на самом деле произошло, из-за чего все такие чересчур серьёзные?       — Сакура, ты уже слышала часть разговора, поэтому не думаю, что тебе следует повторять. Все подробности тебе поведает Шикамару, — та от немного насмешливого тона бывшего учителя зарделась, чувствуя лёгкий стыд: она не специально подслушивала. — А теперь можете приступать к миссии.       Все мигом разошлись, оставив Какаши в полном и долгожданном одиночестве. Для него было немного непривычно наблюдать за каким-то скрытым нетерпением Учихи помочь кому-то. Видимо, что-то произошло с ним там, в этом загадочном храме, и это в лучшую сторону. Всё-таки Саске до конца шёл к своей цели — искупить грехи и изменить мировоззрение. Это было похвально и наблюдались перемены в его характере, но если бы он проводил больше времени с друзьями и был более открыт для Сакуры, то, наверное, его цель была бы достигнута быстрее.

***

      Осень была в самом разгаре. Верхушки деревьев покрывала лёгкая позолота, а с них опадали пожелтевшие листья, хрустевшие под ногами. Растения точно устали виться ввысь, трава посохла за лето от распалённых солнечных лучей. Хмурость неба и сгущающиеся массивные тучи оповещали о надвигающейся непогоде. Саске ступал по узкой тропе, опустив немного голову, защищаясь от сильных порывов ветра. С каждым их прыжком с ветки на ветку изморось начинала набирать обороты, превращаясь в затяжной ливень.       — Нужно срочно найти укрытие, — прокричал Шикамару, так как из-за шума дождя и разбушевавшегося ветра было плохо слышно.       Саске и Сакура кивнули в ответ, на ходу озираясь по сторонам, чтобы найти хоть какое-нибудь пристанище. Саске заметил вдалеке массивное дерево, у которого корни вышли наружу, приподнимаясь над землёй, таким образом создав навес. Он махнул рукой сзади бегущим товарищам, и они направились к укрытию. За всю дорогу они толком не делали передышек, мчась к месту назначения. Саске быстро свыкся с мыслю, что в этот раз он идёт на миссию не в одиночку. Его этот факт никак не раздражал, а вот очередное нападение на храм, видимо, с огромными последствиями, ощутимо донимало. После войны словно все отступники обезумели, решив заполучить больше знаний о самой Кагуе и её роде, ведь, как оказалось, она далёко не мифическое существо, а реальный человек. И в итоге многие отыскали тот древний храм, который был скрыт от посторонних глаз не один век, построенный во время правления самого Хагоромо Ооцуцуки. Саске быстро уловил взаимосвязь частых нападений на него и этого храма: всё-таки определённого рода знания распространились очень быстро по земле, чего не должно быть. Да, у него было не сосчитать сколько врагов со времён юности, однако даже закоренелые недруги жаждали заполучить его уникальные божественные глаза. Поэтому он был обязан пресечь этот беспредел, и если понадобится, то взять на себя ответственность по уничтожению ценных свитков.       — Саске-кун, всё хорошо? — обеспокоено спросила Сакура, поравнявшись с ним.       Он, как обычно, кивнул, ускорив шаг. Сакура не стала больше донимать его вопросами, так как по его серьёзному лицу было понятно, что Саске думал о чём-то важном. Добежав до укрытия, они наконец-то смогли спрятаться от бури. Учиха быстро сделал основу для поджигания и развёл огонь, ставя небольшой котелок с водой на треногу. Шикамару отошёл в сторону, облокотившись о гигантский корень, закурив и выпуская сигаретный дым, который вмиг уничтожили крупные капли дождя. Он посмотрел на выступающие скалы на горизонте и погрузился в свои мысли. Их маршрут был проложен через страну Забытых Земель. Никто из пяти феодалов не решался забрать себе клочок земли, так как климат там был очень суровый и не давал возможности людям и животным нормально сосуществовать. Однако, это не мешало жить служителям того странного храма. Хм, возможно, они как-то адаптировались к климату либо же им что-то помогало. Больше всего волновало Шикамару, что слишком часто они сталкивались с потомками клана Ооцуцуки.       Он снова затянулся и боковым зрением посмотрел на сгорбившуюся Сакуру, которая копалась в своей сумке, а после, выудив оттуда мешок, повернулась к стоявшему около костра Саске. Наверное, сейчас не стоит донимать Учиху скопившимися вопросами, дав возможность им поговорить о личном. Она нерешительным шагом приблизилась к нему и сразу вытянула руки, склонив немного корпус тела в знак извинения. Наверное, это не был самый подходящий момент, но Сакура чувствовала себя все прошедшие дни просто отвратно по отношению к Саске.       — Спасибо, что тогда выручил меня. Вот небольшая часть той суммы, остальное верну в ближайшее время, — надломленным голосом произнесла Сакура.       Ей было очень стыдно, отчего щёки пылали чуть ли не адским огнём. Она не видела реакцию Учихи из-за опущенной головы и зажмуренных до радужных пятен глаз, однако услышала шорох его плаща: видимо, он обратил на неё своё внимание.       — Сакура… — услышав своё имя необычно спокойным голосом, она подняла непроизвольно голову, посмотрев на него. — Забудь про то, что было, как и про долг. Считай, что я так расплачиваюсь за спасённую тобой жизнь.       Саске прекрасно видел, как мимика лица Сакуры изменилась, что говорило о том, что она хотела ему возразить. Учихе пришлось пояснить ей, пускай он и немного слукавил. Сакуре нужны аргументы его поступков, и он предоставил их ей, однако, если быть честным самим перед собой, то в последнее время он уже так не думал. Он заступался за неё без задней мысли, впрочем, как и всегда. Да, он прекрасно знал, что она не из робкого десятка, но, когда она подвергалась любой опасности — его инстинкты брали вверх. Это было странно: они никогда не были сильно близки духовно, однако это не помешало выработать привычку с детства — защищать её.       Сакура была ошарашена такой прямолинейностью, словно Саске ей в лоб кинул кунай. Его слова повергли её в замешательство: поступки были во искупление грехов, что радовало, но одновременно было досадно, из-за того, что это не по его личному желанию. Она решила позже прояснить ситуацию, ведь её не прельщало быть для него обузой ни в какой форме. Сакура, поджав губы, развернулась и подошла к своему уже пригретому и приготовленному спальному месту. Она попыталась дрожащими пальцами открыть флягу с водой, чтобы смочить пересохшее горло. Видимо, чересчур переволновалась, чёрт!       — Давай я, — Шикамару появился неизвестно откуда и осторожно забрал алюминиевую ёмкость из её рук.       — Спасибо, — она от неловкости потупила взор, рассматривая свои пальцы.       — Отдохни как следует, — Нара помог напарнице, после расстелил себе спальный мешок. — Саске, так ты и не объяснил: как нашёл это место, — обратился он к молчаливому Учихе.       Тот, подперев спиной стену из многочисленных корней, апатично перевёл взгляд на собеседника. Стоит ли рассказывать о своих подозрениях, которыми он делился только с Какаши насчёт возможной угрозы от потомков Кагуи. Но всё же, раз эти двое уже были в курсе дела, то следует ответить на их вопросы.