Лотос

      Хината смотрела в окно, сидя на кровати, даже не притронувшись к позднему ужину, который давно уже стал безвкусным и холодным, отражая этим настроем её последние дни. Если бы не внутренние переживания, то аппетит был бы зверским, так как теперь нужно жить и питаться за двоих. Она положила свою ладошку на округлившийся живот, который был скрыт за серым вязаным платьем. Хината уже три дня как жила в доме своего отца, которого, слава Ками, не было на месте, ибо она не смогла бы отвертеться от допроса и чрезмерной опеки. Глаза от пролитых солёных слёз нещадно щипали, отчего нежная кожа вокруг них была припухшей. Такой душевной боли она давно уже не испытывала, будто снова переживала те дни, когда её чувства к Узумаки были безответны.       — Сестрёнка, может, хватит кукситься?       Ханаби пролезла через дверной проём, прищурившись в темноте. Она не находила себе места с того момента, когда случайно сболтнула о том, куда всё-таки отправился муж её сестры. Наруто перед миссией послал к Хинате своего клона, который всего лишь успел сказать, что его оригинал не придёт ужинать. В принципе, так происходило все предыдущие вечера, потому что он был занят работой, но разлад в их семье уже постепенно начинал набирать обороты. Ведь постоянные альтруистические поступки супруга, которые были направлены на защиту деревни, сильно его выматывали, и времени на жену совсем не оставалось. Она думала, что поняла и полностью приняла его взгляды на жизнь, потому что сама старалась быть полезной обществу. Но, как оказалось позже, их жизненные принципы слишком разнились, чтобы полностью поддерживать друг друга.       Хината во время беременности стала настолько чувствительной и вспыльчивой натурой, что порой сама себя боялась. А особенно её тихо и медленно точил червь ревности, который появился слишком спонтанно. Сакура — первая любовь Наруто, которой он должен был переболеть. Хотя сама Хината так и не смогла утопить в себе чувства к Узумаки, а ведь он уже много лет пленил её девичье сердце, так чему тут удивляться? Всегда была вероятность того, что Наруто до сих пор любил Сакуру. Почему-то только сейчас её начало душить это треклятое чувство. Зачем ей ревновать, если Узумаки действовал совсем иначе по отношению к Харуно, нежели к ней, своей жене. Он рьяно пытался свести своих лучших друзей вместе, но в итоге ничего из этого путного не вышло. Да, Хината была только за то, чтобы помочь как-нибудь Сакуре, но после она решила, что не нужно лезть в чужую жизнь, ибо это чревато последствиями. Но Наруто не разделял её позицию. Её обижало, как супруг пытался наладить то, что не мог в своей семье. Это чрезмерно убивало. Хината настолько себя накрутила, что начала видеть скрытый подтекст там, где, по сути, его не было. Теперь она не была уверена в искренности чувств Наруто. Тогда зачем ему она — такая наивная, податливая и бесхребетная, — если на фоне Харуно или же Яманака Хината просто меркла? Чтобы скрасить своё одиночество? Или же это просто жалость с его стороны? Чёрт, как же она запуталась в своих же мыслях.       Наверное, последней каплей её терпения стало то, что Наруто сломя голову побежал спасать своих друзей, которые заменили ему семью, даже не удосужившись сказать ей правду. Она бы поняла. Безукоризненно. Хината до последнего надеялась, что нужна ему не только как жена, но и как подруга и возлюбленная. Она тонким пальчиком смахнула кристальную каплю, которая так и хотела очертить её подбородок. Лучше бы это была её больная фантазия, которая разыгралась на почве повышенных гормонов, чем страшная реальность. Просто по-женски стало обидно.       — Эй, Хината, ты куда улетела? Вернись на землю, — Ханаби присела на край кровати около своей сестры, обняв её за руку и прислонившись щекой. — Если бы я только знала, что ты так отреагируешь, то никогда в жизни не рассказала бы тебе.       Ханаби сильнее прижалась к ней, подавляя смешок, отчего Хината слегка улыбнулась, чувствуя окутывающее тепло. Она поманила рукой сестру, чтобы та положила на её колени голову. Хината прильнула к ней, немного свернувшись калачиком, наслаждаясь касаниями. Это так успокаивало и клонило в сон, отчего Хината почти засыпала.       — Помнишь, — Ханаби пропустила через свои тоненькие пальцы чёрные пряди, ощутив их шелковистость, — ты говорила, что мама всегда так делала, когда мы не могли заснуть? И после её смерти ты часто повторяла этот жест со мной, — она говорила с лёгкой горечью в голосе.       — Помню, — тихо ответила та, зарываясь носом в юкату Ханаби, таким образом пытаясь остановить новую порцию слёз.       Они были лишены материнской любви, что и отразилось на каждой из них: Ханаби понабралась мальчишеских повадок, а Хината стала чересчур пугливой и ранимой, что изначально претило члену клана Хьюга. Тем более она должна была стать главой старшей ветви, но из-за своей слабости и частичного отказа от клана ради любимого человека лишилась этого титула. Теперь будущее клана Хьюга лежало на плечах младшей сестры. В данный момент Хинате ужасно не хватало материнского совета и простой заботы, так как сейчас она чувствовала себя беззащитной. Скоро, в свои девятнадцать, она сама станет мамой. Слишком рано. Слишком страшно.       — Всё же поешь, а? Не будь такой эгоисткой. Подумай о малыше. И да: ты чего себя накручиваешь на пустом месте? Хината, пора уже становиться смелой и выказывать своё недовольство, а не рыдать тихонько в подушку, — Ханаби уже не могла сдерживать нарастающую злость от глупости Хинаты, поэтому пришлось довольно-таки грубо её упрекнуть в её же безответственности.       — Ты права, — бывшая Хьюга ощутила себя ещё более отвратительно, так как поставила свои личные женские драмы превыше растущего в её утробе малыша. Ей хотелось сильно себя ущипнуть, чтобы отогнать эти гадкие мысли, которые затмили разум. — Надо сейчас хорошенько покушать…       — Давай я быстро сбегаю и подогрею, а то ты слишком тормозишь, — Ханаби хохотнула, увидев, как нахмурилась Хината, а после тоже издала смешок.       — Ханаби, прекрати. Не такая уж я беспомощная, — Хината, слегка пихая младшую сестру плечом, ещё шире улыбнулась, отчего на щеках появились ямочки.       — Вот это я понимаю — настрой! Сестрёнка, я мигом!       Ханаби пулей вылетела из комнаты, направляясь к кухне и пройдя через навес. Она увидела впереди идущего на неё Наруто, который явно был в плохом расположении духа. Чёрт, надо что-то придумать, чтобы спровадить его, ибо сейчас Хинате лучше с ним не видеться.       — Ханаби, привет! — немного на повышенных тонах проговорил Узумаки, подбегая к ней с разносом еды.       — И тебе привет, — натянуто улыбнулась та, приветствуя.       Она хорошо относилась к супругу сестры, даже где-то в душе боготворила и принимала его идеологию, но в некоторых вопросах тот был полным профаном, даже несмотря на то, что уже создал семью. Сначала недалёкость Узумаки в романтических отношениях смешила, но спустя какое-то время это стало жутко нервировать. Ведь Хината и слова, и полслова не скажет, что её что-то не устраивало. А после будет рыдать в подушку, а Ханаби придётся её жалеть.       — Хината у себя? — спросил Наруто, хотя ответ давно знал.       — Эм, да. Но — не пойми меня неправильно — ей лучше тебя сегодня не видеть, — Ханаби проговорила это на одном выдохе, наблюдая за тем, как лицо Узумаки побледнело.       — Это почему? — ошарашенно спросил Наруто, не понимая, что произошло.       — Так, я не буду по сто раз объяснять, — развернув спиной к себе, Ханаби слегка толкнула его, чтобы тот шёл в сторону выхода из поместья. — Я всё равно тебя к ней не пущу. А вот завтра приходи, и лучше с цветами. Понял?       Ханаби вытолкнула со двора немного растерявшегося Наруто, грубо закрыв за собой калитку и оставив того в полном недоумении. Узумаки долго смотрел на знак клана Хьюга, нарисованный на воротах. Он не мог понять всей сути происходящего. Почему его любимая жена, не сказав ни слова, ушла из дому и теперь наотрез не желала его видеть? Хотя и раньше она уходила к своей семье, но всегда оставляла записку. Но в этот раз, когда уставший Узумаки пришёл домой, его встретили только пустые комнаты, ужасный холод и давно позабытое одиночество. Наруто сразу понял, что что-то здесь не так, ведь раньше такого не было. А его предчувствия никогда не лгали. Первым делом он подумал, что Хинату похитили, ведь на то были причины. Активировав режим Кьюби, Узумаки почувствовал немного изменившуюся, неравномерную и такую знакомую чакру в пределах деревни. Это немного его успокоило. Но всё же он побежал к поместью Хьюга, чтобы увидеть беременную жену и после забрать её. Наруто всё же решил отправиться домой, но так хотелось вломиться к ней в комнату и убедиться в том, что сказанные слова Ханаби просто неудачная шутка, чёрт. Неважно, что он не сомкнёт своих глаз целую ночь, потому что главное — побыстрее увидеть её и разобраться с этим.

***

      — Да уж, лобастая, как ты так умудрилась попасть в больницу? Я до сих пор понять не могу, — кусая яблоко, прочавкала Ино.       — Как-то так получилось, — устало вздохнула Харуно, сидя на больничной койке и поправляя катетеры, которые обмотали её руки.       — Ты на войне получила куда больше ранений — конечно, не с такими последствиями, но всё же, — Яманака продолжала разговаривать с набитым ртом, всё время подрыгивая ногой.       Сакура устало выдохнула и натянула до носа белый хлопковый пододеяльник. Ей меньше всего на свете хотелось говорить про свою оплошность. Давно она не попадала в такие передряги и чуть не погибла, но чудом осталась жива. Благодаря квалифицированным нейрохирургам под руководством Цунаде-самы операция по соединению тенкецу прошла успешно, о чём свидетельствовала её чрезмерная гиперактивность в последние дни. Сакуре осточертело лежать в выбеленной палате, в которой воздух даже пах стерильностью. Ей казалось, что мышца атрофировались за три дня, но Цунаде-сама в приказном порядке запретила ей перенапрягаться. Сакура чувствовала себя довольно-таки сносно, чтобы смело выписаться, однако жуткие мигрени стали частыми гостями. Видимо, это после неудачного падения. В первые реабилитационные дни наблюдались явные симптомы частичной амнезии, которые в скором времени пропали. Её память благополучно восстановилась, а вместе ней — один смущающий момент. Сакура, вспомнив про поцелуй, не могла сама себе объяснить этот спонтанный поступок, при этом постоянно заливаясь краской. Она была инициатором — в принципе, как и всегда, — но в этот раз она не одна была в этой лодке. После её смелых и, можно сказать, отчаянных действий Учиха не отстранился, а перенял инициативу на себя. Это было до ужаса странно и нелогично, что заставляло её пребывать в подвешенном состоянии. Саске никогда бы так противоречиво не повёл себя, особенно в разгар сражения. Однако он порвал шаблон неприступности и отстранённости. Интересно, что же на него так повлияло? Конечно, у них еще состоится нелегкий разговор, но когда — это вопрос времени.       — Перестань есть мои фрукты, — Сакура с упрёком посмотрела на подругу, которая жевала уже третье сочное яблоко. — Ты лучше расскажи, как отреагировал Сай. Как-никак он скоро станет папой, — Сакура резко сменила тему разговора, зная, что неугомонная Ино только рада будет потрещать языком о себе.       — Как? — фыркнула она. — Мне пришлось заранее спрятать все книги, чтобы он не додумался в такой важный для нас момент читать о том, как нужно восторгаться, когда ты без пяти минут папаша.       Ино не могла скрыть своих эмоций, поэтому разгорячённо размахивала руками, говоря на повышенных тонах, ведь её муж — ещё тот экземпляр, на которого нужна просто уйма нервов. После ошеломляющей новости он просто не знал, как себя вести. Он то бледнел, то багровел, но так и не смог выдавить улыбку, после спешным шагом покинув комнату. Сакура внимательно слушала словесный поток подруги, посмеиваясь, отчего живот начал побаливать. Она думала, что на Ино сильно повлияет замужество, ведь любить и жить с таким человеком, как Сай, не каждая бы смогла. Всё же женской хитрости у Яманаки было хоть отбавляй, поэтому она смогла сделать так, чтобы бывший подчинённый Данзо обратил на неё своё внимание. Как у неё получалось быть такой беспринципной и вольной, несмотря на то, что, по сути, её муж ещё тот сухарь и такой дилетант в каких-либо отношениях между людьми? Сакуре казалось, что в её случае это просто невозможно — так просто охомутать Учиху. Поэтому ей не следует даже уподобляться Ино, которой женское коварство было дано при рождении.       — …Ну, что у него глаза были на мокром месте — это я точно могу сказать, лобастая, — Ино заливисто засмеялась, как и Сакура, ощущая непринуждённость в разговоре, которого так давно не было. Они так соскучились друг по другу, что хотелось болтать часами напролёт. — Ладно, ты мне лучше расскажи, как в общем прошла миссия с Учихой? Есть подвижки?       — Я тебе вчера всё, что могла, рассказала, — усмехнулась она. — А насчёт этого… Всё как обычно.       Эта константа в их взаимоотношениях надоела до чёртиков. Ей хотелось перемен, которые точно довели бы до логического завершения эту неопределённость. Даже несмотря на то, что у них был небольшой физический и в какое-то мгновение духовный контакт под старой ивой, этот эмоциональный всплеск был подавлен всё той же стабильностью: его дружески-холодное отношение, словно всё вернулось на круги своя. За всё короткое пребывание Сакуры в больнице он ни разу её не навестил, что наводило на не самые оптимистические мысли. Ей казалось, что Саске специально избегал её общества. Возможно, для него тот случай был ошибкой, которую он как-то хотел устранить. Это было вполне в его духе. Пускай он не придал значимость тому поцелую, но не она, ведь это прикосновение устами всколыхнуло в ней подавленную одностороннюю любовь. От такого самоанализа Сакура потупила взгляд и начала щёлкать ногтями указательного и большого пальца от нервозности.       — Ну не отчаивайся, подруга. Когда-нибудь и на твоей улице будет праздник, — взяв очередной сочный фрукт, бодро проговорила Ино, стараясь сгладить неловкое молчание. — Прости, не могу устоять.       — Тебя Наруто не простит.       Сакура остановила оживлённый взгляд на вазе со спелыми яблоками, которые принёс утром Наруто. Он изо дня в день заваливал её фруктами, свежими цветами и мог часами сидеть около её койки, рассказывая уже известные ей новости, однако она не подавала виду. Было странно заметить отсутствие Хинаты, с которой они неплохо сдружились за несколько лет, ведь она точно не удержалась бы от соблазна принести что-нибудь вкусное и проявить гиперзаботу, особенно в нынешнем положении. Возможно, она была занята, по словам Узумаки, или же причина была в другом. Интуиция подсказывала Харуно, что она напрямую связана с нехарактерным поведением бывшей Хьюги. Её домыслы основывались на взволнованном поведении Наруто, когда речь шла о его супруге. В их семье явно был разлад после того, как они вернулись с последней миссии, если судить только по ввалившимся щекам Узумаки от, по его меркам, недоедания. Сакуре казалось, что недопонимание насчёт романтических чувств Наруто к ней они давно прояснили, но, возможно, это только пущенная пыль в глаза.       В который раз Сакуре пришлось объяснять другу поведение девушек, ведь тот умоляющим взглядом сверлил её не один час, что постепенно начало напрягать. Харуно принципиально не хотела влезать в чужие отношения, потому что, если положить руку на сердце, её куда больше волновали свои недоотношения. Однако отказать Наруто она была не в силах, поэтому, собравшись с духом, Сакура выслушала его, а после дала один простой и безотказный совет: пойти домой и нормально поговорить с Хинатой, при этом проигнорировать её отнекивания. Поэтому, зайдя к Сакуре утром и оставив фрукты, воодушевлённый Наруто умчался в поместье Хьюга. Сакура была уверена в том, что сегодня Наруто будет спать с набитым желудком. Она представила эту комичную картинку, и на её устах расплылась лёгкая улыбка.       — Ты же знаешь, что меня это не остановит, — хмыкнув, гордо произнесла Ино.       Они ещё некоторое время наслаждались обычной болтовнёй, пока в коридоре не послышались до боли знакомые голоса, и их обладатели явно о чём-то спорили. Сакура закатила глаза, устало выдохнув. Она любила родителей, но порой они доставали своей неконтролируемой заботой. Они могли приходить к ней за день аж три раза, ссылаясь на то, что их доченьке скучно в этой однотонной палате. После таких сумбурных визитов, сопровождающихся слезами матери, её порицаниями и шуточками отца, Сакура ощущала себя выжатой, как лимон. Поэтому ей хотелось как можно скорее очутиться в своей скромной однушке и погрузиться в рабочий процесс, что для неё являлось отдушиной.       — Эм… Я лучше пойду. Поправляйся. Ещё загляну, — Ино чмокнула Харуно в щёку и, поздоровавшись с её родителями, убежала по своим якобы делам.       Мебуки накинулась на дочку с распростёртыми объятиями, но всё же не сдержала пару нравоучений: та не расправилась с домашней едой, принесённой с утра. Она не могла без слёз смотреть на истощавшую Сакуру, хотя старалась держаться стойко. Сакура в ответ обняла плачущую маму, поглаживая ладонью по спине, шепча о том, что с ней всё хорошо. Кизаши стоял в стороне, сжимая и разжимая свои кулаки от бушующего гнева, который для него очень редкое и непредсказуемое явление. Он мог стерпеть всё, даже скверный характер своей жены, но страдания своей горячо любимой дочурки — никогда. До него дошли слухи, что вся эта заварушка была из-за Учихи, но больше всех пострадала Сакура. Кизаши пытался лояльно относиться к последнему наследнику из клана Учиха, потому что знал, через что пришлось пройти этому юнцу, по рассказам Сакуры. Они с Мебуки не раз поднимали эту тему, пытаясь прийти какому-то консенсусу: если их дочь доверяла Учихе как напарнику, то и они должны. Также они прекрасно осознавали то, что их дочь являлась шиноби, работа которого была связана с огромными рисками для жизни. Им казалось, что они приняли её выбор, но родительское сердце было не на месте, когда их ребёнок выполнял очередную миссию. Но с этим Мебуки и Кизаши поделать ничего не могли. Всё, что от них требовалось, — это поддержка словом и действием.       — Сакура, мы поговорили с твоим лечащим врачом, и тебя завтра выпишут. Ты же знаешь, что в родных стенах поправишься намного быстрее, — светясь от счастья, сообщила Мебуки.       Такие поступки были характерны для её родителей, поэтому Сакура не была особо удивлена, да и не противостояла их решению. Она прикоснулась двумя пальцами ко лбу и очертила контур ромбообразной выпуклости, убеждаясь в том, что её Бьякуго но Ин не пропало. Это свидетельствовало о том, что циркуляция чакры и её резервы в полном порядке, и это не могло её не радовать. Сакура подняла взор и встретилась с обеспокоенным взглядом мамы.       — Тебя что-то тревожит? — Сакура отрицательно покачала головой, положив ладонь поверх руки матери, лежавшей на её постели. — Тогда завтра мы придём за тобой, — на прощание сказала Мебуки.

***

      Сакуру на следующий день выписали из больницы, и родители, как и обещали, забрали её домой. Ей дали недельный отпуск, тем более не отгуленных дней за три года у неё накопилась уйма, поэтому она могла спокойно отдыхать в своё удовольствие. Сакура лежала на своей кровати, смотря на календарь. Через две недели Новый год, а она даже не знала, что подарить своим близким на праздник. Устало выдохнув, Харуно перевернулась на спину, свесив голову вниз, отчего короткие прядки розовых волос даже не коснулись пола. Ей хотелось навестить Учиху, который словно сквозь землю провалился. Может, он ушёл в неизвестном направлении, не сказав никому ни слова, или же ему дали очередную миссию?       Сакура прикрыла глаза, вспомнив замученное лицо Саске, когда они подходили к воротам деревни. Тогда она проснулась на спине Узумаки, нёсшем её весь путь. Первое, что она увидела, — это чёрный плащ, как после оказалось, принадлежащий Саске. В глазах всё расплывалось, и казалось, что веки были неподъёмные, однако она смогла хоть на секунду посмотреть на его профиль. Учиха, заметив боковым зрением некое движение, повернул голову, встретившись с мутным взглядом Сакуры. Она не знала, сколько их зрительный контакт длился, но успела заметить его болезненный вид до того, как снова провались в беспамятство от бессилия. И как она это могла забыть? Ведь явно с Саске было что-то не так. Возможно, по этой причине она не видела его несколько дней. Вот же дурёха! Вскочив с постели, Сакура выбежала из комнаты, чуть не споткнувшись. Сил на бессмысленные раздумья больше не было. Нужно лично убедиться в своих доводах. Она стремительно спускалась по лестнице, которая прямиком вела в прохожую, и накинула на плечи малиновое короткое пальто. Её незаметный побег сорвал голос матери, которая оказалась позади неё.       — Ты куда это собралась на ночь глядя? Да тем более в такой мороз? — спросила её Мебуки немного резко, скрестив руки перед грудью.       — Я к Ино. Скоро буду! — крикнула напоследок Сакура, хлопая дверью.       — Как думаешь, она к нему? — тихо спросила Мебуки, печально смотря на мужа, который нахмурил густые брови, сжав газету в руках.       — Не исключено, — задумчиво пробурчал под нос Кизаши.       Зима полностью вступила в свои права, что хорошо ощущалось. Ледяной ветер пробирал до костей, а метелица ухудшила видимость в радиусе нескольких метров. Сакура быстро шла по замёрзшей дороге, направляясь к бывшему кварталу Учиха, где сейчас стоял новый дом Саске. Она сцепила пальцы в замок, приложив его к тёплым губам, чтобы хоть как-то согреть окоченевшие руки. Ей казалось, что лёгкий колотун не из-за декабрьского мороза, а из-за одной мысли: а что, если он и вправду ушёл? Конечно, не стоило исключать и то, что Саске-кун отправился на миссию, и это было больше вероятно, или он банально заболел и отлёживался в гордом одиночестве дома, однако её внутренний страх притуплял здравый рассудок. Сакура ускорила шаг, так как увидела Наруто, который тарабанил в дверь.       Узумаки стоял около дома Учихи не одну минуту, зная, что этот теме прятался в недрах мрачных комнат. Он пришёл, чтобы вытащить друга в Ичираку Рамен, да и поговорить по-дружески. Наруто переполняла энергия счастья, так как он помирился с Хинатой и они прояснили все недомолвки, которые напридумывала его супруга. Конечно, он был ещё тем остолопом, не понимал женскую натуру. Хината носила под сердцем их ребёнка, хлопотала по дому, ждала его с работы, и казалось, что ей особо не нужна была помощь, так как она никогда не жаловалась. Однако в душе она чувствовала себя одинокой, ведь Наруто с каждым днём окунался с головой в проблемы деревни и за её пределами — через несколько лет он станет Седьмым Хокаге, поэтому ему нужно было набираться знаний. Он меньше делился с ней мыслями, идеями или обычными рассказами, как прошёл день. Наруто забывал делать мелкие бытовые вещи: вынести тот же мусор или купить продукты, потому что вечно куда-то спешил. Хината всё понимала, ибо жизнь шиноби не сахар, даже в семье, но, видимо, всплески гормонов вывели её из равновесия, что и дало толчок их первой ссоре, которая была устранена букетом цветов, крепкими объятьями, откровенным разговором, пускай и через несколько дней. Для них это было уже неважно.       — О, Сакура-чан! Рад видеть. Тоже пришла к теме?.. Который, чёрт бы его побрал, не открывает, — сквозь зубы процедил Наруто, ещё раз ударив кулаком. — Учиха, впусти меня! Иначе выбью дверь!       — Саске-кун, прошу, открой…       Они знали, что Учиха, который не спешил им открывать дверь, был дома. Саске лежал на диване в полной темноте и диком холоде, сжимая рукой волосы от невыносимой головной боли. Он не мог даже подняться из-за сильного головокружения, но заткнуть добе надо было, потому что каждый его вопль и стук ритмично отбивались эхом в голове Саске. Чёрт! Учиха посмотрел на небольшой столик, где стояла уже пустая баночка из-под обезболивающего. Он не пошёл к врачам, потому что люто их ненавидел, хотя всё же одному человеку Саске готов был частично довериться, но сейчас просить у неё помощи он просто-напросто не мог. Сакура и так пострадала на той миссии, и теперь её восстановление не будет таким быстрым.       С каждым мощным стуком терпение Саске исчерпывалось. Он услышал и голос Сакуры — такой обеспокоенный, что вовсе пропало желание появляться на её глаза в таком виде. Не хотел он от неё жалости. Это просто омерзительно. Но приставучий Узумаки вынудил его кое-как встать и, почти не видя, дойти до коридора, чтобы открыть незваным гостям дверь, а затем спровадить их. Наруто занёс кулак ещё раз, чтобы в очередной раз постучать, как хозяин дома резко распахнул её, остановив ладонью кулак Узумаки.       — Ну наконец-то, — буркнул тот, проходясь взглядом по бледному лицу Учихи, который сумел натянуть маску отрешённости и безразличия. — Ты чего не открывал? А? Опять решил отстраниться от мира? — Узумаки стал наезжать на друга, сжимая его плечо, слегка потряхивая.       Сакура недовольно посмотрела на Наруто, желая треснуть ему по блондинистой голове. Разве он не видел, что Саске плохо? Нет, она точно ему сейчас даст подзатыльник! От такой лёгкой взбучки головокружение усилилось, и Учиха прикрыл тяжёлые веки. Он схватился за руку Узумаки, грубо убирая её со своего плеча.       — Заткнись и проваливай, — вполголоса, но жёстко ответил Саске, смотря на друга уже со злостью.       Из-за резкого эмоционального скачка перед его глазами помутнело. Саске начал пошатываться на месте, но всё равно старался держать своё тело и разум под контролем. Он не слабый. Нет. Но тело больше не выдержало такого издевательства, поэтому Саске чуть не рухнул на пол, если бы не Наруто, который успел вовремя спасти его от болезненного падения. Узумаки сильно запаниковал, хотя в его действиях не было и намёка на это. Сакура тоже подхватила ослабленного друга, помогая дотащить Саске до хоть какой-нибудь кровати или же дивана. Зайдя внутрь огромного двухэтажного особняка, Сакура поёжилась от колкого холода, будто они сейчас находились на улице. Атмосфера вокруг царила мрачная и угнетающая; мебели было мало, что говорило о том, что Учихе был присущ минимализм. Порядок был, но липкие полы и слой пыли никто не устранил. Видно, Учиха не особо любил убираться. Наруто положил Саске на диван, который стоял в пустующем зале.       — Эй, Саске, ты как? Может, тебе что-то принести? — Наруто не знал, что делать, растерянно смотря на тяжело дышащего Учиху, которого конкретно лихорадило.       Пока Наруто тихо и немо паниковал, Сакура успела облазить всю кухню в поисках аптечки, которой в этом доме просто не было, — только пустые белые пузырьки со снотворным, обезболивающим и какими-то глазными каплями стояли на кухонном столе. Она взяла одну из баночек в руку, рассматривая её, выстраивая в голове полную картину о состоянии Саске-куна. Сакура сновала по шкафчикам, убеждаясь в том, что он нормально не питался или вообще голодал. В мусорном ведре не валялось даже пустых пластмассовых коробочек из-под лапши быстрого приготовления.       — Сакура-чан, у него, по ходу, температура! — крикнул Узумаки.       Она подбежала к больному Саске-куну, кладя на его лоб свою ладонь. Сакура внимательно осмотрела его, прося, чтобы Саске-кун открыл глаза. Тот слегка приоткрыл воспалённые веки. Увидев красные склеры, где от невероятной нагрузки были заметны сильно полопавшиеся сосуды, и чрезмерную слезоточивость, Харуно сразу определила диагноз. Не медля, она попросила Узумаки купить в аптеке жаропонижающие и ещё пару упаковок лечебных трав. Наруто, не задавая лишних вопросов, покинул дом.       — До чего ты себя довёл… — еле слышно проговорила Сакура, заботливо гладя его по щеке.       Она сидела на коленях рядом с диваном, где лежал в болезненном состоянии Саске-кун. Харуно никогда не позволяла себе жалеть его, ведь ему это претило, однако, когда Саске-кун был таким больным, слабым, беспомощным, ей так и хотелось его обнять и шептать утешительные слова. Он довёл организм до предела своей упёртостью, а ведь мог прийти хотя бы к ней, и даже не нужно её ни о чём просить, ведь она поняла бы его без слов. Видимо, Саске-кун не настолько ей доверял, и это огорчало, потому что ей казалось, что они хоть на чуть-чуть сблизились. Сакура, увидев на кресле плед, протянула руку к нему и стянула вниз, после накрыв им почти заснувшего Учиху, не прекращая еле ощутимо гладить его по щетинистой щеке.       Саске ощутил слабое прикосновение к раскалённой коже, после испытав поток энергии, который усыплял его и создавал какую-то лёгкость в теле. Из-за жара ему мерещился голос матери. Наверное, это она сейчас так заботилась о нём, как когда-то в детстве. Эти нежные прикосновения облегчали его страдания, забирая с собой ту душевную и физическую боль, которая копилась годами. Странное умиротворение окутало его тело. В этот миг Саске почувствовал себя немного, но счастливым.