В черном списке

В последнее время любимым занятием Элая стало просто лежать и смотреть в потолок. Он даже изучил на нем все трещинки и состроил из них разные картинки. В самом углу было что-то похожее на недовольную рожу, а прямо над лицом Элая проступал силуэт корявого деревца. Койка все время качалась из стороны в сторону. Это к Элаю подселили новенького соседа. Имя у него было до противного приторное: Марли Мур. Марли был миниатюрным, но неуклюжим, и когда он сидел на кровати, она шаталась как при качке. Элай морщился недовольно, ругался с ним, но результатов не было. Олиа уже тоже давно не было. Он неожиданно пропал, и никто не мог нормально объяснить Элаю, что же произошло. Даже Миша, который остался без своего босса. Все прислужники Олиа были заняты затеявшейся грызней за новое место под солнцем, а Элай старался сделаться как можно более незаметным. Еще не хватало опять отбиваться от всяких психопатов с ножами. Элай сильно скучал, и не знал, что делать. В груди уже почти месяц, не переставая, сворачивалась пружина, и отпускать не хотела. Элай лишь сумел понять, что Олиа может больше не вернуться сюда, и оставалось самому ждать, когда его выпустят. А дальше действовать по обстоятельствам. И он снова начал считать дни. Которые потекли медленно и со скрипом. Теперь каждая неделя казалась по длине, как последние прошедшие полгода, когда Элай был почти доволен своей жизнью. Поняв, что шайка Олиа про него ничего толкового не знает, Элай хотел поговорить с Керхманом. Но альфа с ним даже встречаться не хотел, и тогда Элай решил действовать через Рена. Впервые ему позвонил. Тот уже давно не объявлялся. Элай знал, что у него теперь все хорошо, и моральная поддержка старых знакомых больше не требовалась. И Рен, как умный человек, решил обрубить старые нехорошие связи. Но результат появился, и Керхман сам позвал его к себе на следующий день после звонка. — Ты не успокоишься, да? — спросил он недовольно, пока Элай переминался в пороге его кабинета. — Где Олиа? — спросил Элай. — Его уже месяц нет. — И не будет. — Альфа резко встал со своего места и подошел к стеллажу с папками бумаг. — Почему? — Элай взял себя в руки. Мелкими шажками добрался до небольшого диванчика и присел на него. Ему сейчас требовалось все самообладание, чтобы вести себя нормально. Весь кабинет пропах альфой, и омежье тело, учуяв это, начало вести не очень хорошо. Запах Элая усилился до такой степени, что он сам начал его чувствовать. — Я передавал через Артура вашим. — Керхман достал одну из папок. — Его забрали маршалы. Если кратко: его дело снова направят на разбор, так что ему здесь делать нечего. Элай обхватил себя руками и согласно покивал. Олиа такое предполагал, но они не думали, что это будет так быстро и неожиданно. Теперь Элай через месяц выйдет, и они потеряются. А зная характер Олиа, Элай бы не удивился, если бы тот больше вообще не захотел его видеть. Олиа же никогда ему в любви не признавался. И прямым текстом говорил, что вместе они не будут, как бы Элай этого не хотел. Элай и сам верил, что это его очередная интрижка, и скоро эта блажь пройдет. Но Олиа исчез, а пружина в груди тянула все сильнее. И блажь не проходила, почему-то. — Вы больше ничего не знаете? — Элай приподнял голову. — Где он хотя бы? --Увы. — Керхман достал из папки один листок и поставил ее на место. — У Олиа много скелетов в шкафу, про которые мне не стоит болтать. Но с тобой же он многим делился, да? — Керхман с усмешкой глянул на Элая. — Сам додумаешь, почему и как. Тем более, я многое не знаю. Вот это все объяснения, которые мне положены по должности. Керхман обошел стол и подошел ближе. Подтянул один из стульев, сел перед Элаем и сунул ему под нос какую-то бумажку. — Что это? — Элай осторожно взял ее в руки. Это был непонятный официальный документ. — Это о том, что судья округа подписал перевод Олиа из-за смены статуса на подозреваемого. — Пояснил Керхман. — Теперь он вне нашей юрисдикции. В таких случаях переводят обычно или в распределительный центр или поближе к офису прокурора. Но ты точно никогда не узнаешь заранее. Элай отодвинулся немного подальше. Нюхать альфу, по запаху которого было понятно, что он занят, не хотелось. Тем более в его нынешнем состоянии. Так и осталось много непонятного. Элай все, что узнал, рассказал Мише, но информация не впечатляла. — Ты думаешь, они кого-то другого нашли? — спросил Элай у него. — Олиа же Рене подозревал. — Кого-то нашли — это точно. Я не знаю, Рене это или нет. — Отмахнулся от него Миша. Элай решил совсем не раскисать, убедить себя, что это и к лучшему. Этого же Олиа и хотел. А грустить из-за того, что ему удалось выбраться и теперь он не может составить Элаю компанию — уже попахивает эгоизмом. Потом его найдет. Выйдет, сыграет перед отцом душку и попросит об еще одной маленькой услуге. Уж Сенатор может узнать, куда дели одного из заключенных его штата. От размышлений отвлекли. Противный Мур опять вел себя слишком громко. Элай отвык от такого. Он привык жить один, и теперь было до омерзения тесно и неудобно. — Ты можешь тише? — спросил он после очередной тряски кровати. Ответа не последовало. На следующее утро, первый день мая, когда Элай зачеркнул последний день прошлого месяца в календаре и решил прогуляться чуть дальше, чем до курилки, Мур перехватил его у лестницы и неожиданно больно схватил за руку. С ним был еще один омега, уже повыше этого коротышки и поопасней. — Так что тебя не устраивало? — спросил Мур, делая все больнее. Элай же застыл на месте. Раньше в блоке такого не было, чтобы приставали с открытой агрессией. У них в блоке получали на орехи только чужие или невезучий Олиа. У Элая перед глазами пронесся образ злого Олиа. Он выглядел не так. У него диапазон эмоций был намного уже, и угрожал Олиа с совершенно спокойным лицом. Он с таким же спокойствием сломал Элаю пальцы, а теперь этот противный сосед, вцепился в запястье руки, и тоже давил очень сильно. Элай понял, что боится. — Пошел нахрен отсюда! — Раздался новый звонкий голос. — А ты чего лезешь? — Мур ослабил хватку и отвернулся от Элая. Это рядом оказался Ли. Он спокойно стоял в паре метров от них, руки держал в карманах брюк и активно двигал челюстями. — Интересно стало. Мне Перси рассказать о твоих наездах, или как? — Ли сделал шаг вперед. — Тебя же просили пацана не трогать? — Он сам нарвался. — Мур отпустил руку Элая. Страх перед сломанными конечностями тут же исчез, как будто его и не было. — Ой, бля, детский сад. — Протянул Ли. — Пошел нахер отсюда со своим дружком! И они просто ушли. Элай стоял, прижавшись к перегородке и ничего не понимая. Ли всего в паре дюймов от него довольно покачивался с пятки на носок. От него пахло чем-то вкусненьким. И легким цветочным запахом. А татуировка на шее уже приобрела цвет, и тоже оказалась неизвестным Элаю цветком. — Что, без папочки нихрена не можешь, да? — Ли надул больший пузырь из жвачки. Еще раз презрительно оглядел Элая, и побрел по лестнице вверх, на третий этаж. — Постой, — окликнул его Элай, — чего это ты за меня заступаешься? — Больше не буду. — Пообещал Ли. Они поднялись на самый вверх. Элай знал, что недавно Ли переселили на третий уровень, что тому не очень понравилось. Было непонятно, то ли его отправили подальше, чтобы не мозолил глаза, то ли возлагали какие-то свои надежды. Или, вообще, случайность? Сейчас непонятно, кто и что здесь решал. — Получил, чего хотел, да? — Ли повернулся к нему лицом. — Олиа больше не вернется, а мы тут друг другу глотки вскоре перегрызем. Тебя-то это не ебет, мажорчик. — Меня ебет одно: где Олиа? — Не все ли равно? Он про тебя уже и забыл. Влюбленный ты, идиот. Ли заржал, и специально толкнул Элая плечом, когда прошел мимо. Элай обиделся и толкнул Ли в ответ, сильнее, прижал к перегородке. Ли сердито запытыхтел, а на шее бешено задергался черный лепесток, под которым билась жилка. — Ты же не хочешь здесь устраивать драку? — спросил он с насмешкой. — Может, и хочу. — Элай уже вдавил противного Ли всем телом в ограждение и вцепился рукой за ворот его майки. — Кишка тонка. Элай зло рыкнул. Ли сидел у него костью в горле. Противной, вечно придирающейся и оскорбляющей. Элай надавил Ли на грудь сильнее, чтобы убрать это ухмыляющееся выражение. Кишка тонка? Это Ли стелется перед любым, у кого хоть немного власти. И, как только Олиа увезли, Ли тут же забыл о нем. Конечно, искал себе новых покровителей. — Ну, я жду. — Ли в открытую смеялся над ним. Он потянулся вверх, вытянув шею, чтобы Элай его не придушил натянутой майкой. И тут у Элая в голове все сложилось. Он просто сильнее толкнул Ли, и тот перевалился через ограждение. Если бы не рабица, натянутая на каждом этаже, лететь бы ему до самого низа, а так, Ли лишь свалился на сетку, раздался грохот. Элай не был таким агрессивным. Просто в нем уже давно копилось раздражение на все вокруг. На тупые лица, на летнюю погоду снаружи, соседа, холодную воду в душе, противную еду и убивающее Элая безделье. Ли упал на сетку всем телом. Она прогнулась под его весом, и кто-то внизу вскрикнул. Элай, испытав частичное удовлетворение, огляделся по сторонам. И что ему теперь за это будет? Или никто не заметил? Ли с бешеной злобой посмотрел на Элая. У него были до ужаса красные губы. Элай не сразу понял, что это выступила кровь. Охрана все-таки заметила. Элай увидел, как парочка идет в его сторону и злобно фыркнул. — Счастливо отдохнуть, придурок. — Крикнул ему Ли. — Эванс, блять, что ты устроил? — до него добрался молодой бета, который раньше был у Олиа на побегушках. — Последние недели в одиночке хочешь провести? — Плевать. — Ответил Элай. Бета схватил его за локоть своей холодной цепкой рукой. Как радовал вид побитого, с рассеченной губой, противника.

***

Куда дели всю землю из метро? Элай не знал, где причина этого запаха, но пахло в карцере так же как и в подземке. А он не под землей? Не должен, вроде даже и не на первом этаже. Элай за год так и не разобрался в этих запутанных коридорах и корпусах. Но откуда запах? Ему даже приснилось, что они с Олиа ехали в пустом вагоне, Элай хотел его поцеловать, а Олиа просил отстать от него и не таскаться следом. Как обычно, вообще-то. Олиа вышел на одной из станций, а Элай остался в вагоне один. Элай неожиданно для себя все понял. Резко сел на койке и посмотрел по сторонам. Так же пусто и тихо. Из крана капала вода. Скоро эта ужасная капель сведет Элая с ума. Олиа всегда говорил, что это только мелкая интрижка. Олиа чуть ли не каждый день просил Элая отстать от него. Один раз даже объяснил, что он сам Элаю не нужен. Выходит, что все закончилось. Конечно, надо попробовать хотя бы поговорить с Олиа. Но у Элая было мало шансов. Олиа говорил, что Элай выйдет и забудет все как страшный сон, и что не нужна ему эта влюбленность. Но когда он выйдет неизвестно. Когда он подрался с Ли, оставалось лишь двадцать дней. А сейчас Элай уже не знал. Он чертовски долго тут сидел, и не знал, когда все это закончится. Еще ни разу его так надолго не запирали. Подумаешь, выкинул одного придурка с третьего этажа. Но он же не умер. Главное, не начать разговаривать со стеной. И не задавать себе всяких дурацких вопросов про землю из метро. Еще через сколько - то часов, загрохотал замок. Элай уже почти заснул, свернувшись калачиком на жестком матрасе. Он вздрогнул, и вывернул голову, чтобы посмотреть, кажется ему это или нет. Все-таки постоянная тишина напрягала, и уже начинало мерещиться всякое. — Артур? — Элай поморщился на яркий, доносившийся из коридора свет. Артура он узнал лишь по запаху. — Все, что ли? — Элай приподнялся на локте и попытался встать. — Все. — Насмешливо ответил ему Артур. Элай с трудом выполз из своего места обитания, из этого бетонного мешка, противного, который будет сниться в кошмарах. — Господи, — поморщился Артур, когда Элай оказался рядом, — помойся сразу же. — Волосам пиздец уже. — Подтвердил Элай. — Я еще и резинку где-то потерял. День был в самом разгаре, а не ночь, как казалось Элаю. Прошло не сто лет, как думал Элай, и лишь две недели. Он лихорадочно в голове высчитывал числа. Раз: папа должен был уже родить. Два: через шесть дней он выйдет. Олиа, ожидаемо, не вернулся. В камере не было вещей соседа, но оказались чужие немногочисленные пожитки. А на нижней койке сидел спокойный Ли. С большой коростой на губах и следом от царапин на щеке. — Какого хера? — спросил Элай. Он до конца еще не пришел в себя, а тут такой сюрприз. Он по пути пнул сумку, которая, видимо, принадлежала Ли. В сумке было что-то тяжелое. Элай ушиб об это пальчики на ноге. — Поосторожней можно? — Подал голос Ли. — Там машинка, не сломай. — Какая, нахер, машинка? — Тату делать. Она и без тебя скоро развалится. Элай нашел в своих вещах сумочку с принадлежностями для душа и большое синее полотенце, которое привез папа. — Теперь я здесь буду жить, Эванс, потерпи уж меня недельку. — Где Мур? — А ты его обратно хочешь? — Лучше он. — Не бойся, я тебя бить не буду. Повторяю, потерпи недельку мое присутствие, а потом вали. В душе людей почти не было. Элай отмыл волосы лишь с третьего раза, истратил кучу геля, для того, чтобы перестать вонять и начать пахнуть. Когда он вернулся, Ли лежал все в той же позе. У него в руках была книжечка с романом. Одна нога лежала на согнутом колене другой ноги, и выводила в воздухе круги. — Кто тебя сюда поселил? — спросил Элай, присаживаясь на табуретку.  — Перси договорился. Чтобы тебя никто не прирезал за последнюю неделю. — Откуда ты знаешь, что мне неделю осталось? — Все знают. Ли не отрывался от книжки и строил из себя пушистого кролика. Элай больше не стал ничего выяснять. Решил, что Ли ему ничего серьезного не сделает. И, действительно, кроме съеденных печенек Элая, Ли ничего не натворил. Он почти все время валялся на своем месте и читал книги. Лишь иногда косился на Элая и махал ногой. — Почему ты тогда прогнал Мура? — спросил Элай через несколько дней сожительства. Его уже не расстраивало присутствие тут Ли. Элай понимал, что его срок здесь уже закончился, и ему было плевать на все, что происходит в эти последние дни. Пускай хоть метеорит на это здание упадет. — Потому что просили за тобой присмотреть. — Невозмутимо ответил Ли. — Но желание придушить тебя у меня осталось. — Кто просил? — Много знать хочешь. Ты же сынок Сенатора. Если бы тебя кто-нибудь зарезал, всем бы не поздоровилось. — Тобой Перси командует, тут ничего таинственного нет. — Элай залез на свое место и достал из-под подушки пилочку для ногтей. — Долго он ждал момента, а? Кровать пошатнулась, и неожиданно перед Элаем показалась голова Ли. — Можешь считать, что Олиа подумал о приемнике. — Ответил Ли. — Ага. — Покивал недоверчиво Элай. — Как будто он знал, что его переведут. — Знал, что скоро такое будет. Тебя это удивляет, что ли? — То есть, вы меня из-за Олиа охраняете? — Из-за Сенатора. — Улыбнулся Ли. — Хотя, Олиа бы тоже расстроился, если бы ты умер. — И на том спасибо. Разговор прервал громкий сигнал, способный заглушить любые слова. Свет переключился на вечерний, и весь блок ожил — все пошли по своим местам. Ли вернулся на свое место. Он с грустным видом отложил книгу на столик. При таком освещении читать было уже проблематично. — На самом интересном месте, Эванс, из-за тебя. — Сказал он снизу. Элай же, щуря глаза, пытался подпилить сломанный ноготь. В нем не проснулась любовь к Ли, но ему оставалось здесь всего две ночи, а Ли не был ему врагом. Вот даже защищать пытался. Правда, по приказу, но все-таки это тоже было очень мило. — У меня под столом в коробке есть фонарик. — Ответил Элай. Он не был уверен, что Ли его возьмет, но уже через пару секунд послышался звук выдвигаемой коробки. А потом внизу вспыхнул лучик света. С новым сигналом звучно клацнули закрывшиеся решетки, а свет потух еще больше. Элай отложил пилочку и лег поудобнее. Остались сутки. Потом он все это забудет, как говорил Олиа. Как страшный сон, да. Но Олиа он найдет, как бы тот от него не прятался. От волнения не спалось. Внизу фонарем светил Ли, и то и дело тихо переворачивались страницы. Фонарь гас при очередном обходе, Ли притворялся спящим, а потом опять включал его и шебуршал дальше. Элай не знал, сколько было времени, когда они все-таки заснули, но было очень поздно. На следующий день они вместе с Ли уже пили чай с печеньем Элая. — Мне всегда было интересно, что можно чувствовать в последний день. — Вдруг сказал Ли. Элай пожал плечами. Он почти ничего не чувствовал. Или чувств было столько, что его сознание решило просто не обращать на них внимания. — Лопнуть от счастья, как шарик. — Ответил Элай. И добавил. — Два месяца прошло.  — С чего? — Как Олиа исчез. Его тоже могли уже выпустить. — Значит, ему повезло. Ли оказался не таким и плохим. С Реном, конечно, жить было лучше, но и тут были свои плюсы. Ли не устраивал плаксивых истерик, не занимал много места. Все его вещи поместились лишь на одной полочке и одном крючке. Лишь в углу стояла драгоценная сумка с машинкой для татуировок. Ли объяснил, что это очень классная вещь, и что это ему отдал Олиа. — А ты то есть спасибо говорил, когда лизался с ним? — посмеялся Элай. — Мне нравилось. — Невозмутимо ответил Ли. — В конце концов, я ему многим должен. Беспокоился бы я тогда о твоей шкуре, если бы Олиа не просил. — И чем ты ему должен? — насторожился Элай. Это был уже последний вечер. За ним последняя ночь. Элай, действительно, что-то чувствовал, что не мог описать словами. Может, счастье. Он не знал, что будет завтра, помнят ли вообще родители, или нет. Или Джонни. Он даже не знал, что случилось с беременностью папы. С того момента, как вышел из карцера, так никому и не дозвонился. — Это не твое дело. — Ответил Ли. Элай не стал настаивать. Залез в кровать раньше положенного времени и принялся рассматривать потолок. Прошел час. — Меня все ненавидели. — Заговорил Ли. — А Олиа сделал так, чтобы любили. — Я тебя не люблю. — Ответил Элай. — Я тебя тоже. — Посмеялся Ли. Кровать пошатнулась. Это Ли снова улегся на нее с новым романом в руках. — И за что именно ненавидели? Какой из недостатков выбрали? — Заговорил Элай. Проснулось любопытство. — Есть преступления, Эванс, за которые даже здесь устраивают сладкую жизнь. Особенно здесь. А Олиа меня почти из петли вытащил. Ли ответил очень тихо и грустно. Элай не понял, но переспрашивать не стал. Он повернулся на другой бок, и вскоре заснул.

***

С утра он немного проспал. Ли уже давно встал и медленно поедал крекеры, крутя в руках радио. Оно шипело и не хотело выдавать из себя нормальные звуки. Ли поднял на него взгляд, стоило Элаю пошевелиться. — С последним утром в этой дыре, Эванс. — Спасибо. — Ответил Элай. — Мы, что уже такими друзьями стали, что доброго утра друг другу желаем? — он слегка улыбнулся. — Да это еще цветочки. У меня для тебя охренительный подарок, Эванс. — Ли весело подмигнул ему, и оставил радио в покое. — Какой? — сонно спросил Элай. — Узнаешь. — Ли еще раз ухмыльнулся, перед тем как выйти на начавшееся построение. Элай выходить не хотел. Он научился вскакивать в последнюю минуту, надевать штаны и выбегать в коридор. Поэтому ждал до последнего, нежась в тепле одеяла. А когда спрыгнул с кровати, замер на месте. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Сердце замерло на месте, а в ушах послышался противный писк. Не хватало около пяти футов волос на голове.