В черном списке

Олиа теребил в руках поделку из цветного картона, случайно оторвал крышу от домика и не мог приклеить обратно, но откинул ее в сторону, как только на заднее сидение забрался Энди. Олиа завел мотор и быстро вырулил на подъездную дорожку, стараясь как можно быстрее выбраться с территории школы. — Ты мне не рассказывал, что у вас будет какой-то праздник. — Заговорил он тихо. Не нужно было брать подержанную тачку. Теперь сломалось радио и приходилось ехать в тишине и разговаривать. А от этой частной школы до центра города был час езды, и то если повезет и дороги будут свободны. Из зеркала заднего вида на него уставились широко распахнутые детские глаза. — Я говорил когда-то. — Энди достал наушники из кармана куртки. — Мог не приезжать так рано, если не понравилось. Олиа приехал как и всегда, в шесть часов вечера в пятницу. Как и всегда на парковке было все занято, а вокруг бегало много детей и их родителей, все так и хотели кинуться под колеса, чем очень бесили Олиа. Он до сих пор со страхом водил автомобиль и даже купил поддержанную тачку, чтобы не так было жалко разбить ее когда-нибудь. Олиа приехал и оказался в небольшом концертном зале, где нескончаемая череда детей танцевала, пела и читала стишки. А самое плохое в этом было то, что Энди получился очень творческим ребенком и его пихали всюду. Просто так схватить мальчишку за шкирку и увезти не получилось бы. К концу Олиа боролся с желанием сжать горло омеги, который решил выяснить, кто он такой и кто из этих милых деток его. В начале девятого все дети подарили родителям поделки и пыточное представление закончилось. Олиа сумел подрезать пару автомобилей и выбраться с территории школы до образования там столпотворения из машин. Наконец-то смог подсоединить разрядившийся телефон к зарядке и прикрепил его к стеклу. По знакомому маршруту уже ездил без навигатора. Хотел поймать радио хотя бы через приемник телефона. Звонил Эванс. Пару раз. Это был его первый звонок за последние недели. Олиа передумал насчет радио. — Открой окно. Я буду курить. — Приказал он. Пока торчали в школе, на улице начало темнеть и еще больше похолодало. Вдоль дороги стояли ровные полосы деревьев и такие же полосы опавших с них листьев. Настоящие городские заросли начинались только через пару миль, а в этом месте создавалось ощущение дикой природы и спокойствия. Олиа нравилось смотреть на мир без рекламы, огней и людей. Раньше мог сходить в центральный парк, забраться в самые гущи этого места и полежать на скамейке, но сейчас там работал Эванс. Греб листья и чистил урны. А встречаться с ним не хотелось, потому что это обернулось бы очередной истерикой. — Заедем в супермаркет за едой. Но у меня только сотня, поэтому много не набирай. Энди вытащил наушник из одного уха, прислушался. — У меня есть двадцатка. — Откуда? Если ты ее украл, я с тебя кожу сдеру. Энди не признался, а в супермаркете взял чипсы и колу. Олиа пришлось докупить более полезных продуктов. Он не умел готовить, но мог пожарить яйца и сделать тосты. Яблоки можно было есть и так, молоко тоже. Взял блок сигарет и жвачку. В новой квартире все было продумано лучше. Ради Энди сняли жилье с двумя спальнями. Маленькую отдали ему, купили кровать с комодом и стол. Перетащили барахло из квартиры папы. Комната получилась неказистая и скудная, а хозяин в ней жил только по выходным, когда Олиа забирал его из школы-пансиона. Это было просто местом для сна. Вся квартира Олиа в последнее время стала местом до сна. Без Эванса все будто умерло.

***

Элай закончил плакать вовремя. Когда подошел социальный работник, Элай уже упаковывал сухую листву в черный пакет. Пихал в него целую кипу, а потом приминал ногой. — Наконец-то, Эванс. — Закричал мистер Задница с расстояния в двадцать шагов. — Сегодня поставлю тебе палочку. Можешь же работать, когда хочешь. Элай оставил в покое полный мешок и выпрямился. — Я здесь с утра сегодня. Мне две палочки надо, мистер Дюшамп. — А хрена тебе не надо, Эванс? — рассердился мистер Задница. — Сегодня одна. Завтра придешь… — У меня завтра работа. — Ах да, — Дюшамп почесал лысоватую голову. — Зайдешь ко мне перед уходом. Элай ненавидел этих французиков, которые почти месяц отравляли ему жизнь. Один обижался и не брал трубку. Второй мучил на работах, давал самые унизительные задания, не ставил эти чертовы палочки и отнимал часы. За весь месяц Элай сумел отработать только около пятидесяти часов из положенных трехсот, хотя ходил на работы все выходные и даже по будням, когда не был занят в булочной. Мистер Задница его просто ненавидел и не скрывал этого. Прошлый куратор, который пробыл начальником у Элая лишь несколько дней, был справедливым. Но он неожиданно умер и появился этот мистер Дюшамп — бета с острым недотрахом. Элай оттащил мешок под стенд, переоделся из комбинезона в свои вещи и расписался в журнале у Дюшампа. Тот ставил дурацкие палочки и по ним считал часы. Сегодня Элай заработал только пять часов, хотя работал не меньше семи. Это было совсем несправедливо. Элай еще немного поплакал, сидя в закусочной с чашкой кофе перед окном. Смотрел на перегруженную автомобилями улицу, на эту красную вереницу огней с одной стороны и желтую с другой. Хотел переждать мелкий дождик. Чтобы отвлечься полистал социальные сети и собрал урожай на ферме, потом набрался смелости и решил позвонить Олиа. Тот оказался недоступным и Элай расстроился еще больше. Жизнь окончательно скатилась в канаву и не хотела оттуда вылезать. Неизвестно, где вообще взялись эти силы, чтобы не бросить работу и перенести этот унизительный приговор в триста часов общественных работ. И не запить. За этот самый худший месяц в его жизни Элай не выпил ни капли алкоголя, но он очень хотел. Хотя бы пива. Можно и безалкогольного. Он хотел куда-нибудь сходить с Джонни. Теперь из всех своих бывших друзей Элай доверял только ему. Остальные были богатенькими засранцами и многое не понимали. Из-за них Элай так сильно и поссорился с Олиа.

***

Все началось с пиджака. Черного и строгого, но одновременно кокетливого. Он так прекрасно подчеркивал талию Элая, делая его худей даже самого Олиа, что не влюбиться было просто невозможно. К пиджаку нашлись и брюки, поэтому Элай выбрал еще и яркую рыжую сумку, вместительную, но совершенно что-то противоположное некрасивым рюкзакам. Элаю так понравился его новый образ, что мечты о его будущих успехах в какой-нибудь карьере показались лишь вопросом времени. Вообще-то они пошли гулять по магазинам, чтобы купить кучу вещей ребенку для школы. Ни пацан, ни Олиа не проявляли энтузиазма, поэтому Элаю пришлось взять все в свои руки. Пацан был противным и дерзил, Олиа рычал на него и обещал вернуть в детский дом. Лишь к концу дня у них начало все более-менее получаться и тогда Элай забежал в один из бутиков перед выходом из торгового центра. — Я не буду это брать. — Сказал Олиа, осмотрев один за другим все три ценника. — Тебе жалко что ли? — Да. — Олиа просто развернулся и вышел из магазина, взял за руку сонного мальчика и стал ждать Элая на улице. От вещей пришлось отказаться. Отец до сих пор давал Элаю пятьсот долларов в неделю, а в булочной Элай зарабатывал еще меньше и ни о каких самостоятельных покупках нормальных вещей речи даже и не шло. Но обычно Олиа оплачивал все его счета. Первые полчаса Элай даже не мог говорить. Потом обиделся на Олиа. — Ты меня разлюбил? — Элай решил, что будет говорить спокойным голосом, как будто его ничто не волнует. Он только что заставил пацана лечь спать, прочитав по памяти одну из сказок, которую помнил еще из своего детства. Олиа был в одних трусах и майке. Он весь вечер просидел на неудобном жестком стуле на кухне, читая очередную книжку. На этот раз какой-то детектив. На обложке был нарисован пистолет. — Почему? — спросил он, не отрываясь от текста. Глаза быстро бегали по строчкам, и на Элая Олиа вообще не обращал внимания. Элай закурил, а тот даже не заставил выйти на улицу. — Ты обычно давал мне деньги. — Эти тряпки стоили две штуки, это раз. — Олиа захлопнул книгу. Два — у тебя куча одежды, и если мы ее продадим, сможем купить этот дом. Три — ты слишком много тратишь. И иди курить на улицу. — Я слишком много трачу, а у тебя слишком много денег. Элай вышел на балкон, постоял там около пяти минут, думая, что сможет успокоиться. Даже немного убедил себя в том, что Олиа прав, а Элай перегнул палку. Ссориться он больше не стал, но достал из холодильника бутылку вина и ушел в спальню. Олиа, пока не дочитает и не допьет весь кофе, спать не пойдет. Элай знал эти его временные загоны. Сам он нашел какой-то неинтересный романтический фильм, открыл бутылку и стал переписываться одновременно с Джонни, Лилианом, Кенни Максфелом и немного с Реном.

***

С бутылки вина началась вторая часть бед Элая. Он выпил чуть больше, чем хотелось, настолько больше, что случайно разбил бутылку, а когда Кенни позвал его гулять, без промедления согласился, без зазрения совести стянул у Олиа кредитку и выскочил из спящего дома в пять утра. Это было чуть больше месяца назад, в последние дни августа. Кенни был на год старше Элая, в прошлом году уже закончил юридическую Академию и теперь работал в фирме своего отца. Элай учился с ним в одной школе в старших классах и они много раз целовались в раздевалке спортивного зала. Кенни содержал вокруг себя целую компанию «друзей», с которыми проводил каждые выходные. Вот позвал и Элая. Дальше все пошло очень быстро. Элай не мог опомниться. Он даже не мог контролировать свои действия. Он не трезвел несколько дней подряд. Тратил деньги с карточки Олиа и потерял свой телефон. Рассказал о своей трагедии Кенни, о том, какой Олиа плохой и не любит его. Кенни щупал его за все части тела, шептал признания в любви и обещал взять Элая замуж. Так они и сделали, перед этим уехав в Вегас. Итог был следующим: Элай потратил больше тысячи долларов с карты Олиа — все, что на ней было, Элай вернулся только через неделю, все еще немного пьяненький. Элай был официально замужем за Кенни Максфелом. Элай ударил какого-то журналиста и сломал ему нос и телефон. И Элай не помнил, переспал ли он с Кенни или нет. — Катись в задницу. — Сказал ему Олиа, встретив на пороге дома. — Слушай, — Элай решил не оправдываться и это оказалось главной его ошибкой, — я тут случайно вышел замуж и… немного потратил твоих денег. Ну, извини, ок? Олиа не простил и был даже вроде зол. Элай сделал еще одну ошибку — ему не понравилось, что Олиа на него злится и Элай сказал такие слова, как «псих конченный» и «идиот», после чего сам хлопнул дверью. С Кенни удалось развестись быстро — его семья постаралась. Журналист подал на Элая заявление — обошлось в триста часов общественных работ. Олиа не брал трубку, а встретиться лично Элай теперь боялся. Джонни нашел ему небольшую квартирку, где, по словам альфы, раньше жил его друг, получивший арест за хранение травки. Элай плакал целыми днями, не понимал, как мог все это испортить и очень хотел помириться с Олиа.

***

Олиа поднял пистолет и выстрелил прямо ему в лоб. Несколько раз, потому что хлопков было много. Потом Элай проснулся и подскочил на месте, испугавшись ударов в дверь. Как будто в эту квартирку хотела вломиться команда спецназа. Элай в спешке натянул штаны и сжал в кулаке пластиковую вилку для самообороны. — Открывай, несносный ребенок, — проговорили за дверью голосом папы, — я знаю, что ты здесь. Элай кинулся к двери, отодвинул железный прут, запирающий дверь, и открыл дверь перед папой. — Что ты здесь делаешь? — Элай достал из кармана халата телефон и посмотрел время. Лишь восемь часов утра. На работу ему надо было к двенадцати, разобрать накладные, а потом только к шести в парк, убрать последние листья и распрощаться с мистером Задницей, поскольку Элая переводили на другой объект, и с парком было покончено. — Собирайся, поедешь домой. — Папа даже не зашел внутрь, но и небольшая лестничная клетка ему не нравилась. Он презрительно кривился. — Зачем? — Ты не будешь здесь жить. — Мне на работу через четыре часа. — Но Элай все-таки побросал свои вещи в рюкзак. Личных вещей было мало, ведь когда Элай уходил от Олиа, он не думал о всех своих шмотках, которые стоили, как целый дом. Необходимое позже купил на распродаже, потратил не больше сорока долларов на все, считая новую зубную щетку и одноразовые пакетики с шампунем. Папа вывел его во двор и усадил на переднее сидение своего автомобиля. Сам сел за руль, но мотор не завел. Элай поставил рюкзак на колени и опустил глаза. — Как ты меня нашел? — Я всегда знаю, где ты. Ты чем думал, когда выскочил в Вегасе замуж за Максфела? И зачем ударил журналиста? — Он был слишком наглым. Пап, я не хочу домой. — Да мне плевать! — Воскликнул папа и в то же время во двор въехал еще один автомобиль. Точнее, влетел, как будто водитель перепутал газ с тормозом. Автомобиль сделал почти что полицейский разворот, взвизгнул и остановился неподалеку от них. Эту тачку Элай узнал бы из всех. Неприметного серого цвета, устаревшая модель седана, и с царапиной на левом крыле. — Что за придурки тут гоняют? — спросил папа и уже вставил ключи в замок зажигания. — Это Олиа! — обрадовался Элай. — Он просто не умеет водить. Элай поудобней перехватил рюкзачок и выскочил на улицу. Он кинулся на шею к Олиа и обнял его крепко-крепко, как только тот оказался на улице. — Прости-прости-прости. — Скулил он, опять пуская из глаз надоевшие слезы. Под холодным ветром он чувствовал эти слезы, и еще чувствовал, какая у Олиа тонкая курточка, а под ней лишь только майка и больше ничего. — Ты же замерзнешь, чего ты так… — Элай попытался вернуть Олиа обратно в теплый салон. — Эванс, не толкайся. — Спокойно, как и всегда, ответил Олиа. — Я заберу его. — А это уже не ему. Элай уткнулся носом в плечо Олиа и закрыл глаза. Его посадили теперь уже в тачку Олиа, а он и папа остались на улице и долго о чем-то разговаривали. Элай вытирал слезы и видел, как папа сначала прижал Олиа к боку своей тачки и грозно шипел на него. Олиа терпел и спокойно отвечал, угрозу он просто игнорировал. В конце концов, Олиа оперся о капот автомобиля, папа дал ему бумажку и Олиа что-то записал на ней. Отдал папе и тот уехал. Олиа вернулся к Элаю. Сел на водительское место и обхватил себя руками, пытаясь согреться. — Завтра приедут твои родители с проверкой. Я как раз свалю с альфой в студию. Олиа настроил печку, и на него подул теплый воздух. Олиа тут же расслабился и перестал дрожать. — Звонил альфа, сказал, что выболтал твой адрес твоему отцу. — Продолжил рассказывать он — А приехал папа. — Пискнул Элай. Олиа выехал со двора, еще раз резко развернувшись, и вместо большого шоссе свернул на более узкую улицу-дублер. Поехали в сторону дома. Олиа больше с ним не говорил, свое любимое радио не включал, а руки сжимали руль очень уж сильно. — Ты злишься? — спросил Элай тихо. — Да. — Оборвал Олиа. Элай поставил рюкзак на свободное место, а сам перелез на переднее сидение, как делал уже много раз и даже научил так же делать Энди. Но Олиа ребенку не разрешал ездить на переднем сидении — его уже один раз хотели оштрафовать за это. — Я не твои родители, Эванс. И если тебе так наплевать на меня, я не буду больше терпеть этого. Я думал, ты вырос. — Я…я не знаю, как так получилось. Они остановились у светофора в первом ряду, и перед ними потекла целая река прохожих. Олиа смотрел прямо перед собой, впивался ногтями в руль и у него блестели глаза. Элаю от этого вида становилось все хуже, и он уже хотел придушить себя за такое поведение. — У меня никого нет, кроме тебя, а ты… — Олиа ударил ладонью по рулю. Автомобили двинулись, и Олиа быстро свернул направо и остановился на первой попавшейся парковке. Встал неровно, заняв больше одного места, и заглушил мотор. В салоне стало до страшного тихо. Элай не знал, куда деть свой взгляд и как сглотнуть противный комок, засевший в горле. Элай перегнулся через разделяющую их коробку передач и обнял Олиа двумя руками, попытавшись прижать к себе. Олиа не сопротивлялся, но его распущенные пушистые волосы скрыли лицо. Элаю было неудобно, рычаг уперся ему прямо в бок и колол. Он чувствовал, как бьется сердце Олиа и видел жилку у него на шее. Ритм постепенно замедлялся, пока Олиа полностью не успокоился. Элай отпустил его, желая размять затекшую ногу. Олиа заправил волосы за уши. Слез у него больше не было видно и Олиа походил на самого себя. — Джонни нарисовал новые локации для игр, хочет мне показать, возможно, сможем их продать. — Олиа ладонями провел по лицу. — Потом отвезу тебя на работу. Вечером уберемся в квартире, чтобы твоим родителям понравилось и нужно будет заказать что-нибудь из ресторана, не кормить же их яйцами. Твой папа этого не оценит. --Он гурман. — Слегка улыбнулся Элай. И от такой простой речи Олиа ему стало так радостно, что его простили. Элай еще раз накинулся на Олиа, сжав в своих объятиях, но не удержал равновесия, завалился на него всем телом, нечаянно переключив скорость и нажав какие-то кнопки на приборной панели. Он перевернулся, задней оперся о руль, лицом к Олиа, случайно бибикнул на всю парковку. — Не ломай мою машину. — Сейчас. — Элай расстегнул куртку, стало жарко, и она мешала двигаться. — Дай, я тебя поцелую. — На нас пялится какой-то альфа. Элай уже был в дюйме от желанных губ Олиа. Скосил взгляд в ту сторону, куда показывал Олиа, и увидел мужчину в длинном сером пальто, стоящего около соседнего автомобиля и смотрящего на них. Видимо, его привлек резкий гудок. — Давай помашем ему. — Предложил Элай. И Олиа помахал. Элай мягко и медленно коснулся его губ, и левую руку запустил ему под майку и джинсы. Альфа резко исчез, а Элай, соскучившийся по Олиа, жадно накинулся на него и опять заставил автомобиль издать долгий протяжный гудок.