Сделать шаг навстречу

Pov Tom Я тщательно готовился к встрече с Биллом. Я купил самую красивую и пушистую ёлку в магазине и украсил её гирляндами и игрушками. На входную дверь я повесил рождественский венок, а по всей квартире я развесил нити гирлянд и фонарики, и ещё несколько фонариков я поставил на подоконник. Гостиная у меня была оформлена в светлых белых тонах, и мне лишь оставалось разжечь камин, зажечь свечи и поставить розы в вазу, словом, тоже белые. Я подумал, что так я хоть немного воссоздам атмосферу зимней рождественской сказки и Биллу это должно обязательно понравиться. За неимением снега на улице, я решил воссоздать его у себя в квартире, в спальне. Правда я так боялся, что Билл подумает, что я хочу с ним только переспать. Но у меня не было другого выбора: здесь было только две комнаты. Обведя спальню взглядом, мой взгляд сразу же упал на широкую просторную кровать с балдахином, выполненную тоже в белом свете. Да, квартира мне обходилась не дёшево, но я так люблю комфорт, уют и красоту, что из всех предложенных мне вариантов, я выбрал именно этот, и ни разу не пожалел об этом. Я одинок и меня некому согреть длинными зимними вечерами, так пусть хоть это сделают потрескивающие поленья в камине и тёплая мягкая постель. Ещё раз, обведя взглядом кровать, я поправил на ней подушки и одеяла. Пропылесосил молочного цвета ковролин с длинным пушистым ворсом. Украсил шторы веточками ели, привязав на ленточки еловые шишки. На комод я поставил самодельные фонарики, внутри которых были маленькие зажжённые свечи, а на столик — сувениры ёлочек, выполненными из ракушек. Шкаф я украсил теми же гирляндами. Теперь оставалось самое сложное: по всему периметру потолка я незаметно протянул нить из гирлянд, а вдоль стены, где раньше стояла пальма, я поставил два двойных стекла к стене и прикрепил внутрь специальное приспособление, которое имитирует падающий снег. На самом же деле это был обычный пенопласт, который с помощью небольшого вентилятора взмывается вверх. На пол я наложил мягких подушек и одеял. В совокупности это смотрелось довольно-таки милым и необычным. А ночью, в сумеречное время, когда зажигались эти гирлянды и включался вентилятор, всё казалось волшебным и похожим на сказку. Да, Биллу это определённо должно понравиться. Мне пришлось влезть в большие долги, но всю сумму я перевёл на счёт Марио, и теперь мне оставалось только дождаться готовности ванильного пирога в духовке и приход Билла.

***

Встретил я его в белом вязаном свитере с широким отложным воротником и такими же белыми брюками. Дреды я забрал в низкий хвост. Да и фартук в этот раз я не забыл снять. Билл же был одет в тонкий серый джемпер, узкие чёрные брюки, в ботинках на небольшом каблуке и той же куртке-косухе, что был на фотографии. От него пахло жвачкой и сигаретами. Я и не думал, что он курит. Волосы его сейчас казались ещё чернее, а глаза подведены ещё сильнее. Он был молчалив. И когда я поприветствовал его, он даже и не взглянул на меня. Будто меня и вовсе здесь не было. Неужели он обиделся на меня за то, что я не выполнил его просьбу, и снова нашёл его? Неужели он сердится на меня? Он приехал в сопровождении охранника на чёрном затонированном автомобиле. Когда этот двухметровый амбал передал мне Билла «из рук в руки», я помог снять ему куртку и повесил её на вешалку в шкаф. Так же я помог снять с него ботинки и дал тапочки. Он правда сначала сопротивлялся, но под давлением моего настойчивого и долгого взгляда, всё же сдался. — Если захочешь воспользоваться ванной, то прямо по коридору, — мягко сказал я. — Я помню, — смерил он меня своим холодным взглядом. А я даже и не заметил этого. Я был рад, что он заговорил со мной, пусть даже так. — Зачем ты меня снова снял? — я вздрогнул от неожиданности. Он так тихо подкрался ко мне и сел на диван, рядом со мной. Он даже и не смотрел на меня. — Я же написал в записке, чтобы ты не искал меня. — Билл, — я шумно выдохнул и сам повернулся к нему, заставляя тем самым сделать тоже самое и ему, — я так скучал. Я так скучал по тебе, Билл. Он как-то странно на меня посмотрел и отвёл взгляд. Я не мог не заметить его печальных глаз. В них сейчас было столько боли и не выплаканных слёз, что сердце замирало и леденело.  — Ангел, что же с тобой происходит? Что они с тобой сделали? Мне его сейчас хотелось так крепко обнять, притянуть к себе и больше не отпускать. Мне хотелось оберегать его от всяких бед и ненастий. И поддавшись своему порыву, я сделал это. Я обнял этого хрупкого несчастного юношу и притянул к себе. Он вздрогнул от моих действий и болезненно поморщился, но не оттолкнул. Наоборот, он вжался всем своим худеньким тельцем в моё тело, и я почувствовал, как он покрывается мелкой дрожью. Я хотел было накрыть его тёплым пледом, но он не дал мне этого сделать. Он крепко обхватил своими тонкими запястьями меня за талию и умоляюще произнёс: — Не отпускай меня Том. Пожалуйста, не отпускай, — просил он. — Но ты весь дрожишь. Я хотел укрыть тебя тёплым пледом. — Не нужно. Просто не отпускай меня. — Хорошо, только не переживай, Ангел мой. — Что? — он поднял на меня свои глаза. — Как ты меня сейчас назвал? Повтори. — Ангел мой, — повторил я, как он меня и просил. — Ангел с печальными глазами. — Тогда скорее уж падший ангел, — он грустно улыбнулся. — Нет, — я покачал головой. — Ты не падший ангел. Нет, —, а он уткнулся мне в шею. Я не знаю сколько мы так просидели. Я не смотрел на часы, а время словно остановилось. Остановилось и замерло в ожидании. И я тоже замер. Всё это время я сидел, замерев дыхание, и даже боялся пошевелиться. Всё моё тело затекло, но я не хотел своими движениями хоть каким-то образом потревожить Билла. Этот мальчик, которого я не мог забыть всё это время и по которому я так сильно скучал, сейчас был со мной. Обнимал меня, прижимался и не хотел, чтобы я отстранялся от него. Когда на улице уже совсем стемнело, он сам это сделал. Сам отстранился от меня. — Тебе точно не холодно? — заботливо спросил я его. Он отрицательно покачал головой. — Может, ты хочешь что-нибудь поесть? Ты говори, не стесняйся. Он снова покачал головой. — Тогда ты, может, хочешь пить? Принести сок или воды. — Не нужно, Том. Не беспокойся. Я ничего не хочу. Я не знал, как вести себя с ним. Он отвергал всё, чтобы я ему не предложил. И он до сих пор был грустным. Я надеялся, что в моих объятьях он заплачет, выплачет всю ту боль, которая у него скопилась в глазах и уж точно в душе. Но нет, он не проронил и слезинки. Он держался стойко, но я знал, что надолго его не хватит. Он резко встал и подошёл к ёлке, которая стояла в углу. Он смотрел на неё такими восторженными глазами, что я невольно засмотрелся на него. Сейчас он излучал собой такой свет, что мне хотелось сразу же согреться в этих лучах. Когда я включил гирлянды и выключил свет, он не смог сдержать восторженных эмоций: — Я уже и забыл, что такое ёлка в Рождество. Марио мало кого отпускает в город. Обычно только тех, в ком он уверен, что не сбежит и ничего с собой не сделает. Меня же он никуда не отпускает, либо только с охранником, либо… — он осёкся и закусил губу. — В борделе у нас никогда не было ёлки. Даже самого упоминания о празднике никогда не было. Для нас это был всегда обычным будничным днём. Так что я даже и не знаю, что сказать. Обычного спасибо будет катастрофически мало. Ты подарил мне праздник. Ты уже второй раз дал мне вспомнить забытые ощущения и невероятную радость, — он обнимал себя за плечи, всё так же смотря на ёлку. — Почему ты мне в прошлый раз не сказал, что у тебя тоже был день рождения? — мои руки легли на его плечи. — Не хотел портить тебе праздник, — сказал он это еле слышно. — Портить? Как ты мог мне его испортить? Глупый, — я по-доброму улыбнулся. — Это так необычно, что у нас день рождения в один день. Так странно, — он повернулся ко мне лицом. — Да, — кивнул я. — Билл, у меня для тебя есть подарок, — и отстранился, чтобы достать тот самый хрустальный шар. — Подарок? Мне? — искренне удивился он. — Тебе, — я протянул ему шар, когда он у меня оказался в руках. — Я увидел его и сразу вспомнил о тебе. — Том, он прекрасен, — в его глазах появились слёзы, и он быстро стёр их своим рукавом. — Переверни его, — я стоял напротив и наблюдал за ним. Он послушался меня и когда снежинки начали медленно опускаться вниз, он улыбнулся.  — Я буду хранить его и вспоминать тебя, Том. Ты — невероятный человек: искренний, добрый, щедрый. Мне повезло, что ты меня тогда выбрал, — он на миг прижал ангела к своей груди, а потом положил его на столик и, взяв меня за руку, повёл в центр залы. — У тебя есть музыка? — я кивнул. — Отлично. Включай, я хочу потанцевать с тобой. — Танцы? Я не умею танцевать, — я покачал головой. — Я научу тебя. Не бойся. В этом нет ничего сложного. Идём, мы будем танцевать танец любви, — хоть я и не умел танцевать, я не мог ему отказать. Мы танцевали румбу. Плавные тягучие движения, нежные касания рук и отточенные движения ног. Красивая лёгкая музыка и доверие партнёра. Покачивание бёдрами и неистовое желание научиться танцевать этот танец. Мы стояли рядом, смотрели друг другу в глаза, а потом Билл делал несколько красивых движений возле меня, изящно выгибая ладонь, демонстрируя свой идеальный французский маникюр. Мгновения спустя и я снова держу его ладонь в своей. И снова это неприличное расстояние между нами, снова глаза в глаза, в которых бесконечная благодарность и этот приятный запах дорогого парфюма вперемешку с запахом жвачки и сигарет. Румба — это танец двух влюблённых сердец, стучащих в унисон. Румба — очень чувственный танец, который не все могут прочувствовать. Румба — в этом танце вся красота и очарование. Румба… Мои движения были конечно далеко не так пластичны и изящны, как у Билла, но мысли словно отключились, а тело отдавалось во власть прекрасного партнёра… Музыка утихла и танец закончился. Как быстро промчалось время, словно одно мгновение. Как хочется снова насладиться близостью моего Ангела. — У тебя отлично получалось, — радость в глазах и сбившиеся дыхание. — Ты молодец, Том. — Спасибо, — чуть смутившись и тоже сбившиеся дыхание. — У меня для тебя есть ещё сюрприз, — сказал, а у самого сердце бешено бьётся. - Как ты к нему отнесёшься? А если тебе не понравится? — Ещё один? — снова искренне удивляешься. — Да, — подтверждаю. — Позволь мне только завязать тебе глаза? — ты киваешь. В твоём взгляде нет сомнений, нет настороженности, нет опасности. Ты доверяешь мне. Сейчас ты всецело доверяешь мне. Я завязал твои прекрасные глаза белой шёлковой лентой, взял тебя за руку и повёл в спальню. Ты осторожно шёл за мной, крепко держась за мою руку. Мы остановились в моей спальне, и я отпустил тебя. — Не снимай повязку. — Где мы, Том? — спросил ты. — Ещё несколько минут и ты сам всё увидишь. Я торопливо включил гирлянды на потолке и на шкафу. И включил вентилятор, переводя его на самый маленький режим. Теперь снежинки медленно спускались вниз. Это как раз то, чего я и хотел. — Здесь приятно пахнет, — произнёс Билл. — Это от ароматических свечей, — я подошёл к тебе и снова взял тебя за руку. Сделав несколько шагов, я остановил его. — Готов? Я могу снять повязку? — Да, — ты кивнул. — Хорошо, — плавным движением я снял с него повязку. Несколько секунд он привыкал к полумраку и смотрел на меня. — Посмотри туда, — я взглядом указал назад. Он замер и только потом сказал: — Боже, Том. Это, Том — это… — он не мог подобрать нужных слов. — Нравится? — я улыбнулся. — Это так чудесно! Но как… Как ты это сделал? Снежинки… Они… — Пусть это останется моей маленькой тайной. Тебе нравится? — Ты шутишь, что ли? — он повернулся ко мне. — Да я еле сдерживаю себя, чтобы восторженно не завопить. — Не сдерживай себя, — я продолжал улыбаться. — Хочешь, чтобы я оглушил тебя? — хитро смотришь на меня, а я сейчас ощущаю себя таким счастливым. Ты рядом. Твои глаза сияют радостью. Тебе нравится. Ты немного отстраняешься и смотришь вглубь комнаты. Кровать. Ты увидел её. У меня вмиг леденеет всё внутри и я не знаю, что сказать. Мне сейчас так стыдно. Ты стал серьёзен, задумчив. — Билл — это не… — я не знаю, как сказать тебе. Как тебе донести, чтобы ты всё правильно понял. — У меня просто больше нет комнат, поэтому пришлось это сделать здесь, — ты молчишь. Внимательно смотришь на меня, словно что-то обдумывая. В твоих глазах сомнение. Ты не знаешь, стоит ли мне верить или нет. Лгу я или говорю правду? Несколько минут сомнений, а я чуть не умер уже. Подходишь ко мне вплотную и начинаешь целовать меня. А я не знаю, что и думать. Как понять этот поцелуй? Твои руки проскользнули мне под свитер и теперь оглаживают моё тело. Ты начинаешь что-то не разборчиво мычать мне в губы, при этом продолжая целовать меня. Затем ты отстраняешься и начинаешь часто дышать, пытаясь захватить, как можно больше воздуха и заполнить им свои лёгкие. Странно смотришь мне в глаза и проводишь рукой от груди к линии брюк. Затем расстёгиваешь мне ремень, молнию, приспускаешь брюки и садишься передо мной. Я стою словно статуя. В моей голове сейчас столько всяких мыслей. Они не дают мне сосредоточиться. Но пару мгновений и мне удаётся это сделать. — Билл, нет, не делай этого, — внутри меня всё кричит. Разрывается. И я нагибаюсь и помогаю ему встать. — Нет, Билл. Нет. Тебе не нужно этого делать, — ты стоишь, опустив свои глаза вниз, словно снова что-то решая. А затем резко поднимаешь на меня взгляд. — Я хочу этого, — от этих слов внутри у меня начинает всё плавиться, растапливая лёд и, заставляя сердце трепетать. Я чувствую тянущую боль внизу живота и возбуждение, но я не показываю это Биллу. — Том, я хочу любить тебя. Я хочу чувствовать твои руки и губы на своём теле. В самых сокровенных местах. Люби меня, Том. Люби. Пусть эта ночь будет нашей и пусть она навсегда останется в наших сердцах и в нашей памяти. — Билл, я не смогу. Я… — он не дал мне договорить, прикрывая мои губы своей ладошкой. — Ничего не говори. Я всё знаю, — он смотрит мне в глаза. — Не бойся. Просто отдайся во власть своих чувств. Не запрещай себе этого. Раскрепостись. А я помогу тебе. Я буду подсказывать тебе, — и притянул меня к себе, вынуждая сесть на подушки. Я слушался его. Безоговорочно слушался. Сейчас он был моим учителем. Проводником в мир ласк, нежности, страсти и любви. Он потёрся носом о мою щёку и, отстранившись, снял мой свитер. Затем взял мои ладони в свои и потянул край своего джемпера вверх. Я понял, что он от меня хочет и уже сам, без его помощи, снял эту такую ненужную сейчас вещь. Он улыбнулся. Затем он придвинулся ко мне ближе и сначала руками, а потом и губами начал исследовать моё тело. Я плавился в его руках. Я плавился от его прикосновений. Сначала он покрывал поцелуями мою шею, затем плавно перешёл к ключицам, проделал влажную дорожку из поцелуев от груди до пупка, огладил мои бёдра и не смело, лишь на мгновение, дотронулся до моего возбуждения через ткань брюк, будто боясь, что я снова ему запрещу. Я шумно выдохнул от его таких действий. Затем он вернулся к моим плечам и снова огладил их. Он смотрел на меня чуть затуманенным взглядом и часто прерывисто дышал. Когда он снова взял мою ладонь в свою и медленно провёл ей по своей груди, я вовремя сжал зубы, чтобы не издать и звука. И Билл это заметил. — Не сдерживай себя. Не нужно. Я лишь кивнул и уже сам начал оглаживать, столь нежную бархатную кожу Билла. А затем и целовать. Я покрывал своими поцелуями каждый миллиметр его тела. Он издавал протяжные звуки, сильно выгибаясь в спине. Сейчас мне было так хорошо, так комфортно. Я отдавал свою любовь Биллу, но и получал её сполна. Моя рука скользнула по спине, и он шикнул от боли. — Что? Что такое? — я взволнованно на него посмотрел. — Я что-то сделал не то? Тебе не нравится? — Нет-нет. Продолжай, — успокаивал он меня. — Точно? — всё ещё тревожно смотрел на него. — Да, — он кивнул. И я продолжил. Теперь я полностью раскрепостился, отдаваясь своим чувствам. Я не сдерживал, не себя, не свои эмоции. Теперь я вскрикивал от наслаждения и шумно прерывисто дышал. Когда я снова прикоснулся к спине Билла, он зажмурился от боли. Я тут же отстранился, внимательно смотря в его глаза. — Билл, скажи мне правду. Почему я, как только прикасаюсь к твоей спине, ты болезненно реагируешь? — он молчал. — Дай я посмотрю. — Нет! — воскликнул Билл. — Но почему? — не понимал я. — Что ты там хочешь увидеть? — Я не знаю, но ты явно что-то скрываешь от меня, и мне это не нравится, — он закусил губу. — Повернись ко мне, — ласково попросил я. — Пожалуйста, Билл. Он замер, не зная, какое решение ему принять. Но уже через пару минут, он выполнил мою просьбу. Он молча перевернулся на живот, и я увидел это. Я увидел синяки и гематомы. Они были по всей спине. На этом светлом худеньком тельце они казались устрашающе. Я вскрикнул, когда это увидел. - Кто? Боже! Кто изуродовал моего мальчика и заставил страдать? Кто этот мерзавец? Покажите мне его и я заставлю эту тварь страдать в тысячу раз сильнее. Он пожалеет, что на свет родился, — сейчас во мне бушевало сразу несколько эмоций: злоба, ярость на того, кто это сделал и жалость к этому хрупкому прекрасному созданию. — Боже, как он бедный всё это терпит? — моё сердце болезненно сжималось от боли, а в носу и в глазах щипало, пытаясь выплеснуть это всё в слёзы. Но я боролся с этим. Отчаянно боролся. Билл не должен сейчас видеть моих слёз. Я должен быть сильным. Сильным ради него и для него. — Боже, Билл! — я еле прикоснулся кончиком пальцев до его глубоких ран. — За что? — всё внутри разрывалось от боли. — За то, что я хотел покончить с собой, — грустно произнёс он. — Кто? — только и смог выдавить я, но он понял меня. — Марио. Точнее его помощник. — Мерзавец, — со всей ненавистью я выплюнул это. — Он ответит ещё за это. — Не надо, Том, — он испуганно повернулся ко мне. — Я сам виноват. — Ты? Да в чём твоя вина? В том, что ты не хочешь так жить? В этом? — Том, успокойся, — он погладил меня по руке. — Ладно, но мы ещё к этому вернёмся. Я не оставлю это просто так, — Билл лишь тяжело вздохнул. Он понял, что спорить со мной бесполезно. Я всё равно сделаю по-своему. — А сейчас нужно обработать твои раны. Подожди, я принесу аптечку. — Том, не надо, — пытался остановить меня Билл. — Я сейчас. Аптечка находилась у меня на кухне в верхнем ящике. Я достал её и судорожно пытался найти крем, заживляющий раны. Я помнил, что он у меня был. Отыскав его, я быстро вернулся к Биллу. Он уже сидел на подушках весь поникший и печальный. — Вот крем. Я тебе сейчас намажу им твои раны, — он посмотрел на меня взглядом полный тоски. — Не переживай, я постараюсь быть аккуратным, — он снова лёг на живот, а я выдавил небольшое количество крема себе на пальцы и докоснулся ими до его раны. Билл вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками. — Прости, крем, наверное, очень холодный, — он молчал. Я обрабатывал каждую рану, каждый твой синяк и гематому, стараясь как можно аккуратнее прикасаясь до твоего тела. Я дул на ранки и покрывал мелкими лёгкими поцелуями твои здоровые участки тела. Я боялся причинить тебе боль. Ты всхлипнул, и это болезненно отдалось у меня внутри. — Ты плачешь? Он сел и боясь посмотреть мне в глаза, произнёс: — Теперь я противен тебе, да? Теперь ты не хочешь меня? — он сидел, подтянув ноги к животу, а из его глаз так и капали слёзы. Я окаменел. Внутри меня снова всё покрылось льдом. Как он мог такое подумать? Я же ведь люблю его. Люблю. Не дождавшись от меня ответа, он ещё печальнее произнёс: — Наверное, мне лучше уйти, — и даже попытался встать, но быстро среагировавшая моя рука, не дала ему это сделать. — Билл, во-первых, перестань плакать, — я придвинулся к нему ближе и начал ладонью смахивать его слёзы, — когда он перестал плакать, я продолжил: - Ну, а во-вторых, почему ты решил это за меня? — Ты больше не хочешь меня. Я это чувствую, — он снова не смотрел на меня.   — Глупый, чувствует он, — я сказал это мягко и по-доброму. — Если бы ты правильно чувствовал, то почувствовал, как сильно я тебя люблю. — Что? — теперь он поднял свой взгляд на меня. — С первой нашей встречи, Билл. Я влюбился ещё тогда, когда увидел твою фотографию на сайте. — Но почему я? — Не знаю, — я пожал плечами. — Любовь не выбирает, кого любить. Я боялся признаться тебе в этом. Боялся, что ты не поверишь мне и будешь смеяться надо мной. — Но ты ни разу даже не воспользовался мной, и даже сейчас ты не хочешь меня. — Я хочу любить тебя, ласкать тебя, заботиться о тебе. Я не хочу, чтобы ты воспринимал меня, как других. А сейчас, я просто беспокоюсь о твоём здоровье. — Не надо беспокоиться. Ты и так многое для меня сделал. Я не воспринимаю тебя, как всех остальных. Правда. Сейчас я действительно хочу, чтобы ты любил меня, ласкал меня, заботился обо мне. Я мечтаю об этом, Том. Пожалуйста, — он действительно искренне это говорил. Я видел это. Я не мог отказать своему любимому мальчику. Он просит. Он хочет этого. И я дам ему это. Я сделаю так, как он хочет. Я подарю ему всего себя. Я подарю ему всю свою любовь и нежность. И я дарил, я отдавал, я чувствовал, что он тоже отдаётся мне без остатка. Я чувствовал его искренность. С какой нежностью и трепетом он это всё делает. Наши тела слились в одно целое, ниши сердца стучали в унисон, наши души разговаривали друг с другом, посредством наших поцелуев. Мы получали наслаждение. И я чувствовал, да, я не мог ошибиться, я чувствовал, Билл любил меня по-настоящему. Эта была самая лучшая ночь любви в моей жизни и что-то мне снова подсказывает, что и в его тоже. Мы занимались любовью, и это было волшебно. Белоснежные подушки, смятые простыни, одеяла, падающий снег (он и вправду казался настоящим), полумрак, наши разгорячённые тела и стоны наслаждения. — Ты лучшее, что случилось со мной в жизни, — я поцеловал Билла в висок, — мой Ангел. Мы лежали с ним долго и молчали. Он лежал на моей груди и выводил своими тонкими и нежными пальчиками витиеватые рисунки на моём теле, я же перебирал его волосы. Мне так было хорошо сейчас. Так спокойно. Все тревоги ушли на второй план. Сейчас были только он и я. И я мог пролежать так целую вечность. Я почувствовал, как мой мальчик снова начал плакать. Я даже не успел ничего сказать и сделать, как он резко встал и, закутавшись в простыню, сделал несколько шагов к окну. Я же сел на подушки, снова ничего не понимая. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил я. — Нет, Том. Нет — Я чем-то обидел тебя? Тебе не понравилось? — обернув простыню вокруг бёдер, я тоже встал и хотел подойти к нему, но он запретил мне это сделать. — Не подходи. Пожалуйста. — Но почему? — не понимал я. — Эта ночь была ошибкой. Вся наша встреча с тобой была ошибкой. — Нет, Билл. Это не ошибка, — и вопреки всем его запретам, я подошёл к нему. — Я люблю тебя, Билл. Люблю. — Вот только не надо устраивать драмы. Влюблён он. А ты хоть что-нибудь обо мне знаешь? Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего. А хочешь, я тебе расскажу одну прелестную историю о том, как один парень, совсем ещё ребёнок с большими амбициями и верой в людей, стал шлюхой? — он был дерзок. — Не надо, Билл. — Ну почему же, Том? Ты же ведь хочешь узнать меня получше, не так ли? — Хочу. — Ну, так садись и слушай тогда. — Ты не в себе, тебе нужно успокоиться, — я попытался обнять его. — Я сказал, садись и слушай, а не обнимай меня, — угрожающе произнёс он и убрал мои руки. — Место в первом ряду тебе обеспеченно. Можешь считать себя почётным гостем, — в его глазах сверкнул нездоровый блеск. — Мой старший братец — игроман, да к тому же и пьяница. Он не может и дня прожить без алкоголя. За три года, что я с ним жил, он проиграл нашу квартиру, и мы бы остались на улице, если не одна добрая женщина, приютившая нас у себя. Ден так и не переставал пить. Хождение в казино стало для него работой. Его долги с каждым днём всё росли и росли. Брат стал агрессивным и начал поднимать на меня руку. — А как же ваши родители? — я решил сразу это выяснить. — Где они были? Почему не защищали тебя от твоего брата? — Где они были? А, действительно, где они были? — он вздохнул. — Отца я никогда не видел и не знаю, а вот маман? А моя маман, она даже о нас с Деном и не вспоминала. Мы ей были не нужны, правда, тогда я думал иначе. Я мечтал, что двери в комнату распахнутся, и она зайдёт, обнимет, скажет, как сильно любит меня и больше не отпустит. Заберёт меня к себе. Наивный, — он хмыкнул, - был. Она постоянно разъезжала по разным странам с очередным любовником, но потом осела в Австрии. Так там и живёт. Даже, кажется, замуж вышла, — он замолчал. Ему было тяжело об этом говорить. - Да, от неё не было весточки, даже, когда брат продал нашу квартиру, — всё это время он стоял лицом к окну и исследовал шишки, которые были привязаны на ленточки и спускались вниз. Когда он повернулся лицом ко мне, я увидел, что у него дрожали не только губы, но и он сам. - Да, в тот день мы поругались с братом. В очередной раз из-за чего-то, не помню уже. Он ушёл раздражённым, а я сразу же лёг спать. У меня поднялась температура, — он снова сделал паузу. — Потом мне рассказывали, что Ден снова пришёл в казино пьяным и играл там до тех пор, пока снова не проиграл все свои деньги, которые зарабатывал, выгружая вагоны. Больше его никуда не брали, — он недовольно поморщился. — Когда он уже собирался уходить, за его столик сел высокий молодой мужчина. Он предложил сыграть с ним в покер в долг и угостил выпивкой. Ден, конечно же, согласился и, конечно же, проиграл. Тогда тот мужчина предложил сделку: он закрывает глаза на проигрыш брата и погашает все его долги при условии того, что он напишет расписку, где добровольно отдаёт меня в руки тому мужчине и не имеет никаких претензий и никаких прав на меня. Брат должен забыть о моём существовании, словно меня никогда и не было, — он поёжился ещё сильнее и попытался завернуться в простыню ещё больше. — И он подписал, — в глазах у него стояли застывшие слёзы. — Он продал меня. Отдал, как не нужную вещь, понимаешь? — я хотел встать и обнять его, но он мне запретил. — Оставайся там, где сидишь, Том, — он опасно посмотрел мне в глаза. — Я спал, ничего не подозревая, когда ко мне в комнату ночью зашли двое мужчин, один из которых был моим братом, а второй, Марио. Я проснулся сразу же, как только они зашли и почувствовал неладное. Ден никогда не приводил в дом посторонних, да ещё и ночью. Я сжался в комок и залез под одеяло, но это меня не спасло. Брат, сдёрнул с меня одеяло, и резко схватив за руку, усадил на кровать. Он сказал, что с сегодняшнего дня у него больше нет брата, и я здесь больше не живу. Затем ко мне подошёл второй и, взяв меня за подбородок, начал оценивающе меня разглядывать. Где его рука только не побывала… — теперь он содрогнулся. — Удовлетворившись результатом, он сказал, что я даже красивее, чем на фотографиях, и если меня поднатаскать, то я буду приносить хорошие деньги. Оказывается, его люди уже месяц за мной следили и собирали обо мне информацию. Марио я понравился ещё на фотографиях, и он решил меня во чтобы то не стало заполучить в свой бордель, — он снова замолчал и сделал несколько шагов к центру комнаты. — Он забрал все мои документы, все мои фотографии и меня. С того дня для меня начался ад. Он привёз меня в свой бордель и уже со следующего дня начал дрессировать меня. Если я противился и не желал выполнять его приказы, он бил меня. Он избивал меня так, что легче было согласиться, и я согласился, — Билл тяжело вздохнул. — Под руководством Марио я начал постигать все прелести этой омерзительной профессии. Он оказался прав, когда я всему научился, за меня начали хорошо платить, очень хорошо, и я стал лучшей шлюхой этого борделя, — и повернулся ко мне. - Ну, а дальше ты всё знаешь. Занимательная история, правда? — Боже, Билл, — я всё-таки встал и подошёл к нему. — О, нет, Бог здесь не причём, поверь мне, — я положил свои руки ему на спину и обнял. — Мы придумаем, как вытащить тебя оттуда. — Оттуда только один выход и то и это у меня не получается. — Мы заявим в полицию на Марио. На него заведут уголовное дело. — Ты не понимаешь, — он начал вырываться из моих объятий. — Ты ничего не понимаешь, — и у него уже началась истерика. — Полицейские, мои клиенты. У него всё схвачено, — он зарыдал в голос, не сдерживая себя. — Я работаю помощником юриста в одной крупной компании. Я придумаю, что можно сделать. — Это всё бесполезно, — простонал он.- Его всё равно не посадят, а я всё равно буду работать на него, пока ему не надоем или пока… — и неожиданно затих, отстранившись от меня, — Пожалуйста, Том, дай мне умереть, — я чуть ли не застонал в голос от этих слов. Как же нужно довести человека, чтобы он добровольно желал себе смерти? Я не выдержал, и из моих глаз брызнули слёзы. Я пытался вновь обнять его, но он отходил от меня. — Пожалуйста, Том, дай мне умереть. Я не могу так больше жить, — он опустился передо мной на колени. — Пожалуйста, — он умолял меня и чуть ли ноги мне не целовал. — Билл, прошу, встань. Ради всего святого, успокойся, — я тоже опустился на колени, чтобы мы были на равных. — Успокойся, прошу тебя, — я начал успокаивающе гладить его по волосам, но он постоянно вырывался. Мне было страшно. Да, страшно. Не за себя. За него. Я понял, что он не успокоится, пока не сделает с собой что-нибудь и не умрёт. Его нужно было срочно спасать, иначе будет уже поздно. — Ты говорил, что любишь меня, так докажи это. Докажи мне свою любовь! — он начал бить меня, но я смог подняться на ноги и, взяв его на руки, уложил на кровать. Он всё ещё сопротивлялся, и у него всё ещё была истерика. — Тише. Тебе нужно успокоиться и поспать, — я успокаивающе оглаживал его руки и покрывал его спину своими поцелуями. Я старался быть нежным и ласковым, подавляя свой страх. Со временем он успокоился, правда, он всё ещё время от времени содрогался всем телом. Я не спал всю ночь, боясь хоть на мгновение закрыть глаза, а проснуться и не обнаружить его в кровати. Когда он окончательно заснул, я поправил на нём одеяло, выключил настольную лампу и начал думать, как мне спасти Билла. Когда на улице начало рассветать, я встал, чтобы приготовить своему мальчику завтрак. После сегодняшней ночи, ему нужно восстанавливать свои силы. Убедившись, что он спит, я провёл кончиком своего носа по его плечу и кротко поцеловал. Затем принял душ, ещё раз зашёл в комнату, убедился, что за моё отсутствие ничего не случилось, и немного успокоившись, пошёл на кухню готовить завтрак. Когда я уже заканчивал с приготовлением завтрака и мне оставалось только подогреть в микроволновке вчерашний ванильный пирог, в дверь позвонили. Я даже и не предполагал, кто это мог быть в такую рань, но открыв дверь, я злился и сжимал кулаки. На пороге стоял вчерашний двухметровый амбал, и он пришёл за Биллом. — Где он? — без приветствия начал он. — В спальне, но мы ведь договаривались до обеда, а сейчас только восемь. — У босса изменились планы. — Но он спит и не позавтракал ещё, — я перегородил ему дорогу, но он отодвинул меня и направился в спальню. — Дома позавтракает. — Дома? — усмехнулся я. Больше он не обращал на меня никакого внимания. Пройдя в спальню и обведя её взглядом, он усмехнулся чему-то своему и, подняв с пола одежду Билла, швырнул её на кровать. — Просыпайся спящая красавица, тебя ждёт очередной клиент, — Билл открыл глаза и сонно посмотрел на мужчину. — Вставай, говорю. А ты чего такой размазанный то? Снова жаловался на свою нелёгкую жизнь? — он хохотнул. — Ладно, в машине приведёшь себя в порядок. Давай, шевелись. — Он никуда не пойдёт, — твёрдо заявил я, — пока хотя бы не позавтракает. — Я же сказал тебе, его ждёт работа. — Не надо, Том, — охрипшим голосом ото сна и ночной истерики сказал он. — Я буду готов через три минуты, — это уже было адресовано охраннику. Ни шар, ни крем ему так и не разрешили взять. Мы даже с ним так толком и не попрощались. Ровно через три минуты, как он и сказал, передо мной захлопнулась входная дверь, и я снова остался один. Коридор Тома: http://s017.radikal.ru/i434/1508/d3/4536da504dec.jpg Гостиная Тома: http://s020.radikal.ru/i712/1508/2b/c3a3562a8aae.jpg Спальня Тома: http://s016.radikal.ru/i335/1508/9c/fb9a6d0e004f.jpg Окно в спальни Тома: http://s019.radikal.ru/i635/1508/84/599b5518d8ba.png Сувениры ёлочек из ракушек: http://s020.radikal.ru/i707/1508/c8/e8e6adf63e2a.jpg Ссылка на чарующий танец любви, которые танцевали Том и Билл — рубма: http://www.youtube.com/watch? v=rFV3MMWvA5s (они танцевали правда более облегчённую версию)