Сколько осталось?..

Хвост Мелькору ужасно не идет. Так, по крайней мере, думает Намо, глядя через решетку на узника. А тот расхаживает по камере, как по тронному залу, величественно придерживая рукой цепь. «А ведь она жутко ему мешает, — думает Намо. — Он осторожно переступает ее, украдкой поглядывает вниз, чтобы не наступить на металлическую змею. Но все равно смотрит барином и не думает даже раскаиваться». Намо уверен, что Манвэ ошибается в Мелькоре. Тот просто не может измениться. Возможно ли, что три столетия в подземной темнице сделают его похожим… ну пусть не на Манвэ, но хотя бы на… Намо теряется. Он не может даже представить Мелькора похожим на кого-либо из валар. Мелькор не мудрый и спокойный Манвэ, не умеющий утешать Ирмо, не величественный и одинокий Ульмо, даже не суровый Аулэ. Хотя, пожалуй, что именно на Аулэ Мелькор похоже больше всего. И все же — другой. Особенный. Ну нет таких больше во всей Арде. Мелькор расхаживает по камере, черные волосы собраны в низкий хвост. Но короткие обрубленные передние локоны висят по обе стороны лица. Намо знает, что они ужасно мешают Мелькору, и тот часто заправляет их за уши. Но так ему идет еще меньше. У Мелькора вроде бы красивые уши. Но почему-то ему совершенно не идет хвост. Он делает его похожим на бестолкового мальчишку. И уши эти! Ну не идет Мелькору так! Намо сам не знает, почему его так раздражает Мелькоров хвост. Болтается он черной тряпкой по спине, когда айну прохаживается по камере. И хочется стянуть с волос грязную веревку, чтобы волосы красивым водопадом упали на плечи. У Мелькора очень красивые волосы. Но Намо знает, что Мелькор этого сделать не позволит. За столько времени в камере волосы у него превратились в колтун, который никак нельзя назвать красивым. Вот он и убирает их в хвост, чтобы было не так уродливо. «Вот ведь пижон! — думает Намо. — Сидит в камере уже полсотни лет, а все равно волнуется о том, как выглядит». А «пижон» все прохаживается по камере, считая шаги. И Намо начинает казаться, что он медленно сходит с ума. Или уже сошел. Потому что он, Владыка судеб, тоже про себя считает эти короткие шаги, а в ушах у него звенит цепь. И хвост это болтается по спине Мелькора и ужасно раздражает. Но можно же просто уйти. Можно не смотреть. Какое ему дело до узника. Пусть сидит и раскаивается в своих делах. Но уходить не хочется. Хочется сидеть и смотреть, как прохаживается по камере Мелькор. Ему тоже скучно, как и Намо. А Владыка судеб, незаметный для узника, наблюдает за ним из-за угла. Хотя если Мелькор повернет голову, он все равно заметит Феантури. Но он не поворачивает, и Намо может безнаказанно наблюдать за пленником. А хоть бы и повернул! Хотя бы хвост этот проклятый не будет видно. Желание Намо сбывается не сразу, Мелькор успевает отсчитать еще пару сотен шагов, но Владыке судеб терпения не занимать. И вот на очередном пафосном повороте и грациозном взмахом цепью Мелькор замечает у камеры на ступенях серебристую тень своего тюремщика. Цепь, выпущенная из рук, страшно гремит, падая на пол. Намо морщится от резкого звука, а лицо Мелькора лишь на миг становится потерянным. — И давно Владыка судеб стал шпионом? — кривит он губы в усмешке. Намо не знает, что на это ответить. Только подходит ближе. — Я отвел тебя от размышлений над твоими гнусными делами? — спрашивает он, но темный айну трясет головой и усмехается. — Конечно, Намо, я как раз размышлял, как смогу отомстить вам всем, когда вырвусь на волю. — Если ты не раскаешься, ты никогда не будешь свободен, — отвечает на это Намо, грустно качнув головой. — Скорее Арда разлетится на мелкие кусочки, чем я позволю вам навсегда лишить меня воли! Самомнению Мелькора даже здесь нет предела. И Намо лишь вздыхает. — Ты уже наш пленник. — Ненадолго! — Дольше, чем тебе кажется. Мелькор фыркает на это, подходит ближе к решетке. Намо невольно отшатывается, когда со стремительностью кобры рука Мелькора ныряет между прутьями, и скрюченные пальцы хватают воздух в сантиметре от одежд Владыки. — Что же ты, котеночек, — Мелькор прижимается к решетке и раздосадованно шипит. — Подойди поближе. Или ты меня боишься? Намо остается стоять на прежнем месте, хотя новая попытка Мелькора достать до него пугающе близка к успеху. Намо знает, что если Мелькор вцепится в его одежду, его не оторвать так просто, и Владыка судеб едва ли сумеет уйти отсюда без ссадин и синяков. Но он не двигается с места. И Мелькор вскоре оставляет бесплодные попытки. Он приникает к решетке и пронзительно смотрит на своего тюремщика. — Зачем ты сюда пришел, Намо? Тебе нравится на меня смотреть, а? К раздражению Намо, он поворачивается вокруг своей оси, чтобы лучше продемонстрировать немытое уже много лет тело в рваных черных одеждах. И трясет головой, так что болтается этот проклятый хвост. Намо уже ненавидит этот хвост. — Ты некрасив сейчас, — спокойно констатирует он. Мелькор на это только скалится. — Посмотрел бы я на тебя после стольких лет в камере! — и все же в его голосе звучит обида. Намо как-то жутко колет в груди, и мысль о том, что Мелькор всегда был самым красивым, обжигает огнем. Почему-то жаль этой попорченной красоты. Да и хвост этот! А Мелькор ведь и правда обижен. Привычка быть лучшим и красивым осталась и здесь, в подземных чертогах. Мелькор знает, что он ужасно грязен, одежда превратилась в лохмотья, а волосы свалялись. Но он не чувствует себя некрасивым. Просто не может. И слова Намо ранят его самолюбие. Он отворачивается, встряхивая стянутыми в хвост волосами. Он ненавидит убирать волосы в хвост, к тому же эти пряди, что остаются болтаться спереди, ужасно мешаются. Но без хвоста уже обходиться невозможно, собственные сальные патлы вызывают только отвращение. Намо же видит, как узник поворачивает к нему спиной, отходит прочь от решетки, тряся своим проклятым хвостом. И Намо не выдерживает. — Не обижайся на мои слова, Мелькор. Лучше готовься, я прикажу спустить лохань. Будем мыть тебя, хвостатый!