Пять записей

Случайно вышло стать невидимым. Пожалуй, это оказалось самым худшим из приобретённых мной навыков. Я знал, что меня зовут «богом лжи» из-за того давешнего турнира, после которого я отказался участвовать в остальных. Я только не думал, что так меня называют до сих пор, а отказ от участия лишь укрепил всех в правильности этой клички. Даже свита Тора зовёт меня так. Неприятное открытие. Невероятно неприятное. И это в условии того, что я спас их шкуры в Норнхейме. Но не-е-ет! Локи же колдует, колдовать это нечестно, и плевать нам, что без его колдовства нас бы сожрали демоны! Даже Тор ржёт над этим, скот. Но он хотя бы меня не обзывает. В общем, я ушёл. Скрылся магией от Снорри и Регина, с которыми обещал завалиться в таверну и повеселиться в окружении красивых и безотказных асиний, и просто ушёл из города. Я-то считал, что устойчив к чужому мнению. Права мама, я всё ещё маленький и глупый, пусть и вымахал за последние сто лет на две головы. Только Тор по-прежнему выше, а Эйр говорит, что я больше не вырасту. И о какой чуши я пишу? Тогда отец в награду за второе место вручил мне метательные кинжалы. Я до сих пор их ношу с собой и освоился с ними лучше, чем с мечом или посохом. Сейчас я бы, наверное, и с Тором мог бы на равных сражаться, но кто-то должен вести дела дворца, пока старший братец воюет. А мне и несложно. Бог лжи, чтоб его! Бог идиотской лжи! Ну, приплыли, что уж. Совсем приплыли. Этот мидгардский город раздражал. Эти грязные животные, называющие себя людьми, слишком откровенно пялились на меня, пришлось уйти из того свинарника, что здесь зовётся таверной. Кто б знал, что в Асгарде есть иные проходы меж мирами, кроме Радужного моста. Вот и я не знал, а случайно попал в такой проход. И ладно бы он, как приличный проход, светился там или дохло вокруг него всё живое… Так нет же! Обычная пещера, а тут нате! Исследовал себе спокойно, нервы успокаивал и бах! Вместо уютной асгардской пещеры грязный человеческий погреб, и животные эти смотрят на тебя и тарабарщину какую-то несут. Даже напасть попытались, наивные. Дьяволом называли. Отбился от них и ушёл гулять, навесив на себя иллюзию такого человеческого безобразия. Только вонять под них не смог. Брезглив, простите. Очутился я то ли в казематах, то ли в пыточной, я толком так и не понял. Вокруг гуляли люди в мантиях, и орали в застенках сумасшедшие с переломанными пальцами. Ужасный мир. На улице было не лучше. Вонь, смрад, нищета, какие-то отходы на земле. Случайно вырулил на площадь и увидел разложенные для огромного костра ветки. Я прибыл вовремя, к похоронам. Вот только где ладья? Так думал я, но правда оказалась жёстче. Мы с братом всегда говорили, что люди – психопаты, но впервые я подумал, что ётуны с их войной не так уж были и не правы. Вывели сумасшедшую старуху и привязали к столбу, окружённому поленьями. К ней подошло сухопарое нечто в мантии, подобной той, иллюзию которой я создал, и долго, муторно что-то говорило, постоянно вскидывая руку с зажатым крестом. Звонили колокола, всходило солнце. Я думал, что это какой-то ритуал. Типа танцев у костра на солнцестояние у альвов. Нет, это оказалась казнь. Люди сжигают других людей. Вот просто берут и сжигают. Признаюсь, я сбежал. Меня вывернуло и продолжало выворачивать желчью в подлеске, находившемся около города. Возвращаться обратно я не желал. Ветер доносил до меня смрад горелой плоти, затихший визг старухи, а дым был прекрасно виден даже с моего места. Люди – хуже животных. Я с трудом позвал Хеймдаля. Мне было плевать, что увидят свет от моста. Плевать на всё. Меня колотило, как в ознобе, и тошнота по-прежнему накатывала волнами. Хвала всем богам, что Страж открыл мост. Объяснял я уже всё отцу. Меня по-прежнему трясло, и было плохо. В ушах стоял вопль той старухи. Брат стоял рядом и сжимал руки в кулаки, шипел оскорбления себе под нос. Отец сообщил, что знает о существовании проходов, но найти их можно только случайно, как это умудрился сделать я. В тот же день проход в Мидгард заложили. Не хватало, чтоб ещё какой-то ребёнок туда попал, или кто-то из сумасшедшего мира пришёл к нам. Я всё никак не мог успокоиться. Пообещал отцу, что найду и заложу все проходы в какие бы то ни было миры, потому что так нельзя. Это небезопасно, в конце концов. Отец только покачал головой и сообщил, что временами они пропадают, а потом появляются в других местах. Стабильных проходов очень мало. Мне всё равно. Это огромная брешь в защите города, от неё нужно избавляться. Тор предложил поучаствовать в турнире. Драка была его способом сбросить напряжение, но списки уже были составлены, как и пары противников. Братец решил сделать сюрприз. Приятный, как он думал. Лучше бы он вообще не думал. Тор вычеркнул своё имя из турнирной таблицы и вписал моё. Чтоб его! Придётся участвовать. Что было ещё хуже: в турнире участвовала Сиф. Теперь она изображала из себя независимую, совершенно не влюблённую в Тора девицу и стремилась показать всяк и каждому, что она самостоятельная. Это даже не смешно. Надеюсь, что её вынесут в первом же туре… Как я и думал, дойти до финала было не сложно. Сейчас я уже полностью в форме и могу драться со всеми наравне хоть с палкой, хоть в её отсутствие. Помогло ли это? Нет, я же бог лжи. Тем более, теперь я бог лжи, победивший девчонку. Почему-то все забывают, что Сиф сама дошла до финала, а я не был намерен делать ей скидку на половую принадлежность. Сама на меня накинулась, вот и получила. Но теперь я ещё и гад такой. Причём первой гадом меня обозвала Сиф, которой даже Эйр не понадобилась, настолько я был аккуратен. Нет, я козёл, всё правильно. Просто подтвердил свой статус. Пошли они все. Бог лжи, так бог лжи… Ничем не хуже звания Всеотца! Ага, только осталось убедить в этом себя. Снорри и Регин носились вместе со мной по Асгарду, выискивая эти проходы. Мне не нравилось, что всё происходит медленно, поэтому мы здраво рассудили, что проще разделиться. Я маг, я справлюсь в одиночку. Так я объявил отцу. К моему удивлению, отец согласился отпустить меня без охраны. Скорее всего, он надеялся, что за время моих путешествий по планетоиду народ остынет и вспомнит, что я – далеко не такое дерьмо, каким меня пытаются на радостях выставить мои бывшие противники. Да и мне стоит остыть. Мать долго меня отчитывала за то, что я едва не отправил в гости к Хэле того самого Моди, с которого и началась вся история с «богом лжи». Честно, себя неправым я не считаю. Но вынужденный уход воспринял за благо. Когда-то я говорил, что люблю одиночество? Врал. Я тогда просто не знал, что такое вынужденное одиночество, когда из всех-всех знакомых не сквозь зубы с тобой общается только твоя свита. Регин и Снорри считали виноватыми себя. Мол, это они меня учили драться. Полная чушь! Не они отказывались благородно принимать проигрыш и предпочитали топить победившего. Ушёл из Асгарда я с радостью. И с не меньшим удовольствием отправился по другим мирам, стараясь позабыть ужасы Мидгарда. Ну, и заложить проходы, конечно. Это тоже было целью. Ётунхейм – холодный, колючий. Сами ётуны – огромные, синие и невероятно хорошо управляются со льдом. Я был невидимым, но это не стало им помехой. Они знали, что я есть, но не знали где. Мне просто повезло, что они на меня не наткнулись. Однако их магия и уровень владения ею восхищает. Свартальфахейм – тёмный, выжженный, мёртвый и тихий. По нему приятно гулять, но слишком уж он угнетает через некоторое время. Другие миры, в которые я и так отправлялся с семьёй или братом, я закладывал просто так, потому что и без того их видел. Мне были интересны новые. И как-то случайно я узнал, что не все проходы ведут только в Девятимирье. Как-то я оказался на неизвестной мне луне. Там была очень разреженная атмосфера, но было более или менее комфортно через некоторое время. Я только быстро уставал. Тихая, без грана растительности или животных, серая, неплодоносная пустыня из камней и острого песка – мне нравилось там бывать, поэтому я не заложил проход и периодически наведывался туда. Интересно было смотреть на густо заселённую неизвестную мне планету и видеть закаты и восходы звезды с другого угла. Подлинная магия. Как оказалось, нравилось там бывать не одному мне. Своего первого друга не из Асгарда и не по принуждению (в последнюю категорию входили и Снорри с Регином, ибо их мне навязали) я встретил именно там. — Когда-то я также отправился путешествовать по мирам, – сказал мне он, напугав своим нежданным визитом. Я-то верил, что эта луна – только моя. — Я не буду драться, луна – большая, – усмехнулся мой гость, когда я потянулся к кинжалам на поясе. – Я просто уйду. Но тогда я был один уже почти три асгардских года. Мне хотелось поговорить с кем-то, кроме самого себя. — Ты с этой планеты? – кивнул я в сторону тёмного, раскрашенного лишь наземными искусственными оранжевыми огнями шара. — Да, – кивнул он. – А они ещё даже не вышли в космос. Видишь, как чиста атмосфера. — А тогда же как ты… – удивился я. — А я особенный, умнее всех них, – усмехнулся он, взглянув мне в глаза. И как-то всё стало неважно. Он интересный собеседник и показал мне другие миры, настолько дальние от Асгарда, что никто о них и не слышал у нас. У него есть камень, который перемещает в пространстве, и он слышал про Асгард. — У вас хранится одна моя штучка, – смеялся он, положив мне в ладонь яркий синий овальный камень, чтобы я рассмотрел поближе. – Когда-нибудь я заберу его с хранения, Локи. — Только свистни, я тебе помогу, – сказал я. – Я же принц в Асгарде. — Ну, надо же, – он был удивлён. – А хочешь, я научу тебя с ним, – он кивнул на камень, – обращаться. Ещё бы я хотел! И он научил. Он весьма странный. У него фиолетовая кожа, и он телепат. А ещё он знает столько, сколько отцу не снилось. Его зовут Танос. И он мой лучший друг.