somebody to die for

Сэм пришлось ехать в фургоне Дейла. На ее ногу смотрели с легким удивлением. Жаки помогла ее кое-как перевязать, но даже Дэрил не смог промолчать о том, что больше женщине заниматься лечением сломанных конечностей не стоит. Зато она точно успокоила всех, когда нажала на коленку Сэм, а та закричала на весь лагерь из-за пронзившей ее боли. Жаки тогда кивнула и вполне уверенно сказала: — Внутренний перелом коленного сустава. Ходить не сможет еще как минимум месяц, — женщина встала с коленнй, а в воздухе появилось явное облегчение. — Хоть не укус, верно? Сэм улыбнулась. Рик смерил Жаки мрачным взглядом, но потом помог Сэм сесть на то место, где когда-то лежал Джим. Сэм постаралась сдержать смешок, но осталась внутри машины. Всю дорогу до ЦКЗ, девушка либо разговаривала с Дейлом, либо молчала, стараясь вспомнить, как Дэрил и Рик провели ее в лагерь. Тогда, брат сказал, что бросился на поиски охотника, а то место, где была Сэм они распознали по ее крику. Ехали они около двух последующих дней. Сэм начала чувствовать жар уже на вторые сутки, но продолжала упрямо молчать, улыбаясь, как прежде и смеясь над своими же шутками, стараясь расшевелить мрачную Андреа или Софию с Кэрол, которые начали улыбаться чаще после того, как оказались вместе с Сэм. Когда они прибыли к Центру по Контролю Заболеваний, выбраться из фургона ей помог Рик. Он подхватил ее на руки, спросил, как девушка себя чувствует и, получив утвердительный ответ, перевел взгляд на круглое здание. Он тоже видел ходячих, как и Сэм, но не придавал им внимания. С теми, что попадались на пути, разбирались Дэрил, Шейн и Ти-Дог. Здание ЦКЗ было покрыто металлом и выглядело столь неуместно в этом разрушенном мире, что Сэм оно показалось каким-то одиноким. Девушка крепче сжала шею Рика, стараясь не обращать внимания на то, что ее пробирает пот. Ходячие начали медленно близиться в их сторону, а Рик поставил Сэм на одну ногу, вглядываясь в темные и крепкие двери. Закрытые. Сэм облокотилась на подошедшего Шейна и вглядывалась в то, как Рик начинает подходить к зданию. — У него получится? — хрипло спросила девушка. Шейн пожал плечами и крепче сжал хватку на талии Сэм. — Я бы хотела, чтобы получилось. Там может быть доктор. Может он умеет делать костыли. И ту штуку, которую в больнице дают. — У тебя еще никогда не ломалась нога? — нахмурился мужчина. Сэм покачала головой. — Слышала, что это больно, — девушка усмехнулась и взглянула на свое колено. Облизала пересохшие губы. — И это на самом деле больно. Шейн кивнул, внимательно посмотрев сначала на Сэм, а потом на здание. — Я бы тоже хотел, чтобы у Рика все удалось, — тихо сказал он. — Там, может, будут теплые кровати. Мягкие, не то, что те спальники. — От них спину ломит, — засмеялась Сэм, стараясь побороть кашель. Шейн не обратил на это внимание, но тоже улыбнулся. Когда девушка снова оглянулась на ходячих, она увидела, что их становится больше. — Рик не может больше медлить. Видимо, ее брат это тоже понимал. Его голос начал становиться громче и тверже. Он выглядел бы глупо, стоя и крича так на железную дверь, но Сэм никогда не хотела, чтобы ее брат сдавался. И она не будет. Девушка сглотнула тяжелый ком в горле и сжала плечо Шейна, словно это могло помочь. Сэм словно чувствовала, что все они теряют надежду, когда ходячих становилось больше, но двери все не открывались. Там может никого не быть. У нее может не быть шанса спастись. Сэм хотела закричать вместе с братом, когда тот чуть было не начал ломиться в дверь, но та открылась. Медленно, громко и делая все это отвратительным звуком, но открылась. Показавшийся маленький крупный мужчина был для Сэм словно ангел-спаситель. Она улыбнулась. В следующий миг, группа начала заходить внутрь.

***

Комната Сэм была очень аккуратной и маленькой. Здесь была кровать с чистым постельным бельем, пахнущим хлоркой и каким-то стиральным порошком, стол, на котором не лежало ничего, кроме сумки Сэм, а еще туалет, но он был за белой дверцей. Туда Сэм бросилась в первую очередь. Когда ее вырвало, девушка не испытала никого облегчения. Только усиливающийся жар, пот, катившийся со лба, и чрезмерную усталость. Сэм боялась, что упадет прямо на пути от унитаза до кровати. Упав на мягкий матрац, девушка сжалась в комок и уткнулась носом в колени. Тихо заплакала. Хлюпала носом, даже не старалась утирать слезы или хоть как-то приглушить боль. Ее сознание начало подводить девушку, а перед глазами все двоилось. Она могла точно вспомнить чистые, вымытые до белизны, коридоры центра. Помнила, как со стеклянными глазами, смотрела, как доктор, по имени Эдвин Дженер, берет ее кровь на анализы. Кажется, они поняли друг в друга в один момент, когда их взгляды пересеклись. Сэм нужно было встать с кровати и пойти в сторону его лаборатории. Вытереть слезы, может, принять холодный душ, чтобы жар прошел, — наивная мечта — и пойти туда, куда глаза глядят. Или запереться в комнате, чтобы ее никто не трогал. В дверь постучали. Сэм подавила позорный всхлип в подушке и стала вытирать покрасневшее от слез лицо руками. Сказала, что можно войти, надеясь, что там не будет Рика. С улыбкой врать в глаза брата было ужаснее всего. Найдя на пороге комнаты Шейна, Сэм точно не знала, как себя вести, но выпрямила ноги. — Не помешал? — спросил он, на что Сэм отрицательно покачала головой. Шейн закрыл за собой дверь. — У меня почти такая же комната. Как и у всех, если честно. Видел Лори и Кэрол с детьми. Они играли внизу. Нашли библиотеку или что-то в этом роде. Дети, точно. Сэм выдавила улыбку, хотя из-за жара, накатившего на нее, девушке больше всего на свете хотелось выгнать Шейна. Или спросить у него про лабораторию. — Это хорошо. Им полезно, особенно после наших поездок, — тихо засмеялась Сэм. Шейн сел на край ее кровати. Он хотел коснуться ее, Сэм видела это в каждом движении, но знала, что ее кожа была горячей и раскаленной, а Шейн будет задавать вопросы. И у Сэм не было на них ответов. — Как ты устроился? Ты первый, кто пришел меня проведать. — Очень хорошо, — Шейн передернул плечом. — Видел Рика, тот как раз был бы не против с тобой встретиться. И тот доктор хотел нам устроить ужин в честь приезда. Ты можешь пойти, если сможешь. — Если выпрошу у него костыли, — усмехнулась Сэм. — Сейчас, как раз хотела его навестить. У него должен быть снимок моей ноги, чтобы увидеть, как обстоят дела. Ну, плохо или хорошо. Ты знаешь. Шейн знал. Он хотел с ней заговорить. Сэм поняла, почему темы разговора сторонится и Рик, когда они были в лесу. Теперь девушка не была уверена, что хоть с кем-то сможет объясниться. — Давай, я тебе помогу, — Шейн подхватил Сэм на руки. В другой раз девушка бы обязательно смутилась от такого; спрятала бы пылающее лицо, неловко улыбнулась или попыталась бы встать на ноги, шутливо отталкивая Шейна. Сейчас Сэм могла только мучиться от волны ужасных ощущений. Она ощущала сухость во рту, мокрые от пота ладони и голова, которая начинала сильно болеть. Сердце в груди билось, как бешеное, а кровь сгущалась в висках. Девушка не заметила, как они оказались в большой и просторной светлой комнате, с висящими повсюду выключенными экранами и прочей техникой, которую Сэм порой встречала у них в колледже. — Мисс Граймс! — улыбнулся доктор Дженер, подходя к ней маленькими шагами. — Рад видеть и вас мистер Уолш. — Я хотела бы поговорить с вами, доктор, — прохрипела Сэм, когда Шейн поставил ее на ноги. Девушка оперлась рукой о стол, стоящей за ней, и кивнула мужчине. — Я хотела бы поговорить наедине. Шейн нехотя вышел из лаборатории. Кинув взгляд на доктора, она оставил их позади, после чего Сэм смогла полностью встать на обе свои ноги. Эдвин Дженер не удивился. Лицо его помрачнело, а брови хмуро сошлись на переносице. Он видел отчеты анализов. Сэм большее было и не нужно. — Быть бесполезной обузой для группы — это плохо, — начала девушка. — Я видел, — прервал ее слова доктор. Он сложил руки на груди и внимательно вглядывался в Сэм, которой становилось все хуже и хуже. Девушка и на ногах-то с трудом стояла. — Сколько это длится? — Два дня, — ответила она. Сэм быстро моргнула, чтобы не было видно соленых капель у нее на глазах. — Я думаю, что это наступит завтра. Может сегодня вечером. — Я понимаю, — доктор задумчиво поджал губы. — Когда только началась эта история с ходячими, как вы их называете, здесь, в центре, работало много ученых. Конечно, некоторые сразу сбежали, чтобы выжить, но были и те, кто остались. Среди их числа были я и моя жена. Она была самым настоящим гением, которого я когда-либо знал. Я верил, что она сможет спасти этот мир, но, — доктор покачал головой. — Она не смогла дожить до того момента, — он остановился и вновь посмотрел прямо в глаза Сэм. — Ты действительно хочешь помочь? — Всем, чем угодно, — твердо ответила девушка. Она сжала пальцы в кулак и почувствовала, как ее трясет от волнения. Доктор кивнул. — Тогда слушай меня внимательно…

***

Сэм не была точно уверена, нужно ли ей было здесь находиться. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела: боль в голове, жар, который начинал усиливаться, как при самой ужасной горячке, сухость во рту, рвота, подступающая к горлу. Сэм сидела на столе в лаборатории доктора и держала в руках полную бутылку красного вина. Девушке казалось, что весь тот смех, голоса и звук звенящих тарелок — ей это причудилось. Она даже дышала с трудом, судорожно и прерывисто. На ее состояние мало кто обращал внимание, — Сэм лишь ощущала на себе внимательный взгляд Дэрила, — ведь они веселились. Пили, ели и отдыхали. Разве не к этому они шли столь долгое время? И Сэм пила. Выливала в себя алкоголь, даже не чувствуя его вкуса. Единственное, что сейчас держало девушку от того, чтобы всунуть себя в рот дуло пистолета — это идея доктора Дженера. Ясная, как солнечный луч в пасмурном небе, и такая же желанная. Сэм улыбнулась, прикладывая к губам горлышко бутылки. Она все старалась сделать, чтобы жили другие. Даже Рика спасла, за что поплатилась собственной жизнью. Если бы Сэм спросили, в какое место, девушка бы ответила сейчас с трудом. Болело все тело. Нужного участка не было. Она смотрела перед собой пустым и стеклянным взглядом. Иногда всхлипывала, потому что глаза хоть и были сухими, но привкус горечи девушка чувствовала отчетливо. Она задавалась вопросом, как вернется назад в свою комнату. Конечно ей дали костыли, но Сэм не смогла бы даже взять их в руки из-за накатившей на нее слабости. Девушка взглянула на радостного Рика, который смеялся над лицом Карла, впервые попробовавшего вино, взглянула на Ти-Дога, который чуть улыбался и разговаривал о чем-то с Дейлом, взглянула на Андреа, тихую и печальную, взглянула на Дэрила и встретилась с его светлыми глазами. Подняла вверх свою бутылку и, отсалютовав ему, выпила. Теперь та стала полупустой. Девушка тяжело вздохнула. — Хочешь вернуться назад? Сэм кивнула, не подняв головы. Шейн стоял около нее, держа в руках такую же бутылку вина. Только в отличие от Сэм, мужчина был трезвым и ясно соображающим. Он был здоровым и полностью живым. Сэм сделалось дурно. — Очень сильно хочу, — прохрипела она. Шейн, усмехнувшись, помог ей с костылями. На них не смотрели, будучи полностью увлеченными отдыхом и весельем. Сэм вышла из лаборатории под мерный стук костылей о железный пол. — Это трудно, наверное. Держать все в себе долгие годы. Шейн хмуро на нее взглянул. Они уже почти подошли к ее комнате, Сэм с мрачной усталостью взглянула на свою дверь и снова на мужчину. Будь бы по-другому, девушка бы позволила остаться ему на ночь. Позволила бы себя раздеть, приласкать и, наконец, дать волю чувствам. Но Сэм только остановилась у двери и взглянула на Шейна, немного улыбаясь. — Ты права, — мужчина кивнул. — Это трудно. Скрывать ото всех что-то — самое ужасное дело. Но рано или поздно нужно будет открыть правду. Я рассказал тебе все. — Но что-то не договорил, — Сэм выпрямилась, продолжая упираться руками о костыли. — Ничего. У нас ведь еще будет время все обсудить? — из-за этих слов в ее глаза защипало, а сердце в груди стало тяжелым, как и его резкий стук. — Да, — Шейн открыл перед ней дверь. — У нас хватит времени. Прежде, чем уйти, Шейн отдал Сэм полупустую бутылку, которую девушка чуть было не забыла в лаборатории. Когда дверь за ним закрылась, Сэм облокотилась на нее спиной и сползла вниз, садясь на холодный и голый пол. Лихорадило ужасно, но у девушки едва хватило сил, чтобы добраться до своего стола, сесть на него и поставить бутылку рядом. Посмотреть на нее долгим и вымученным взглядом. А потом перевернуть, так что вся жидкость вытекала на пол. «Вот то, что будет со мной». Дэрил ее за этим занятием и обнаружил. В комнату он войти не решался, остался стоять в проходе. Сэм взглянула на него печальным взглядом и поставила бутылку на стол: — Ты догадался. Прежде, чем начнешь кричать или звать их, я хочу высказаться первой. Позаботься о моем брате. О большем я просить не смею. — Когда ты хотела сказать? — Дэрил был в ярости. Он резко закрыл дверь, входя внутрь, и зашипел: — Как ты им хотела сказать? Как ты будешь смотреть в глаза Рику, которого обманывала? Сломанная нога? Серьезно, Сэм? Девушка вздрогнула всем телом и сглотнула. Кажется, что ее молчание Дэрила разозлило еще больше. — Ты видела, как он рад, черт возьми? У него живой сын и живая жена. Он думает, что его сестра в целости и сохранности. Ты, блять, думала, как будешь ему говорить, что скоро умрешь? Она не думала. Слезы безмолвно катились у нее по щекам, в сухие губы сжались в плотную линию. — Завтра, — прошептала она, очень тихо. — Я все расскажу завтра. — Ты можешь не дожить до завтра, — также тихо сказал Дэрил, но его голос прозвучал в ее ушах, как белый шум. Она покачала головой и забормотала, как в припадке. — Я расскажу им завтра. Завтра. Все случится завтра.

***

Здесь, под землей, не было видно солнечного света. Но она точно знала, что утро наступило, словно каким-то невообразимым чутьем. Дэрил сидел и ждал ее на кровати, пока девушка смывала с себя следы рвоты и пота. Она тяжело дышала, глаза слипались, грудь сдавливало от боли, жар растекался по мышцам, но Сэм кивнула. Она выглядела ужасно, видела это в зеркале напротив раковины, когда умывала лицо. Кивнула Дэрилу. С ним же направилась в лабораторию. Их встретили недоумевающими и удивленными взглядами, где плескались нотки тревоги. Сэм трясло, но она вцепилась пальцами в край стола за своей спиной и произнесла слова. Они отразились эхом в тишине лаборатории. Кажется, Сэм услышала плач или может ей почудилось. Она видела только испуганные лица, прежде чем провалиться во тьму от усталости. Но Саманта Граймс особенно четко запомнила собственные слова, непозволительно громкие и холодные. — Меня укусили.