Каждому своё

Утро наступило не самым радужным. Как следует поспать мне не удалось, в голову все время лезли мысли о том, что в доме находиться преступник. Конечно, судя по его внешнему виду, он вряд ли мог дать мне отпор, но кто знает? Если только с фрау Беккер он мог расправиться. Более-менее подремать мне удалось только ближе к первым петухам. Разбудил меня веселый звон колокольчика где-то за окном и цокот копыт, открыв глаза и сладко потянувшись, я улыбнулся: в комнате витал аромат вишни. Похоже, домработница не скупится на выпечку. Помывшись и приведя себя в надлежащий вид, я вновь оставил форму прилежно висеть на стенке шкафа и застегнув кобуру с пистолетом (не забыв проверить обойму), спустился вниз. Заглянул в гостиную, там никого, пианино так и осталось с открытой крышкой после вечернего инцидента. Снова раздался звон, я осторожно отодвинул занавески и выглянул в окно. Солнце тщетно пыталось пробиться сквозь раскидистые ветви деревьев и одарить местность своим жаром. Приглядевшись, я увидел, как от дома отдаляется повозка, запряженная лошадью, а сама повозка полна корзинок. Солдаты о чем-то смеялись и указывали дулами автоматов в сторону, я глянул чуть левее и увидел, как существо, взвалив на себя какие-то мешки и корзины с овощами, пытается, ничего не уронив, донести до дома. Да уж, низшая тварь, не более. На кухне гремела посуда и стоял жар, женщина носилась туда-сюда, меня не видя, что-то напевая себе под нос. Странно, что это за песня? - Доброе утро, фрау Беккер! Дама шумно вздохнула и резко обернулась, хватаясь за фартук. - Ох! Доброе утро, герр Майер! Простите, я вас не услышала... Женщина склонила голову вниз, пряча глаза. Я улыбнулся и подойдя к столу взял яблоко. - Все в порядке, я бы не отказался позавтракать, быть может вы найдете, чем меня угостить? Фрау встрепенулась. - Конечно-конечно! Вам подать в столовой? - Если вы не против, я позавтракаю здесь, - я присел за стол и с улыбкой взглянул на женщину. Она явно не ожидая такого поворота событий кивнула и принялась колдовать над завтраком. Из небольшого окошка солнце пробивало свои лучи, а шум тарелок и кастрюль придавал этому месту какую-то идиллию. Я взглянул на домработницу, и на душе стало как-то грустно. Она боится меня. Боится, что сделает любое лишнее движение или произнесет слово, я немедленно прикажу её расстрелять или отправить в лагерь. Не смотря на то, что она немка, по её утверждению. Да, я служу во славу фюрера, во славу Германии, во славу СС. Но я не считаю себя душегубом и ярым нацистом. Если честно, у меня нет ненависти к любым другим расам, кроме арийской. Нет. Я не люблю евреев, но и ненавижу их. Я - солдат, я на войне. Мне приказали истребить врага - я это делаю. Но мучить людей, отправлять в лагеря и запускать их в подвал наполненные Циклоном 2? Нет, этим я заниматься не хочу. Я вырос в любящей семье, играл с мальчишками как и все. Люблю родину, люблю Германию, я просто защищаю её. Вот только... Я откусил яблоко и слегка поморщился - горькое. Никому об этом нельзя знать. Иначе меня за такие мысли будет ждать та же участь, что и всех преступников. По всей видимости за годы войны моя личность хорошо въелась в маску, которую я на себя надел когда-то. Нацист с манией жестокости и ненависти ко всем, кто не преклонится перед знаменем фюрера. В своих мыслях я и не заметил, как на столе оказался омлет с колбасками и кукурузой. - Приятного аппетита, герр Майер. Я улыбнулся и женщина, оторопев, слегка кивнула и отвернулась к закипевшему чайнику. - Фрау Беккер, вам не стоит так бояться меня, - она обернулась. - Я понимаю, что вокруг царит хаос, но я бы очень хотел, чтобы мое пребывание здесь не доставляло вам сильных переживаний. - Что вы, герр Майер! - Александр. Меня зовут Александр, с моей стороны не уважительно, что фрау обращается ко мне официально. Прошу Вас, когда мы одни, обращайтесь ко мне просто Александр, а при остальных герр Майер. Я встал со стула и подошел к ней, она не шелохнулась, положил руку ей на плечо, показывая, что мне можно доверять. - Пожалуйста, фрау Беккер. Она наконец-то выдохнула и осторожно положив свою руку поверх моей кивнула. - Хорошо, Александр. Настроение стремительно подскочило и я с улыбкой плюхнулся за стол и начал есть. - Позволите вопрос, Александр? Я уплетая за обе щеки взглянул на нее с немым вопросом. - А сколько вам лет? Она поставила стакан сока и указав на соседний стул, присела. - 24, - женщина вздохнула и слегка улыбнулась. - Такой юный, а уже оберлейтенант. - Так сложилось, - проглотив последний кусок, довольный собой откинулся на спинку стула и вздохнул. - Да, - фрау поставила передо мной пирог с вишней, а сама встала хлопотать над духовкой. Вдруг раздался стук в дверь, ведущую на задний двор и в кухню зашел... зашло существо. Я моментально выпрямился и положил правую руку на кобуру. Существо не проявило никаких эмоций, только мельком взглянуло на меня и повернулось к женщине. - Я отнес мешки с мукой в чулан, а корзины стоят у сарая, занести? Женщина нервно вытерла руки и велев оставаться на месте вышла на улицу. Молчание воцарилось. Мне наконец удалось разглядеть его. Это, все-таки был парень. Если б не лысая голова с синяком над глазом, я бы дал ему на вид лет 16. Опущенные плечи, сутулая спина, синяк над глазом, разбитая губа, взгляд в пол, но чистый и в своем комбинезоне выглядевший опрятно. Похоже, фрау Беккер позаботилась о нем. - Как говоришь тебя зовут? - 4589623, - голос тихий, но речь четкая. - Это номер, я просил имя. - Глеб. Точно. Он же уже называл. - Кхм, а можешь сказать пословицу? Ну, какую знаешь? На немецком, естественно, - Я наклонился вперед, внимательно следя за ним. - Den Brunnen schätzt man erst dann, wenn es kein Wasser mehr gibt. (что имеем, не храним, а, потерявши, плачем). Невероятно, я как будто говорю с кем-то из коллег или солдат. Ни запинки, ни задумался, так сходу. - Рядовые сказали, что ты русский, это так? Глеб медленно поднял голову и его глаза сверкнули, но сам он не шелохнулся. - Да, я из Советского Союза. Я - рядовой Красной армии. Глеб Викторович Демидов, - с каждым словом зеленый огонь его глаз разгорался все сильней, а голос закалялся подобно стали в этом пламени, - родившийся в Балашихе в семье военного и учительницы математики. Я медленно поднялся, а он и не дрогнул, продолжая: - Учился в школе, отправился на фронт в 16 лет, вчера мне исполнилось 18. И, прежде чем ты меня расстреляешь или отправишь в газовую камеру, я скажу снова: "Германия не победит!". Взрыв, полный, тотальный. Меня будто оглушило, я снова оказался в лагере перед строем военнопленных и грязный мальчишка с черными, как ночь, волосами, но запутавшимися и сальными, буравит меня взглядом полным ненависти и гнева. - Это ты был там? В то утро? - Да, - он кивнул, и я заметил, как он сжал руки в кулаки, - вот только лучше б меня убили на месте, нежели отдали прислуживать фашисту. - Который тебя же и спас? Он пожал плечами. - А есть ли разница? Ты лишь отдалил приговор. - А если я скажу, что могу вытащить тебя отсюда? Глеб на мгновение замер, но затем снова сузил глаза и прошипел. - Ты лжешь. Я закатил глаза и обойдя парня, закрыл дверь, перед эти удостоверившись что Беккер рядом нет. Резко развернувшись к парню схватил его за шею и сдавил, он не шелохнулся, лишь продолжил буравить взглядом. - Слушай. Слушай меня внимательно. Если ты еще раз обратишься ко мне на "ты", я наплюю на свои принципы и отправлю тебя в лагерь, ясно? Мне. Ты. Здесь. Не нужен. Если не перестанешь дерзить и хамить, я так и быть подумаю о том, чтоб помочь тебе избежать своей участи. Я такой же солдат, как и ты защищающий свою страну. - Нет, - прохрипел он. - Вы - захватчики. Вы! Напали на нас, а ты... Я сжал его горло и его дыхание чуть прервалось. - Я тебе что сказал? Ты можешь звать меня "господин". Если ты не заткнешься сейчас, то сюда придут солдаты и расстреляют тебя. Хочешь жить? Хочешь вернуться на родину? Молчи и работай. Понял? Не устраивай показуху. Глеб молчал и лишь медленно кивнул. Я отпустил его, и он, потерев рукой шею, протянул мне руку: - Клянись своей жизнью. Своим солдатским долгом, своей семьей, что не обманешь. В отличие от тебя, мне нечего терять, - его глаза сверкнули. Я машинально огляделся по сторонам и пожал ему руку. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату зашла фрау Беккер. - Пойди к сараю, взберись на крышу и почисти её! - приказала строгим тоном женщина, от чего парень моментально съежился и без слов вышел во двор. - Герр... Александр, все в порядке? - Да, мне пора работать. Когда придет посыльный, пускай дождется меня. Я буду в кабинете. Спасибо за завтрак. Я поправил рубашку и направился в спальню. Мысль о сказанных словах наконец-то подступила обратно и окатило волной паники. Я - изменник.