Каждому своё

Посыльного я так и не дождался, просидев до позднего вечера в кабинете я даже и про обед забыл, пока сидел и высчитывал количество трупов и сопоставлял с прибывшими в тот же день в лагерь. Не пыльная работа, но очень изматывающая. Голова уже начинала побаливать от всех этих цифр и имен, откинувшись на спинку кресла я устало потянулся и погасил лампу. Сил нет, интересно, почему фрау Беккер так до сих пор и не предложила пойти перекусить? Я думал домработницы только этим и занимаются, как следят за тем, что происходит в доме и чтобы никто не остался голодным. Закрыв книгу учета и закатав по привычке рукава, я уже готов был ступить за порог комнаты, как увидел, что на полу лежит поднос с булочками и остывшим кофе. Неужели я не услышал стука в дверь? Черт. ненавижу эту работу. Подхватив поднос я осторожно спустился вниз на кухню. Помещение встретило приятным ароматом специй и шумом воды, а сама дама сидела за столом, спиной ко входу и перебирала грибы. - Фрау Беккер, у вас шаль упала. Сидите-сидите! Не отвлекайтесь. Женщина благодарно кивнула и накинув на плечи шаль продолжила заниматься делом. Я же поставив поднос на столешницу, взял одну из булочек. - А что же вы не пообедали? Вам не здоровиться? - Заметила поднос. - Да нет, я видимо не услышал ваш стук, когда вы принесли, а может быть есть что перекусить? Женщина нахмурилась. - Как это? А я вам и не приносила... Её лицо налилось красным и бросив грибы выбежала из кухни на задний двор. - Ах ты несносный мальчишка! Дуралей! А ну, выходи! Я устремился за ней и нагнав её у сарая притормозил. - Где ты!? Живо выходи! Эй, солдаты! Меня передернуло. - Нет! Фрау, не кричите вы так! Не привлекайте внимание! И тут до меня дошло, вокруг было слишком тихо. Ни разговоров, звука шаркающих по земле сапог караульных, даже шелеста листьев. Слишком тихо. Я взял пистолет и насторожился. - Да где же он?! - Немедленно идите в дом. Женщина испуганно обернулась. - В дом. Идите в дом Фрау Беккер, здесь слишком тихо. Идите! Она с опаской оглянувшись поспешила к дому. Уже у лестницы послышался противный скрежет металла и сдавленный крик. Я снял пистолет с предохранителя и навострил на источник шума, звук донесся с крыши дома. Затем послышался удар и что-то грузное со сдавленным писком рухнуло с крыши в кусты шиповника. Женщина взвизгнула и упала на землю, закрывая руками голову. - Не двигаться! - Черт! Разведчик?! Торчащие ноги из кустов пошевелились. - Не двигайся! Руки за голову! Быстро! Тело двинулось, но издав хилый стон замерло. - Руки за голову, - прошипел я ощущая как тело наливается свинцом, а разум пьянеет от просыпающегося гнева. - Я... - Господи помилуй! - взвизгнула женщина. - БЫСТРО! - С размаху наступил ему на ногу. - Я не могу! Этот голос... что-то ойкнуло в животе. - Мальчишка?! Русский это ты?! - Да! Убрав пистолет схватил его за ноги и осторожно вытащил из кустов. - Живой? - А ты как думаешь?! - прошипел мальчишка, - рукой не могу пошевелить! Его левая рука лежала под грудью и судя по всему при попытке подняться причиняла ему не маленькую боль. Вдруг послышался лай собак и чьи-то торопливые шаги. - Фрау Беккер! Быстро отведите его в дом! Ты! Давай, вставай! Женщина как по команде соскочила и водрузив на себя парня, пыхтя и кряхтя поволокла его в дом, я успел захлопнуть за ними в дверь в тот момент, как на задний двор вышли два рядовых и сержант с собакой. - Хайль Гитлер! Я кивнул и поравнялся с солдатами. - Мы слышали посторонний шум, все в порядке, оберлейтинант? - Да, фрау Беккер испугалась белки. Солдаты переглянулись, а сержант, нахмурил брови, на вид ему было лет 26... - Белки? - Женщины, что с них взять, - я ухмыльнулся. - Между прочем, посыльный сегодня так и не приходил? - Нет, почты так же не было, оберлейтинант. - А где унтерменш, которого приставили в этот дом прислугой? Рядовые как-то нервно переглянулись. - Я загнал его на крышу перекладывать черепицу, а что его нигде нет? - Нет, он в чулане. Сержант как-то довольно хмыкнул. - Разрешите идти, оберлейтинант? Я кивнул и поправив кобуру на поясе, решил на всякий случай обойти дом. 12 часовых, мда, неплохо для загородного домика... Зайдя в дом, через парадную и закрыв на засов я прислушался к происходящему в доме. Шум тарелок, все-таки они на кухне. Фрау Беккер и мальчишка сидели спиной ко входу, меня не видя. Его голова, которая уже успела покрыться легким ежиком черных волосков пестрела царапинами от шиповника. Плечи были опущены, а голова поникшей. Женщина бегала от кипящих кастрюль до него, стараясь при этом не пролить баночку йода. - Вот кто тебя просил туда лезть, а?! Дурак! А если бы ты убился?! - Думаю, для этого меня туда и отправили. - А обед?! Почему обед не донес, как я сказала?! Из-за тебя герр Майер остался голодным! Он промолчал, опуская голову. - Не делай так больше! - Я удивился изменившемуся тону домработницы, казалось она вот-вот заплачет. - Ты же такой юный! Тебе еще жить да жить! - Вы забыли, где мы находимся? У нас нет шансов выжить. - Замолчи, глупый мальчишка! - Фрау Беккер, - я зашел в кухню и воцарилось молчание. Парень казалось еще сильней вжал голову в плечи. - Все хорошо? - А?! Д-да... герр Майер, вы верно голодны? Подождите немного, я сейчас... Суп для солдат почти готов. - Не нужно, пойдите отдохните, я послежу за супом и сам перекушу. Она оторопела. - Вы уверены? - Да, на сегодня я вас отпускаю. Ложитесь спать, уже поздно. Не беспокойтесь, караульные охраняют периметр и никто сюда не проберется, - я глянул на мальчишку, - и не выйдет. - Что ж, хорошо. Спокойной ночи, герр Майер. Домработница скрылась в тени коридора. На столе горела керосиновая лампа, отдавая тусклым светом на стены кухни. Парень сидел все так же неподвижно, не издавая ни звука. Я проверил окна и заднюю дверь и сел напротив него. Левая рука была перевязана и плотно прижата к груди, перебинтованная через плечо. Взяв марлевую тряпку, обмакнул в йодную жидкость. - Ты снова обратился ко мне на "Ты". Он молчал. - Поверни голову, - он послушался, и я осторожно прикоснулся кончиком тряпки к ранке. Изумрудные глаза так и не смели взглянуть даже на меня, бешено хотелось ударить его за это. Но я молчал. Молчал, продолжая в полной тишине осторожно обрабатывать порезы и рассматривая бледное худое лицо. Откуда же в нем такая выдержка и сила? Совсем юный, он не должен был знать войны. - Так может ты скажешь, что делал на крыше? - Перекладывал черепицу. Вы когда-нибудь слышали шум ветра среди деревьев? Так вот, именно это мне напомнил его голос. Мой Бог, что за мысли? Он повернулся и посмотрел исподлобья, отчего я нервно сглотнул. Ну и глаза, как будто съесть готов. Радужка искрилась зеленым камнем с легким черным обрамлением по краям. - Расскажи, как было дело. - Госпожа приготовила обед и приказала отнести его в твою...ай! Я надавил на ранку, и он обидно поджал губы. Ха, смешно. - В ВАШУ. Комнату. Я нес поднос, как появился сержант и велел идти за ним. Я оставил поднос у дверей и последовал. На улице было душно, и он приказал мне переложить всю черепицу на крыше и не сметь спускаться пока не закончу. Я собирался перейти уже к самому краю, как не удержал равновесия и свалился. - Но ты прислуживаешь мне, а не сержанту. Я убрал марлечку и, встав, подошел к вскипевшему чайник и заодно выключил суп. Приятный аромат, да... - Если бы ты...вы были в моем положении, вы бы поступили так же. Немного покопавшись в обильном количестве кастрюль достал картошку и баварские колбаски. Сгодится. - Ты наверно голоден, давай поешь. Поставил тарелки с едой и присел за стол. Парнишка удивился. - Вы хотите, чтоб я ел здесь? С вами? - Ну да, это стол. За ним едят, а это еда, мы можем поужинать вместе, в чем проблема? - искренне недоумевал. - Вы - фашист, а я заключенный, что между нами общего? - Мы оба люди. Ешь. Я сделал вид, что не замечаю этого шокированного взгляда, подкрепленного недоверием. Он с опаской огляделся по сторонам и принялся за еду. Тишина нарушалась лишь тиканьем часов и редким лаем собак где-то вдали за домом, а, быть может, и забором. Я отодвинул тарелку и посмотрел на парня. Что-то в нем такое было, может быть, эти глаза, опущенные кончики губ, как будто он готов заплакать, или это смирение со своей судьбой? И это что-то заставляло демонов внутри меня пожирать самих себя, наступать на горло принципам, диктатуре, которой учили в гестапо. Слепое следование правилам, что так пропагандировали в Гитлерюнгед, отступало куда-то на задний план. Если бы не было войны, а мир был немного иным. Быть может, когда-нибудь мы могли бы стать друзьями? А эти хрупкие плечи, эти губы чуть приоткрытые, слегка пухловатые, как будто замершие в немом вопросе. Не помню, чтоб ни одна девушка вызывала такую бурю эмоций. - Господин, - я вздрогнул, - могу задать вопрос? Кивнул. - Разрешите мне налить теплой воды и помыться? Я уйду в сарай, бесшумно. - Зачем так сурово? Ты забыл, что не в лагере? Сходи в ванную и помойся. Он округлил и без того большие глаза. - Если меня увидят... - Этот дом, принадлежит мне. Ну, пока я здесь работаю. Остальным кроме тебя и фрау запрещено входить, без моего ведома. Кстати, с сержантом я отдельно поговорю. - И все же, я предпочту таз и сарай. Тварь. Схватив его за руку я потащил наверх, он даже не сопротивлялся. Я ему предлагаю нормальные условия, а он мне так! - Не хочешь мыться как человек, я тогда сам тебя вымою! - ЧТО?! Ванная комната находилась на втором этаже. Собственно, на нем только и располагалась-то ванная и хозяйская спальня. На всякий случай оглядевшись по сторонам, дабы не быть кем-либо замеченным, запихнул мальчишку в комнату и закрыл дверь. Я ожидал увидеть испуг, но он лишь внимательно следил за каждым действием. Да, думаю, он сейчас оценивает возможности моего убийства, но я сильней его и выше на голову. - Только без глупостей, - пригрозил ему и закупорив ванну, открыл горячую воду. Он совсем вжался в стену. - Ты серьезно?! Я плеснул ему в лицо воды. - Забываешься... Отрегулировав воду, чтоб та была не кипятком, но приятно горячей, я закатал рукава и гаденько ухмыльнулся. - Ну что, рядовой Красной армии, готов ощутить блаженство? Он шокировано уставился. - Вы это серьезно?! Вы вообще понимаете, что я заключенный? Я пленник, вообще-то? - Ну да, но ты здесь слуга. А слуги в этом доме должны быть чистые. - Но... Черт, - того что он сказал я не понял, - Ладно! Хорошо! Я помоюсь, но один! - Обойдешься! Черти во мне заплясали в безумном ритме, и я, подтащив к себе парня, дернул за дешевую ткань рубахи, рвя прямо на нем. - Ох, извини. Ну, ничего, потом найдем другую. - Хватит! Я и сам могу! Он зарепенился, но я жёстко схватил его за подбородок, заставляя смотреть эти безумные глаза ведьмы только на себя. - Делай то, что я говорю. Жестко. С напором. Он моргнул и медленно кивнул. Высвободившись из моих рук, он повернулся ко мне псиной и принялся стаскивать медленно с себя штаны. Я прикусил губу, наблюдая за сгорбившейся бледной, почти прозрачной спиной с выступающими позвонками. Что-то во мне кричало, что-то разгоралось. Странное ощущение, но я не могу оторвать от него взгляд. - Не смотри...те. Не смотрите. - Да брось, чего я там не видел? - Это что одна из новых пыток? - Глеб. Он вздрогнул и обернулся смотря через плечо. Да, я ведь впервые обратился к нему по имени. - Поскольку мы здесь вдвоем, послушай: я не надзиратель. Я не заставляю тебя стоять в камере, из которой выкачивается кислород, чтоб ты умирал от нехватки воздуха. Нет. Но, я очень не люблю, когда мне не подчиняются. Он ничего не ответил и скинул с себя штаны. Бог мой... Я сжал ладони в кулаки, чтоб сдержаться и не коснуться упругой задницы этого мальчугана, худые стройные ноги, прямая спина. Он был похож на статуэтку. - Да... кхм. Залезай. Я пропустил его и прижался спиной к двери, наблюдая как он стесняясь своей наготы, закрыл пикантное место руками и неуклюже опустился в воду. При виде мокрой шеи и кончика языка, облизывающий краешек нижней губы, мне захотелось взвыть от такой сладостной картины. Так, Александр, успокойся. Но, если честно, у меня защемило сердце. Глеб, прикрыв глаза, набрал в ладони воды и ополоснул лицо. Я опустил голову, тяжело вздыхая, пытаясь унять ускорившееся сердцебиение. - Господин... - Да? Глеб сидел в ванной, сгорбив спину и слегка наклонив голову на бок, с ресничек упала пара капель, а он слегка приподняв уголки губ в улыбке, произнес: - Спасибо. Дыхание перехватило, и, прокашлявшись, я подошел к нему и присел на карточки, опираясь локтями о бортик. - Давно не принимал ванну? Он пожал плечами. - С тех пор как ушел на фронт... Наверное. Уже и не вспомню. Я оглянулся на дверь, по привычке прислушиваясь к тому, что происходит вокруг и расстегнув рубаху скинул её на пол. На щеках Глеба проступил легкий румянец. - Чего стесняешься? Я же сказал, что вымою тебя. - Может быть не надо? Я и сам... Но увидев мой взгляд тут же замолчал и опустил голову. Я привстал и сев на край ванны взял в руки мыло. Пока я мылил ему спину и голову, стараясь как можно меньше причинить боли(при задевании ранок), мальчонка прикрыл глаза и видимо сам собой не замечая, что-то напевал на русском. - На позицию девушка Провожала бойца, Тёмной ночью простилася... На ступеньках крыльца. И пока за туманами Видеть мог паренёк, На окошке на девичьем Всё горел огонёк... - Повернись ко мне лицом. Да не стесняйся, мы же оба мальчики. Глеб слегка поморщился, когда я коснулся кончиком пальца его синяка над глазом. - Музыкальный у вас язык, не то что у тех же поляков. А на немецком можешь её повторить? - С рифмой не получится, - пожал плечами парень, не поднимая глаз. - Ну, хотя бы по тексту. И он повторил. Я ведь даже на какое-то время и забыл, что он не немец. Пожалуй, только внешность и отличала его от арийской расы. Он был как будто совсем прозрачный, ребра врезались в кожу, и, казалось, если он выпрямится, то порвут её. Я еле подавлял в себе желание опуститься руками ниже его талии. - Откуда ты так хорошо знаешь немецкий? - В школе учил, да и бабушка немецкий хорошо знала, а так как я большую часть жизни прожил в деревне, с ней приходилось только на немецком и говорить. Заставляла. Так и выучил. - А она не немка была? - Нет, жила в Пруссии в молодости, замуж за немца вышла. Муж умер, вернулась и снова замуж вышла. Он поднял голову и столкнулся нос к носу со мной. Черт, я даже не заметил, как сам к нему наклонился. Осторожно провел рукой по плечу и набрав в ковш воды ополоснул его. Глеб зажмурился. - Можно вопрос? - Да. - Зачем вы сейчас все это делаете? Я прикусил язык и поставил ковш на пол. - Не люблю грязь в доме. - Вы понимаете, что это опасно? Вас могут неправильно расценить... - А ты, что, собираешься всем пойти рассказать? Парень вздрогнул и отрицательно покачал головой. - Вот и не надо. Я, как и ты, не хочу попадать в лагерь. Он хмыкнул и слегка махнул рукой, видимо совсем расслабившись и откидываясь назад. - Ну да, ты же узурпатор-нацист, куда уж тебе до мучеников. Достал!!! Глаза застелила пелена гнева, и, схватив парня за голову, резко опустил его полностью в воду, не давая встать. Он начал бултыхаться и пытаться освободиться. Вода переливалась через края ванны. Продержав его около 5 секунд, высунул его обратно. Парень шумно вдохнул и тут же закашлялся, хватаясь за края и сплевывая воду. - Еще раз позволишь себе такой тон и обращение, пеняй на себя, существо! Подхватив с пола мокрую рубашку бросил в ванну. - Приберись здесь за собой, как закончишь отправляйся спать. Уяснил?! Продолжая откашливаться, он быстро закивал. Когда за спиной захлопнулась дверь спальни, я закрыл рот рукой и опустился на пол. Что, черт возьми, происходит со мной?