Каждому своё

- Герр Майер, позволите спросить? - Позволяю. - Почему вы все-таки не дали полковнику застрелить этого русского скота? Вы бы только облегчили ему учесть, - мы с Отто шли возле самой ограды под строгим присмотром часовых, следившие за нашим передвижением от самых ворот. Удивительно, но заключенные за это время мне не встретились, Отто объяснял это тем, что сейчас время работы и их отправили на производство и в прачечные, до малого лагеря он не советовал ходить, ибо там можно было легко подцепить заразу. Действительно, почему я не дал застрелить этого русского скота, как выразился рядовой? Да я сам не знаю, верней знаю, но не хочу об этом думать. Однако, это был первый случай на моей практики, когда пленник, уже приговоренный заранее к мучительной смерти решил выступить против врага один на один. Я говорил, что видел смелых? Так вот он был УДИВИТЕЛЬНО смелый. - Забавны эти русские, они так верны своей идее, кажется, это они называют… «непоколебимый русский дух». Я с ним не встречался ранее, но, если честно, мне было бы интересно увидеть, как быстро этот человек будет сломлен, - рядовой, довольный ответом, улыбнулся. Но был ли доволен ответом я? Ну, мне сказали так думать – я и думаю. Солдаты не думают, им приказывают – они выполняют. - Я бы хотел посмотреть, как проходит осмотр новоприбывших и их распределение, - Отто поморщился, от чего стал похож на хомяка. Мне кажется, за нашей беседой он уже и позабыл о том, что я являюсь старшим по званию. - Вы уверены? Полковник был не очень доволен вашим… действием. - Ну, полковник предупрежден о последствиях в случае, если отчет не понравится вышестоящей инстанции, или ты хочешь воспрепятствовать мне? Отто резко остановился и вытянул правую руку вверх: - Никак нет! У барака стояла рота солдат, внимательно следившая за действиями пленников, шаг влево-шаг вправо – расстрел, иного выхода нет. Им было запрещено переговариваться, поэтому толпа стояла в жуткой тишине, нарушаемой лишь изредка неким болезненным стоном. Солдаты, завидев меня, приготовились «отдать честь», но я махнул рукой, чтоб они не отвлекались от обязанностей, Отто не отходил. У барака был один вход и выход, и у каждого из них стоял конвой с собаками. На выходе заключенные были одеты в лагерную форму, у каждого на груди была разноцветная нашивка обозначавшая принадлежность. - Доктор Эрвин Динг-Шюлер лично руководит процессом идентификации? - Не всегда, здесь есть новые врачи, но я их не всех знаю. Как правило, доктор Динг-Шюлер ведет документацию, но… Отто замялся. - Что "но"? - В основном он руководит экспериментами, он сам лично отбирает для этого заключенных. Мы обошли барак. - И чем он занимается же в основном? - Противотифозная вакцина, герр Майер, - доктор-нацист подошел к нам вновь из-за спины, уже, будучи в белом халате и вытирая руки о какую-то тряпку. Я поправил фуражку и кивнул на барак: - Успешно? - Пока не особо, нужно больше подопытных, но судя по состоянию новоприбывших, мне будет чем заняться, а Вы к нам надолго? - Не очень, мой следующий пункт назначения – Освенцим. Но тут есть на что посмотреть у Вас. - О, не сомневайтесь! Вы останетесь жить в лагере? - Нет, мой дом еще не готов. - А как жалко-то, как жалко! Ну что же, я пойду, пациенты ждут, - доктор поспешно зашел в барак, охраняемый двумя солдатами. Он производил впечатление весьма неприятного человека, судя по некоторым взглядам рядовых, не я один был такого мнения. - Герр Майер! Mein Gott… Охман шаркающей кавалерийской походкой приблизился к нам. - Осматриваетесь? Z выдохнул и ,отступив от Отто, поравнялся с полковником. - Наш диалог у ворот немного вышел за надлежащие рамки, не находите? Кстати, когда Вы бы хотели отправиться в свой дом? Нынешний полковник явно отличался от того, которого я встретил вчера. После утреннего инцидента он явно не располагал ко мне духом. - Хотел бы как можно скорей, дабы подготовить первичные документы для передачи. - Ваш транспорт ждет у ворот, прошу Вас завтра явиться к нам для наглядной демонстрации казни, да, кстати! Герр Шуппе позаботился о прислуге, - он как-то недобро усмехнулся, от чего у меня засосало где-то под ложечкой. - Я рад, что мы пришли к пониманию, полковник. - Не сомневайтесь, оберлейтинант. *** Это был двухэтажный домик, приблизительно в нескольких километрах от лагеря и находился непосредственно в лесном массиве и огорожен не высоким темно-зеленого цвета деревянным забором, задний двор был обширным и даже имел небольшой домик прислуги. Что радовало, поблизости располагался небольшой лагерь наших солдат, да и полковник не поскупился на охрану. Быть может, он, конечно, хотел таким способом следить за моими действиями, но какая мне, собственно, разница? Мартин оставил машину возле входа у забора и заверил меня, что будет всегда готов к выезду. Изнутри дом был отделан приятными тонами персикового цвета, на стенах висели картины... Гостиная была просторной, с камином и небольшой библиотекой, удивило наличие пианино. Когда меня пытались научить играть в далеком детстве, но это было слишком давно. Над диваном висела картина с изображением дремучего леса на закате дня, весьма успокаивающе. Да и вообще дом располагал к некоему уединению, даже и не подумаешь, что всего в паре-тройке километров люди мрут от одного вздоха. Солнце приятно светило за окном, а легкий ветер раскачивал голубоватого оттенка занавески. Я снял фуражку и, оставив её на подлокотнике кресла, подошел к книгам. - Если Вам будет угодно, я заварю чай, герр Майер, - за спиной раздался слегка хрипловатый женский голос. Возле окна стояла женщина в возрасте около 60 лет, одетая в темно-синее платье с белым передником, а русые волосы с проявляющейся сединой были уложены в скромную прическу. - Я фрау Хельга Беккер, домработница, - женщина медленно подняла голову, и в её лице, мне показалось, я увидел усталость всех прожитых военных лет. Морщины, кожа, все несло в себе отпечатки нелегкого бремени, но глаза. В этих серых глазах еще был огонь. - Оберлейтинант Александр Майер, это Ваш дом, фрау Беккер? - Нет, меня привезли сюда из Польши, - её голос слегка дрогнул. - Еврейка? - Что вы! Немка! Чистая немка! Матушка из Баварии, а отец… - Достаточно, я вас понял, фрау Беккер, - я медленно подошел к женщине, с легкостью замечая, как её руки от каждого моего шага дрожат все сильней и сильней. Она очень боялась. - Я все понимаю, бойтесь тех, кто за стенами дома, а не тех, кто внутри. Хорошо? Её взгляд просиял. - Да, герр Майер. Вы хотите чаю? Ваша комната наверху уже готова. Если необходимо, я приготовлю ванну. - Спасибо, буду признателен, - женщина сделала легкий реверанс, по всей видимости, оставшийся с привычки. - Ужин будет в 9, - с этими словами она покинула комнату. К вечеру дом наполнился неким волшебством. Мне кажется, я слышал, как он разговаривает: через шелест занавесок, скрип половиц, откуда-то снизу с кухни разносился слабый звон тарелок, а приятный запах яблок окутывал дом сладкой негой. На мгновение я забыл, кем являюсь и каковы мои обязанности. Будто и не было войны. Настроение было приподнятым и совершенно не хотелось возвращаться в свою строгую форму, посему после разбора чемоданов и горячей ванны я с большим удовольствием переоделся в простые черные брюки и белую рубашку, разумеется, пистолет был всегда рядом. Раздался звон колокольчика, и я направился к столовой, располагавшейся на 1 этаже. Кто-то играл на пианино, с кухни все еще едва доносится звон посуды и женский голос. Я положил руку на кобуру и медленно, бесшумно спустился вниз и прислонился спиной к стене, продвигаясь к гостиной. Что за?! Спиной ко мне у пианино сидело лысое существо в одежде-комбинезоне грязно-серого цвета. Оно не видело меня, но насколько я мог судить по форме черепа и плечам… девушка? Пальцы бегали по клавишам, вызывая из старого инструмента давно забытую мелодию. Я не помню, где и когда слышал её, но каждая нота отдавалась эхом где-то в груди, вырывая воспоминания давно ушедших довоенных лет. Она не видела, что я наблюдаю, и с нескрываемым наслаждением отдавалась игре. Я удивлялся, как можно, будучи такой ослабшей и униженной, лишённой своего природного девичьего богатства (волос) найти в себе силы - просто сесть играть? - Кто ты? Мелодия прервалась так, что будь это гитара - я бы не удивился порванной струне. Существо резко соскочило и, не поднимая головы, отошло на несколько шагов. Я выпрямился и немного надавил: - Отвечай: кто ты?! Существо было странным, мешковатый комбинезон придавал некую бесформенность... - 4589623, - сквозь зубы, но очень четко. - Ты говоришь по-немецки? – существо кивнуло, - что ты здесь делаешь? - Меня приставили к этому дому, я должен здесь работать. Оно говорило тихо, но без единого намека на акцент. - Политзаключенная? Национальность? Существо медленно подняло голову. Раздувшаяся шишка над глазом, разбитая губа, мочка правого уха порвана, не смытая кровь. А взгляд... пристальный, выразительный. Я ни у кого не видел таких глаз.