Лис, бегающий с волком

***       Он мягко потягивается и утробно урчит, перекатываясь на кровати. В комнате кроме него никого нет.       — Я не знаю, как реагировать… Всё так перепуталось. Ещё эти охотники… — голос Стайлза немного сонный. Дерек слышит, как он отпивает кофе внизу на кухне.       Сквозь задёрнутые занавески пробиваются яркие лучики света. Разбегаясь по комнате, они подсвечивают летающие пылинки и настырно лезут прямо в глаза жмурящемуся зверю.       — Всё будет в порядке. Клавдия говорила, что видела, как ты убьёшь Алекса… Я думаю, что так и должно быть. Он заслужил это. То, как он изменился после входа в стаю, мягко говоря, не пошло ему на пользу.       — Я говорил не об этих охотниках. А об…       — Я знаю. — Элеонор резко его перебивает. Волк настороженно спрыгивает на пол и напрягает слух. — Он проснулся…       Это звучит, будто оборотень не должен чего-то знать. Будто у этих двоих есть какие-то общие тайны… Да они же только вчера познакомились! В голове начинают копошиться кучи догадок и мыслей… Дерек резко встряхивает головой. Ну не изменил же ему Стайлз в конце концов.       — Как вы… Почему вы услышали раньше меня? — по голосу слышно, что он удивлен не меньше самого волка. Ох уж эти охотницы…       — Это опыт, мой дорогой… Бери ещё печенье. — Элеонор ставит свою чашку в раковину и, замерев, добавляет немного громче. — Эй, разведчик, спускайся завтракать, пока я не украла твоего парня и не уволокла в свой тайный подвал…       Дерек срывается с места и буквально летит вниз по лестнице. Поравнявшись с дверным проёмом, он уже хочет повернуть на кухню, но его неожиданно с громким весёлым криком сгребает в свои объятья и сбивает на пол нескладный мальчишка. Под смех охотницы, они катятся по ковру в гостиной. Дереку в нос набивается пыль, и, как только они останавливаются, он начинает отфыркиваться и тереть его лапами.       — Доброе утро, волче! — Стайлз притягивает его к себе и целует в лоб. Зарывается руками в густой мех. Его глаза искрятся счастьем и спокойствием. Любовью…       Оборотень настораживается такому чересчур весёлому поведению, но всё равно быстро лижет в щеку свою шебутную пару. Под «брезгливый» стон он тут же сбегает на кухню.       — Ну всё! Ещё хоть раз и моё терпение лопнет. Засранец…       Они оба знают, что, хоть Стайлз и возмущается, ему это нравится. Просто кто-то облекает свою любовь в слова, а кто-то в прикосновения…       Дерек подбегает к Элеонор и, приняв ещё одну порцию ласк и почёсываний, усаживается около стола рядом со стулом мальчишки. Тот садится на своё место буквально через секунду.       Он медленно пережевывает невероятно вкусные блинчики и прислушивается к незамысловатому разговору Стайлза и охотницы, которые снова пьют чай. Они обсуждают планы на будущее, дальнейший путь и стаю, которую мальчишка оставил в Бэйкон Хиллс. Как только Элеонор затрагивает эту тему, Дерек мгновенно напрягается. Он совершенно не знает, чего ожидать от подростка.       — Хмм… Они у меня замечательные. — прохладная ладонь ложится на мохнатую голову и слегка треплет. — Мой друг, Скотт, самый классный, хоть иногда немного тугодум, но зато он истинный альфа… У него великолепная стая: два оборотня, банши и охотница. Естественно, все они там собраны не без моей помощи… — он тихо усмехается, и Дерек чувствует тонкую нотку грусти в его запахе. Тяжело вздыхает.       — Ты не хочешь…       — Конечно, я хотел бы вернуться и остаться с ними, но… — Стайлз закусывает губу и хмурится. — Я буду как бельмо на глазу… Сначала я чуть не поубивал их всех, забрал альфу, а теперь вернусь и что?.. Со словами «Я тот же Стайлз, но не совсем. Примите меня назад.»?.. Я не знаю, Элеонор… Не знаю.       — Слишком гордый… — охотница задумчиво качает головой. — Если бы ты спросил меня, я бы сказала, что тебе не хватает хорошей порки.       Дерек под столом тихо хмыкает, за что тут же получает по уху от Стайлза, который удивленно округлил глаза.       — Ч. Что? — мальчишка с неверием смотрит, как женщина поднимается из-за стола и ставит пустую чашку в раковину.       — Я достаточно слышала о Скотте МакКолле, чтобы с уверенностью сказать, что он по праву стал истинным альфой. И я думаю, что, как только ты вернёшься домой, он будет первым, кто придёт к тебе в гости… Но. Ты ведёшь себя как эгоист с плохими манерами. — из под стола доносится сдавленное тявканье. Мальчишка резко дёргает ногой, и оно тут же сменяется на тихое поскуливание. Охотница закатывает глаза. — Я уверена, он тоже волнуется о тебе. И ты не должен сам отталкивать его от себя просто потому, что считаешь будто недостоин прощения. Поверь мне, простить можно что угодно… — она замолкает и, взяв со стола грязную посуду, ставит и её в раковину тоже. А затем, на грани слышимости, тихим выдохом добавляет: — Кроме смерти. ***       Дерек открывает глаза и с тихим воем тянется. Стайлз даже не оборачивается, лишь бросает мимолётный взгляд в зеркало заднего вида и тут же возвращает его на дорогу. Волк перелезает на передние сиденья.       « — Я надеюсь, когда ты закончишь свои дела, то навестишь меня… — Элеонор обнимает Стайлза и нежно улыбается. — Мне тоже интересно, чем же закончится твоя история, лис, бегающий с волком.       — Не называйте меня так… Это слишком пафосно. — мальчишка покрывается румянцем и, подняв сумку с вещами, уносит её в багажник.       Охотница опускается на колени и молча подзывает к себе Дерека. Как только тот подходит на расстояние вытянутой руки, она подбрасывает в воздух горстку серебряной пыли, образуя круг вокруг них. Оборотень взволновано озирается.       — Эй, Дерек… — Элеонор подтягивает его за ошейник ближе и тоже обнимает. — Я надеюсь, ты присмотришь за ним. У него в крови древняя магия друидов и непредсказуемое волшебство Дикого Духа… Взрывоопасная смесь, я тебе скажу. — она отстраняется и мягко чешет зверя за ухом. — Он будет терять контроль. В течении нескольких недель всё чаще… Не давай ему спуску. — Оборотень хмурится и заинтересовано наклоняет голову на бок. — Ему надо полностью обратиться, чтобы установить идиллию со своим новым духовным существом. Сейчас учить его самоконтролю бесполезно… Все старания полетят прахом, как только его окончательно выведут из себя. Постарайся, чтобы это произошло в нужное время в нужном месте. Ты единственный, кто может на него повлиять…       Она поднимается и ногой стирает участок серебряного круга. Закрыв багажник, из-за машины выходит Стайлз.       — О чём это вы тут шушукаетесь?..       — Пыталась уговорить его бросить тебя и перебраться ко мне, но он ни в какую… — Элеонор замечает вытянувшееся лицо мальчишки и заливисто смеётся. Дерек тихо фыркает и закатывает глаза. Трётся у ног Стайлза, в попытке успокоить взволнованного подростка.       — Вы шутите ещё хуже чем Питер Хейл. — он усмехается и проводит рукой по волосам. Охотница вытирает невольно выступившие от смеха слёзы. — До встречи… Скоро…       — До встречи, мой мальчик…»       Они останавливаются на полчаса на какой-то заправке и быстро перекусывают. Стайлз ни разу не смотрит Дереку в глаза.       Уже перед самым отъездом мальчишка решает сходить и купить бутылку воды. С каждым днём, несмотря на конец июля, становится всё жарче.       Как только Стайлз выходит из круглосуточного магазинчика, волк тут же улавливает распространяющийся запах злости. Он не яркий, наоборот, будто остывающий. Успокаивающийся.       Они отъезжают с заправки, и после десяти минут езды по трассе мимо них с воем проносится скорая помощь. Стайлз всё ещё не смотрит на Дерека. ***       Дни проносятся один за другим. Стайлз ведёт машину, а оборотень либо спит, либо ластится у него на коленях. Он понимает, что что-то идёт не так, на второй день после отъезда от Элеонор.       Мальчишка не играет с ним, не горит желанием тискать его и гладить каждую свободную секунду, а когда Дерек для привлечения внимания лижет его в щеку, тот просто вытирает её и отмахивается. Создаётся ощущение, будто он резко остыл к своему волку…       Дерек не знает, когда наступил тот переломный момент с осознанием «чёрт побери, я же люблю его». В самом начале, сразу после знакомства, Стайлз вызывал в нём лишь раздражение и намерение сломать что-нибудь. Или кого-нибудь…       Постепенно эти довольно осознанные желания начали сменяться озадаченностью и неуверенностью. Оборотень никак не мог понять, почему подросток спасает и поддерживает его. Почему помогает…       А потом в какой-то момент понял. Осознание пришло неожиданно и ярко.       Он считает его равным. Он считает себя равным.       Он думает, что они одинаковы.       Потому что Дерек тоже человек, хоть и оборотень. Он тоже умеет чувствовать, страдать и ему тоже бывает плохо.       Переломного момента как такового не было. Он просто осознано решил прикрывать его. Он просто решил научиться доверять ему.       Закрутившись в странных обстоятельствах этой весны, в ситуации с парой и подозрительным Стайлзом, волк незаметно для себя начал подмечать детали.       Выразительные глаза, цвета тёмной вишни на свету.       Манера приводить странные сравнения и ассоциации, много болтать не по делу.       Бледная кожа.       Не вызывающая, а просто яркая мимика.       Чай либо с тремя ложками сахара, либо слишком горький и перезаваренный.       Любовь к шоколадному печенью.       Дереку нравилось всё то, что он ненароком замечал. Его волку тоже нравилось.       А затем он узнал, каков Стайлз в постели… И согласно кивнул волку, поняв, что тот тоже не собирается отпускать от себя мальчишку.       Всегда готовый. Жаждущий и развратный. Чего только стоит его лицо во время минета…       Нельзя просто взять и полюбить человека за одну секунду. Для этого нужно время.       Чтобы увидеть его счастливым и несчастным.       Чтобы увидеть его уверенным и сомневающимся.       Чтобы увидеть его сильным и слабым.       Чтобы понять, что пойдёшь с ним до конца. Победного или нет… Неважно.       В следующий раз Стайлз теряет контроль на третий день. Они останавливаются на ночь в какой-то недорогой гостинице на границе Небраски с Вайомингом, и ничего не предвещает «беды»…       Он сидит за компьютером на кровати. Переписывается с Айзеком. Как потом окажется, тот из-за чего-то сильно повздорил с Малией… А Стайлз разозлился.       Закрыв ноутбук, он отставил его в сторону и подтянул колени к груди. В его глазах загорелась огненная злость.       Дерек думал, сможет успокоить… Думал, сможет помочь взять себя в руки…       Стайлз просто откинул его в сторону. В стену. В этот раз он не стал сдерживаться.       Что-то внутри волка с треском сломалось. Буквально. Через секунду он потерял сознание. ***       Они снова в дороге. Обоих уже тошнит от вечно сменяющегося пейзажа.       Дерек лежит на заднем сиденье и пытается заснуть. Пытается сделать вид, что спит.       Теперь Стайлз смотрит на него через зеркало заднего вида каждые пару минут.       « — Дерек, ну же, приди в себя! Давай, волче… Ты же хочешь нарычать на меня, я знаю… Поднимайся! — звук врезается в голову и заставляет поморщиться. Открывать глаза не хочется, а в душу будто нагадили кошки. Не в обиду милым пушистым, но это отвратительно…       Дерек чувствует, как его поднимают и переносят на кровать. Гладят по боку, аккуратно прощупывая повреждения.       — Давай, Хмуроволк, открывай глаза и покажи, насколько сильно ты злишься… Я слышу твоё сердце, не делай вид, что умер. Пожалуйста… — Стайлз ложится рядом и обнимает его. Вздрагивает, тихо плача. Его запах — смесь летних трав, отчаянья и вины.       Оборотень тихо вздыхает и, чувствуя, как ребра встают на место, подвигается к мальчишке ближе. Так они и засыпают.»       — Завтра уже будем на месте. Элеонор сказала, что они сейчас в Мадлен-Сити. В Айдахо. — он смотрит на посапывающего зверя и устало потирает переносицу. — Дерек… Иди ко мне…       Не приказ, но просьба. Волк не двигается.       — Внутри меня будто вулкан с бурлящей лавой… Она шипит, разгорается. Я не знаю, когда она рванёт… Я пытаюсь держать себя в руках. Контролировать злость. — Стайлз смотрит на дорогу и борется с тем, чтобы закрыть глаза и оградиться от всего этого. — Вот поэтому я и отказывался от укуса! Это такое дерьмо, Дерек. Чёртово дерьмо… Потеря контроля не стоит никакой регенерации, демонов на побегушках и фокусов с иллюзиями. Серьёзно, меня даже СДВГ так не напрягало, как эта штука внутри. Вторая сущность, блять… Мне и одной-то было выше головы!       Он отпускает на волю истеричный смешок и включает радио. Дерек всё-таки засыпает. ***       Они въезжают в Мадлен-Сити уже под вечер. Останавливаются в самой шикарной гостинице. Естественно не платят.       Стайлз пропускает оборотня вперёд и закрывает за ними дверь. Номер, что удивительно для такого маленького городка, выдержан в готическом стиле. Тёмные изысканные обои с лёгкой позолотой. Резные матовые ручки и спинки у стульев и кровати. Чёрные шёлковые простыни.       Мечта аристократа прямо… Питеру бы понравилось.       Стайлз кладёт вещи в спальне и, включив волку мультики, идёт в ванную.       Зеркало запотевает. По всей комнате клубится пар. Горячая вода обволакивает и расслабляет. Стайлз успокаивается и думает, что всё наладится. Просто не может не наладиться…       Когда через полтора часа он, наконец, выходит в одном полотенце, Дерек уже спит. Стайлз выключает телевизор и переодевается. Волк тихо ворочается на коврике у кровати.       Подавив разгорающееся раздражение, мальчишка мягко поднимает зверя на постель. Ложится рядом и, прижавшись к пушистому боку, накрывает их лёгким одеялом.       Он всё понимает. Теперь Дерек боится его, наверное… Да, что там! Стайлз сам себя боится теперь.       Приступы агрессии — это не круто.       Приступы агрессии — это сказать всё, что думаешь на самом деле, а потом жалеть.       Приступы агрессии — это сделать больно, а потом мучиться и снова хотеть сделать больно… Только теперь себе.       Стайлз тяжело вздыхает и устраивается по-удобнее. Спустя пару минут под тихий гул редких машин снаружи в их номере раздаётся лишь сопение подростка и его волка. ***       Дерек думает, что это плохая идея: заходить в оружейный магазин, чтобы спросить дорогу. Но других идей и вариантов нет, потому что именно сюда их и послала Элеонор.       «Пушки и лезвия».       Дурацкое название, дурацкая идея, дурацкая ловушка.       Их снова перенаправляют. Только теперь не в соседний штат или ещё дальше, а просто загород. Осознание подставы приходит слишком поздно…       Стайлз сворачивает на нужном повороте, съезжая на пыльную каменистую дорогу. Волк на переднем сиденье оглядывается и принюхивается, чувствуя, что что-то не так.       Продавец в оружейном сказал, что они выедут к большому дому на берегу озера. Джип останавливается в пяти метрах от маленького покошенного домика лесника, основание которого омывает грязное болото.       Стайлз зло ударяет ладонями по рулю и, рывком открыв дверь, выходит наружу. Оборотень выскакивает следом.       В нос тут же ударяет аконитовая вонь, и из-за кустов выходят охотники с оружием на перевес. Человек пятнадцать, примерно. Среди них несколько женщин, а от двух мужчин пахнет «псиной».       Стайлз только хочет что-то сказать, как идущий впереди парень стреляет в него из ружья. Пуля проходит через левый бок навылет.       Дерек вскидывается, выпрыгивает, закрывая собой скорчившегося мальчишку, но перед его носом тут же ровным строем появляются четверо Они.       Охотники действуют как слаженный механизм. Разделяются, прикрывают друг друга, но против демонов они вряд ли что-то могут…       Стайлз подзывает Дерека. Они вместе направляются к джипу, как вдруг волк падает. Мальчишка замечает небольшой дротик у него в боку и разворачивается.       Только хочет схватиться за катану и тоже ринуться в бой, как из леса выходит ещё один мужчина. Он стреляет поочередно в двух демонов, и Стайлз, схватившись за голову, рушится на колени.       Его разрывает. Лёгкие лопаются от крика, а глаза вытекают от напряжения. В голове происходит маленький конец света.       Он слышит шорох гравия и, понимая, что сейчас их всё равно схватят, отзывает двоих выживших демонов. Его хватают за волосы и поднимают лицо вверх.       — Я — Алекс. Приятно познакомиться, Стайлз… — он успевает получше разглядеть морщинистое лицо ухмыляющегося охотника до того, как ему в шею всаживают шприц и нажимают на поршень. В следующий момент лис теряет сознание. ***       — А ты я погляжу подготовился, Алекс… — Стайлз сплёвывает кровавую слюну и, в который раз, дёргает руками, что привязаны к перекладине. Запястья начинают кровоточить и не затягиваются. Такое ощущение, что у этих охотников даже внутренние органы с добавлением аконита. Боже…       Мужчина дёргается при звуке своего имени и оборачивается к распятому у стены подростку. Смотрит, как тот дергает ногами, стирая вслед за запястьями и лодыжки тоже, и усмехается.       — То, что ты знаешь моё имя, ничего тебе не даст. Возможно даже наоборот немного ухудшит твоё положение…       — Я тебя умоляю, куда хуже! Это всё напоминает съёмки малобюджетки про БДСМ, чувак! Хуже уже не куда, поверь мне…       Он очнулся неизвестное количество часов назад в камере, дальше по коридору. Сначала пришла злость. Дикая ярость…       Пока на шум сбежались охранники, он успел почти пробить стену в соседнюю камеру. Но даже прибежав с успокоительным в очередном шприце, они не сразу его вырубили. Одному парню Стайлз успел свернуть шею, и он уверен, если бы не замешкался, иголка так и не вошла бы в руку. Тогда, возможно, ему удалось бы сбежать.       Во второй раз он очнулся уже здесь… Распятый и привязанный к перекладинам.       — Вносите зверя! — крик охотника отбивается от стен, и на массивной двери снаружи лязгает замок. Стайлз закатывает глаза, а через мгновение они расширяются от страха.       В подвал вносят Дерека.       Он не шевелится и совершенно не подаёт признаков жизни. Мальчишка даже не может прислушаться, чтобы убедиться, что он жив…       Похоже, что в «успокоительном» было что-то кроме успокоительного, потому что все супер-пупер способности будто выключились. Зачем они вообще нужны, если в такие важные моменты от них никакой пользы…       — Этого на цепь, а тому прикрепите электроды на левый бок и поясницу… Через пять минут начинаем.       — Всё ещё как малобюджетка про БДСМ, Алекс… Все ещё. — Стайлз язвительно усмехается, прячась за своей врожденной супер-пупер способностью. Сарказм никогда не подводил и не подводит… Сарказм у него в крови, он течёт по венам и помогает сердцу биться… Сарказм это он сам.       — И заклейте ему кто-нибудь рот скотчем…       — Скажи, ты сам составлял сценарий, или тебе помогали? А скрытые камеры, дай угадаю, в том углммм… — он не успевает договорить. Закатывает глаза, наблюдая, как один из помощников тщательно проверяет приклеенный скотч. Идиоты. Не сегодня, завтра, он убьёт их всех…       В подвале воцаряется какое-то подобие тишины. Все заняты делом: Стайлз смотрит, Алекс что-то настраивает на пульте управления, а помощники крепят к его бледным бокам электроды.       Скука.       Веселье начинается, когда первый разряд проходит через мальчишеские кости к внутренностям и выжигает его же крик на внутренней поверхности рёбер. Скотч даёт прозвучать лишь мычанию.       — Итак. — Алекс подходит, резко сдирая импровизированный кляп, и улыбается. — Я спрашиваю. Ты отвечаешь. Надеюсь, понятно…       Он ухмыляется, и Стайлз снова закатывает глаза.       — Я не умственно-отсталый, в отличие от…       — Разряд.       В этот раз крик отражается от стен и царапает его кожу. Он выгибается, пытается отделиться от бренной оболочки… В секунду всё заканчивается.       — Я спрашиваю. Ты отвечаешь. — Алекс складывает руки на груди, всё ещё улыбаясь. Мальчишка слабо кивает. — Отлично. Твоя мать была друидом. Чему она успела тебя научить?       — Причём здесь моя мать? Тем более тебе, я думаю, лучше знать, ты же убил её…       Он почти готов к этому. К новой порции боли. Как только Алекс кивает помощнику, Стайлз зажмуривается и стискивает зубы. Ток прошибает до кончиков пальцев, но ему удаётся сдержать вопль, перенаправив его в тихое рычание.       — Чему тебя успела научить Клавдия?       — Ничему.       Кивок. И если бы не регенерация, в помещении уже бы пахло горелым мясом.       — Чему тебя успела научить Клавдия?       — Я же сказал, ничему…       Кивок. И он снова выгибается, платя болью за свою правду.       — Я могу играть в эту игру вечно. Либо ты говоришь правду, либо…       — Она не рассказывала ни мне, ни отцу о том, кем являлась. Я узнал это только после её смерти от другого друида. Она ничему меня не научила…       Кроме храбрости. Преданности. Честности. Мужества.       Кроме силы воли и умения идти до конца.       Кивок. И он снова пытается сдержать душераздирающие звуки.       — Я же сказал правду!       — Я знаю. Но так намного интересней, согласись? — Алекс отходит, чтобы принести стул, и усаживается перед парнем. — Зачем ты искал нас?       — Чтобы отомстить.       — Ты так честен… Это заслуживает некоторой поблажки. — Алекс поворачивается к помощнику и показывает на Стайлза. — Отключайте его и будите волка.       — Что? Нет. Подожди, ты же ещё не закончил, ведь так? Оставь в покое Дерека.       — Конечно, я не закончил. Но, мне кажется, ты немного переутомился…       Он поднимается и подходит к волку, лежащему без сознания на полу. Берёт из рук другого охотника какой-то шприц и, выпустив из него весь воздух, с силой вводит иголку зверю под кожу. Тот дёргается, когда поршень полностью опускается, и сонно моргает. Поняв, где находится, тут же подскакивает и начинает рычать. Ищет глазами Стайлза.       — Цепь подключена? — он снова обращается к парню за пультом. Тот кивает. — Отлично. Можем начинать.       — Дерек… Дерек, успокойся… Всё будет хорошо. — Стайлз держит зрительный контакт с оборотнем и медленно кивает. Тот кивает в ответ и отходит к стене, переставая рычать. Он всё ещё насторожен, ошейник слишком тугой и неудобный, цепь не даёт отойти слишком далеко.       — Сколько хвостов у тебя осталось?       Стайлз удивлённо поднимает брови и застывает. Три. Но один должен остаться в запасе. На тот самый случай, если всё окончательно скатится в дерьмо…       Он видит, как Алекс уже хочет кивнуть, и тут же понимает, что до сих пор не ответил.       — Стой. Подожди… Два. Два хвоста.       Он всё равно кивает. Лис зажмуривается, но ток больше не идёт. В следующую секунду раздаётся громкий скулёж, смешанный с рычанием.       — Твою мать!       Он дёргает руками, пытаясь сорвать крепления. На сетчатке отпечатывается выгибающийся, царапающий бетонный пол Дерек. Дерек, который получает разряды вместо него…       — Алекс, прекрати это! Он здесь не причём, отпусти его! Тебе нужен я, Алекс! — он снова дёргается. По предплечьям течёт кровь. — Мать твою!       — Так ты будешь отвечать намного честнее, мой дорогой… Итак. Сколько хвостов у тебя осталось?       Мальчишка зло скрипит зубами и прищуривается. Он убьёт всех. Поголовно.       — Два. Хвоста.       — Отлично. Что произойдёт, если я убью тебя сейчас?       — Я умру. И, потеряв один хвост, вернусь.       — А если я убью… хвост?       — Я просто лишусь хвоста.       — Как ты узнал, где мы?       — Мне сказала… Кейт. Арджент.       Кивок. И всё снова по сценарию. Кричащий Стайлз и рычащий Дерек. Они идеально выучили свои роли…       Когда всё прекращается, под мальчишкой лужица крови. С лодыжек и запястий. По щекам текут слёзы, а сам он не может оторвать взгляда от свернувшегося клубочком волчонка, тихо скулящего и измученного.       — Ты — ублюдок.       — Я знаю. — Алекс кивает и усмехается. — Продолжим. Ты, я думаю, уже слышал о пророчестве…       — Да.       — И мне просто интересно… Это уже всё на сегодня, не волнуйся. Я узнал, что хотел. Но… Почему ты хочешь уничтожить эту планету? Истребить людей, животных, природу… Я не понимаю.       Стайлз не может оторвать глаз от Дерека. Он еле вслушивается в мини-речь охотника. Почему он хочет уничтожить их всех…       Сейчас конечно хочет.       Хочет уничтожить охотников, что жестоки как варвары и инквизиторы… Хочет уничтожить браконьеров, что жадны как самые обездоленные люди в мире… Хочет уничтожить всех злых людей.       Сейчас хочет.       — Я не хочу никого истреблять.       — Ну, ладно. Не хочешь говорить, не надо. Подключите его и установите таймер на три минуты. Волку — пять.       Он поднимается и берёт стул, чтобы унести в угол.       — Стой. Что тебе сделала моя мать, что ты убил её? Что она могла такого тебе сделать, что ты испортил жизнь не только ей, но и её родственникам?       Охотник замирает посреди комнаты и оборачивается. Хмурится.       — Ничего. Она была хорошей подругой. Но ты… Я должен защищать этот мир от таких, как ты. Я не должен позволить тебе истребить нас всех. Я — спаситель… А Клавдия… Она была случайной жертвой. Таков мир, дружочек. Привыкай.       Стайлз кивает. Закрывает глаза, чувствуя, как к боку снова крепят электроды.       Ясно. Ему всё ясно.       Чёртов фанатик. Он возомнил себя неизвестно кем, решил, что сможет стать новым мессией. С такими лучше не спорить… Если хочешь остаться в живых.       — И это все твои вопросы? Только ради этого ты поймал нас и привёл сюда? — он пытается оттянуть момент. Пытается заболтать. — Я просто парень, который остался без матери! Зачем ты делаешь это всё? Неужели ты не понимаешь, что так неправильно!       Охотник замирает уже на выходе. Помощники тоже останавливаются и смотрят на них обоих.       — Почему я делаю это всё? — он качает головой, разворачиваясь. Прищурившись, смотрит на мальчишку. — Ты не видел пророчества. А я видел… Смотрел, как ты убиваешь ни в чём неповинных людей. Мою семью. Свою стаю. Ты — жестокий, безжалостный, чёрствый врун… Ты лжёшь мне, всем вокруг! Но в особенности ему. — он указывает на волка. — Я видел вас! Как ты говоришь ему, что любишь, что всегда будешь защищать… Что умрёшь за него. А потом умираешь и, возродившись, убиваешь всех. И его тоже! Это пророчество. Я видел его, а ты — нет… Но мы оба знаем, что ты самый опасный и сумасшедший плут.       Стайлз не знает, что ответить. Он безвольно цепляется глазами за какую-то точку за спиной охотника и не может оторваться.       Это не правда! Ложь! Грязная ложь! Ты, ублюдок, закрой пасть, Дерек не слушай его, не слушай, я люблю тебя, я не предам тебя, пожалуйста, не слушай…       — И ты ещё спрашиваешь, почему я держу тебя тут… — он снова разворачивается и идёт к двери. — Ты заслужил это… Даже если не брать в расчёт то, что ты мог совершить. То, что ты уже совершил. Ты должен поплатиться за это.       По лицу Стайлза текут слёзы. Он не хотел это слышать. Не хотел, не хотел, не хотел!       Не хотел, чтобы Дерек слышал…       Теперь… Кому он поверит теперь? Поверит ли он в грязную ложь этого ублюдка, или поверит ему, своей паре, что имеет руки по локоть в крови… Вопрос остаётся открытым.       Как только пускают ток, все сомнения исчезают. Исчезают мысли, слёзы, эмоции, чувства… Остаётся лишь боль. И её слишком много для него и его волка. Стайлз извивается, бьётся, рычит и стонет.       Он отключается на второй минуте. Дереку удаётся продержаться до четвёртой. ***       — Итак… Я начинаю сомневаться, что выбрал правильного человека, чтобы заключить договор. — лис обходит Неметон по кругу и усаживается перед Стайлзом. Тот сидит, низко опустив голову и спрятав лицо в ладонях.       — Помоги мне. Теперь мы одно целое, и договор можно считать недействительным… Просто помоги мне разобраться. — Стайлз поднимает бледное лицо и смотрит на Духа. Его собственную вторую сущность. — Я не понимаю! Это пророчество, оно лжёт, я бы не стал убивать Дерека. Я не стану убивать Дерека. Я не понимаю…       Он резко поднимается и, запрыгнув на пень, начинает ходить по кругу.       — Успокойся. Пророчество лжёт.       Стайлз останавливается и во все глаза смотрит на лиса. Садится назад на пень.       — У тебя есть похожие воспоминания? Откуда ты можешь быть так уверен в том, что говоришь? — он мнёт свои пальцы. Обгрызает ногти. Вдруг поймав себя на какой-то мысли, тянется к заднему карману и достаёт из лежащей там пачки сигарету. Предлагает её зверю, и тот, проведя по ней кончиком своего хвоста, любезно поджигает её. — Спасибо…       Мальчишка затягивается, ожидая хоть немного спокойствия от окутывающего лёгкие никотина. Оно приходит не сразу.       — Тебе нужно будет взять какие-нибудь книги у Дитона… — зверь чешет за ухом и тихо фыркает. — «Любое видение будущего является точным только для того отрезка времени, в который его считывают. Так как будущее предугадать, если не невозможно, то крайне сложно, этим обычно занимаются Высшие друиды. Собираясь вместе раз в год или два, в определённый день, каждый по отдельности проводит ритуал, просматривая будущее, а затем они проводят очень кропотливую работу, совмещая, накладывая друг на друга и корректируя все результаты. И только после этого у них выходит окончательное, загадочное и запутанное пророчество.» Книга «Настоящее, прошлое и будущее. Их взаимосвязь с природой.» Глава 7. — он гордо смотрит на удивлённого подростка. Пожимает плечами. — Я говорю это всё к тому, что ты сам составляешь своё будущее. А этому Алексу я бы посоветовал провести ещё один ритуал… Хотя бы лишь по тому, что хвостов у тебя осталось уже три.       Стайлз тушит искуренную сигарету и затаптывает окурок, поднимаясь. Лис прав. Пророчество уже точно изменилось, да и сам мальчишка изменился…       Ладно. Всё будет так, как он скажет. Он сам вершит свою судьбу.       — Кстати, об этом! — лис останавливает его на краю поляны. Подросток оборачивается. — Если ты и дальше будешь так бездарно тратить хвосты, то жить тебе не долго, друг мой…       — Не волнуйся… Я ещё их всех переживу. — он усмехается и козыряет зверю, шагая в кусты.       Его сознание окутывают клубы тёмного дыма. ***       Медленно приходит в себя и осматривается. Бетонные стены, одинокая лампочка под потолком и раскладушка, на которой он лежит. Оборотня в комнате нет.       Стайлз пытается подняться, аккуратно садится, чувствуя, как начинает кружиться голова, и прислушивается. От двери слышен тихий разговор охранников. Двух.       Надо узнать у них, какой день недели и сколько он был в отключке. Тогда он сможет определить, сколько времени до следующего полнолуния и нужно ли им торопиться домой. Интересно, как там отец сейчас…       Ему удаётся подняться на ноги лишь с третьего раза. Держась за стену, парень обходит камеру и придвигается к двери.       — Эй, ребята! Какой сегодня день недели? — снаружи замолкают. — Да ладно вам! Я почти смертник, неужели вы не можете сказать мне, как долго я был без сознания?       Тишина. Стайлз уверен, что сейчас охотники молча переглядываются, решая сказать или нет. И в итоге…       — Понедельник. Пол восьмого вечера.       — Спасибо.       Мальчишка тихо шаркает подошвами кед, отходя назад к постели. Ложится, чувствуя облегчение, и закрывает глаза. Он проспал примерно сутки…       Интересно, где сейчас Хмуроволк…       Стайлз вздыхает и поворачивается на бок. Обнимает себя руками.       Он решает оставить побег на завтра. Сегодня его физическое состояние, не то что сбежать, сделать несколько шагов без поддержки стены, не даст, так что…       Главное, чтобы волк продержался. Только бы продержался…       Всю ночь мальчишка мечется по кровати и тонет в кошмарах, что транслируются невидимым проектором на внутреннюю стенку его черепушки. Он просыпается неизвестно во сколько, вспотевшим и с заполошно бьющимся сердцем. Однако тело слушается его намного лучше теперь.       Подскочив с кровати, Стайлз делает лёгкую зарядку. Успокаивается, готовясь к сложной операции.       Подходит к двери и снова слышит тихий шёпот двух парней.       — Сколько время?       Тишина.       — Десять утра.       — Спасибо.       Он снова шаркает, возвращаясь к кровати, а затем на цыпочках идёт к двери. Тихо присаживается на пол и, привалившись к стене, начинает ждать.       Через какое-то время его из дрёмы вырывает скрип стула по полу. Мальчишка тут же подбирается и сосредотачивается.       — Пойду отолью.       — Ага.       Шанс. У него есть минут пять. Даже меньше.       — Чувак… — он поднимается и приваливается к двери. Делает несколько слабых ударов. — Мне кажется немного плохо… Эй, чуваак…       Нарочно скребёт ногтями по железу двери и окончательно сползает на пол. Тихо вскрикивает и, затихнув, прикрывает глаза.       Пару секунд ничего не происходит, но затем охранник резко встаёт и начинает суматошно искать ключ. Видимо подумал, что если пленник умрёт в его смену, то будет не очень круто, и начальство потом ему голову отстрелит… Ха-ха. Это самовыгода. Таков мир, дружочек. Привыкай…       Он резко открывает дверь и, тут же увидев бессознательного парня, падает рядом с ним на колени. Наклоняется, чтобы проверить пульс…       Ну, согласитесь, мы это уже проходили! Камера, охранник, театр…       Стайлз резко поднимает голову и бьёт лбом о чужой нос. Тихо шипит от боли, пока переворачивает их и нависает над парнем, удерживая бёдрами его ноги.       Дерек, если увидит, голову оторвёт… Дерек…       Он делает несколько смазанных ударов по чужому лицу, а затем, душа охотника одной рукой, пытается выдавить ему глаза. Указательным и средним пальцами.       Он всегда хотел попробовать, какого это… Выдавливать кому-то глаза.       Сначала они твёрдые, как не разогретый в руках пластилин, но затем… Когда кровь начинает течь из глазниц, а жертва уже кричит от боли, они становятся мягче. И если давить долго, прикладывая одинаковую силу, то в конце можно почувствовать, как пальцы касаются глазных нервов и задней стенки глазного яблока. И Стайлзу уже даже не нужно выпускать хвосты, чтобы забрать чужой страх и боль.       Он сжимает шею и пытается удержаться на хрипящем вырывающемся парне. Если бы не сила лиса, его бы уже давно скрутили и вырубили… Но благодаря ей, охотник хрипит, кашляет, забрызгивая мальчишку своей слюной, и в итоге отключается. Тот, скривившись, рукавом утирает лицо, резко сворачивает мужчине шею.       — Фух… Вау, ладно, это было не так просто.       Стайлз поднимается, вытирает руки об одежду охотника, быстро осматривает его и забирает себе заряженный пистолет и нож. Поднимается, чувствуя прилив сил, и хищно ухмыляется. Он убьёт их.       Убьёт их всех. ***