Лис, бегающий с волком

***       Они снова в пути.       И, боже, как же это ему уже осточертело! Вернутся в Бэйкон Хиллс — он полгода не будет ездить на джипе… Только пешком… Потому что это уже действительно невыносимо. Если бы он был обычным человеком, у него, наверное, задница начинала болеть только от одной мысли о поездке.       И как только люди работают дальнобойщиками или водителями на длинные расстояния?..       А им надо в Пенсильванию — место обитания жутких призраков и смертельно опасных вампиров. Хотя, стоп. Кровососы же в Трансильвании, кажется… Но кому какая разница. Им ведь надо в Пенсильванию.       И они туда с радостью едут. Да-да, конечно… С большой такой радостью… Если не будут зацикливаться на том, что это на другом конце страны. У чёрта на куличках…       Стайлз иногда думает, что если бы Дерека не украли, они бы возможно уже были дома… Но потом вспоминает, что, чисто технически, виноват он сам, поэтому решает молчать. Тем более, Айзек пишет, что с отцом всё в порядке…       И он совершенно не знает, что будет делать, когда они вернутся. У него ещё целый год обучения в школе, но скорее всего он сдаст экзамены экстерном. Как только вернётся, так сразу и подаст прошение о досрочном выпуске. Отлично.       Но потом?..       Они с Дереком могут уехать в любой город, где Стайлз найдёт для себя колледж. Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес… Англия, Франция, Швеция… Они могут отправиться куда угодно. Могут объездить весь мир. А затем осесть где-нибудь в мегаполисе или наоборот в каком-то богом забытом захолустье… В домике в горах или в лесу… Да, где угодно!       Он не собирается оставаться в Бэйкон Хиллс. Он сдаст экзамены, окончит колледж, а затем вернётся и заберёт оттуда отца. А ещё постарается не светиться и не беспокоить стаю… Так будет лучше для всех.       Стайлз гладит волка по голове и думает, что таким Дерек ему тоже нравится… Возможно даже сильнее, чем человеком, хах. Главное ему об этом не говорить…       Он думает, что, возможно, позже они могли бы… Завести ребёнка. Взять из детского дома и воспитать как своего. Но Дерек… Он будет против… Или нет… Стайлз боится заглядывать настолько далеко. Потому что, если вдруг кто-то из них умрёт… Или они разойдутся… Будет только больнее.       Да-да, он — пара. Точно. Как ни странно, но Стайлз сомневается. На полном серьёзе сомневается, что вся эта штука с «тебя выбрал мой волк» и «эта неразрывная связь не позволит нам разойтись» действительно правда. Просто… Ну, боже! Не могло ему повезти настолько!       Как Дерек мог в него влюбиться?.. Дерек, который любит шептать на ухо пошлости, давать подзатыльники и шлёпать по заднице… Дерек, который обожает читать, валяться в ванне с пеной и умеет целоваться также тягуче как лучший в мире горячий шоколад… Дерек, от которого буквально веет силой и уверенностью, который очень вкусно готовит, может давать нужные советы и умеет молчать… Это больше похоже на сказку…       Такое ощущение, будто вселенная создана, чтобы выполнять его желания, но её создавали китайцы или конченные халтурщики… Она бракована.       Ведь жил себе Стайлз спокойно, любил великолепную-идеальную-прекрасную Лидию, мечтал завоевать её, и всё было хорошо… А потом вселенная начала исполнять его желание, но вместо роскошной Лидии подкинула не менее роскошного Дерека… Дерека-оборотня. Хмурого, грозного оборотня, с надоедливым дядюшкой… И вот примерно с этого момента всё медленно пошло по наклонной и… Короче говоря, во всём виноват Питер. Да. Вот так.       Волк, будто почувствовав хмурую несогласованную тучу мыслей в голове Стайлза, приподнимается и быстро лижет того в щёку. Шумно дышит в ухо.       — Волче, сколько раз я просил не облизываться?! — он с наигранной рассерженностью вытирает щёку и, услышав довольное фырканье, улыбается.       Неуверенность никуда не делась, но… Ладно. Окей. Он будет надеяться на лучшее до самого конца… Будет любить и надеяться.       Мимо проплывает значок «Добро пожаловать в Пенсильванию!». На обратной стороне баллончиками нарисован граф Дракула… Как мило. Люди — безграмотные идиоты.       Когда они въезжают, Стайлз вытаскивает телефон и заходит в заметки. Хорошо, что он тогда додумался записать… Его память это как вторая личность. Она живёт своей жизнью. Чаще всего, он запоминает то, что нужно, но иногда… Пару лет назад он забыл о собственном дне рождения. Вот.       С того момента, как он узнал, куда делась стая, которая ему нужна, прошёл почти месяц… Неделя в Миннесоте, неделя в пути к Дереку, плюс ещё одна в заточении, и уже шестой день они едут к Пенсильвании. Время летит так быстро, но при этом тянется так медленно…       Ему нужно свернуть на первом же съезде в лес, как только они проедут границу между штатами. И Стайлз вертит головой во все стороны, но всё равно чуть не проезжает мимо… Такое ощущение, что кто-то специально посадил кусты слишком близко, чтобы тропинку было почти невидно. Конспираторы, блин.       Лес намного гуще, чем тот, который остался дома, в Калифорнии. Высокие хвойные деревья с обширными лапами пушистых веток. Они с тихим скрежетом проезжаются по лобовому стеклу, расходясь в стороны перед проезжающим джипом, и Стайлзу становится не по себе. Волк взволновано утыкается мордой ему в живот.       Через несколько минут они выезжают на небольшую поляну. Посередине стоит великолепный двухэтажный домик лесничего. Стайлз останавливается в десяти метрах от строения и выходит из машины. Выпускает Дерека.       Воздух пропитан смолой и хвоей. Под ногами ковёр из иголок и шишек. Мальчишка зажмуривается, потягивается и тихо стонет. Ему тут уже нравится…       Рядом слышится тихое рычание Хмуроволка. Он припадает на передние лапы и, капая слюной, скалится в сторону крыльца.       — Кто вы такие и зачем приехали?       Стайлз открывает глаза и, увидев, кто стоит у открытой двери, теряет дар речи. Его рука тут же ложится на голову волка и, съехав на затылок, несильно вцепляется в ошейник… Зная Дерека, если он рванётся в перёд, у парня в кулаке точно останется порванный ремешок.       А он однако уже и забыл это чувство… Когда на тебя направляют дуло заряженного оружия. Которое, плюс ко всему, пахнет аконитом…       Женщина поудобнее перехватила ружьё и сделала пару шагов вперёд, спустившись на первую ступеньку. Она выглядела в самом расцвете лет, лишь недлинная коса цвета серебра выдавала её, далеко не молодой, возраст. А вообще, охотница больше походила на героиню вестерна… Эти ярко-синие джинсы, свободные сапоги и заправленная клетчатая рубашка. Боже, она ему тоже уже нравится…       — Я — Стайлз, а это…       — Стайлз? — её глаза округляются, а в следующий момент на губах расцветает счастливая улыбка. Ружьё опускается. — Неужели… Ну здравствуй, лисёнок…       Его пальцы разжимаются от удивления, и Дерек тут же срывается вперёд. Стайлз дёргается за ним и предупреждающе вскрикивает, но волк не обращает на это никакого внимания. От женщины пахнет аконитом, и у него будто срывает тормоза…       Он помнит, что произошло, когда в последний раз человек, пахнущий аконитом, подобрался слишком близко к ним. А точнее люди… Очень злые и жадные люди.       Охотница даже не дёргается. Пока Хмуроволк преодолевает десяток метров, она успевает повесить ремешок с ружьём на плечо и быстро засовывает руку в карман джинсов. Всё, что происходит дальше, Стайлз может сравнить разве что с Матрицей…       Когда до охотницы волку остаётся чуть больше метра, он прыгает, и в этот момент Стайлз перемещается… Он ловит Хмуроволка в полёте, чувствуя, как его когти прорезают рубашку с футболкой и вспарывают кожу на рёбрах. Упав на землю, они по инерции кувыркаются ещё несколько метров.       — Ты что, мать твою, творишь, а? — Стайлз нависает над оборотнем, морщится от жжения регенерации и ощущения струек крови, ручейками бегущих по животу. — Плохой волк. Ты не должен нападать на обычных людей. Ты…       Дерек дёргается и быстрым движением подминает под себя мальчишку. Грозно рычит, пытаясь объяснить, что от женщины пахнет аконитом, что она охотница, что Стайлз должен прислушаться к нему. Он же помнит, что было…       — Дерек. Заткнись. — подросток берёт в руки его морду и смотрит в горящие глаза. — Она могла подстрелить твой мохнатый зад, как только вышла на крыльцо. Но! Она не сделала этого. Она опустила ружьё, а ты кинулся на неё, как чёртов не контролирующий себя щенок! Хорошие взрослые волки себя так не ведут. Надеюсь, ты меня понял… — Стайлз чувствует, как от него начинает пахнуть сожалением и виной, смешанными с тонной раздражения. Усмехается. — А теперь живо слезай, потому что ты распорол мне рубашку и чуть не переломал рёбра! Чёртов придурок…       Поднявшись, он отряхивается, поворачивается к женщине и виновато пожимает плечами.       — Я прошу прощения… Он просто немного дикий и… — слышится возмущённый рык, и волк бодает мальчишку в поясницу. — Заткнись, я сказал.       — Всё в порядке… Но мне кажется, тебе нужно сменить футболку. — охотница по-доброму усмехается, смотря на волка, смущенно сердито прячущегося за спиной подростка. — Вы можете остаться у меня на ночлег сегодня… До ближайшего города ехать часа два, не меньше, а ты, я уверена, уже подустал.       — Я… Эм… Я не думаю, что это… — Стайлз краснеет и трёт рукой шею. Она их не убила, но может ли он ей доверять?..       — Я не собираюсь вас травить, мучить, избивать или лишать жизни… — охотница закатывает глаза и упирает руки в бока. — Я предлагаю вам крышу над головой и нормальный ночлег. Который намного удобнее, чем в джипе на заднем сиденье…       — Но… Как вы…       — Бери вещи и заходи. Уже темнеет… — она разворачивается к двери и на ходу, не оборачиваясь, кидает. — Я, кстати, Элеонор. ***       Стайлз оставляет кроссовки у входа и проходит в гостиную. Из кухни выглядывает охотница.       — Там на втором этаже есть спальня для гостей… Оставь вещи там. В ванне уже лежат два полотенца, а ужин будет готов чуть больше, чем через час. — мальчишка, пытаясь не выдать шока от такого ярого гостеприимства, улыбается и кивает. — И да. Пушистика тебе тоже придётся вымыть… Иначе я его к столу не пущу, и ему придётся ужинать сырыми белками.       Она скрывается в кухне, весело хихикая. Из-за спины Стайлза доносится тихое недовольное рычание, и, обернувшись, он видит, как оборотень уже разворачивается, чтобы выйти из дома.       — Ну уж, нет… — подросток хватает его за ошейник и как маленького начинает тянуть в сторону лестницы. — Ты идёшь со мной. Я тебя мою. И ты весь вечер ведёшь себя как самый лучший на свете пёс. И это не обсуждается. — Дерек продолжает упираться, и Стайлз добавляет шёпотом: — Иначе никакого секса… Неделю.       Недовольно клацнув зубами, Хмуроволк всё-таки вырывается и, слегка оттолкнув с дороги парнишку, трусцой поднимается на второй этаж.       — Чёртов мудила… Теперь понятно, из-за чего ты со мной! Говнюк… — тихо причитая, Стайлз поднимается за ним следом по лестнице. С кухни доносится звук, слишком сильно похожий на тихий смех… Ох уж, эти женщины…       Быстро достав чистые вещи и закинув сумку под кровать, мальчишка идёт в туалет. Он оставляет волка снаружи, предупредив, чтобы тот ничего не натворил, пока Стайлз будет мыться.       Тёплые струи вызывают волну приятных мурашек и тихий стон. Мальчишка закрывает глаза и недолго просто стоит, расслабляясь и успокаиваясь. Слух усиливается, ноздри подрагивают, втягивая запахи леса, хвои и вкусного ужина. Он не чувствует опасность со стороны охотницы, также как и не чувствует в ней никого кроме человека… Возможно она друид, но по запаху этого не определить.       На лестнице раздаётся насмешливый голос женщины, и Дерек тут же ощеривается, отвечая опасным рычанием.       — Дерек. — одно тихое слово, и рык тут же обрывается. Элеонор тихо смеется, возвращаясь на кухню. — Ты в гостях. Веди себя прилично.       Стайлз слышит, как он перебирает коготками ковёр, устилающий коридор. Под дверью отчётливо пробивается запах недовольства и вынужденного подчинения. Хороший щеночек…       Мальчишка наскоро моется и в самом конце выпускает хвосты. Хорошенько промывает каждый с шампунем.       Вытеревшись, он приоткрывает дверь, пропуская волка внутрь, и тут же, сняв с него ошейник, запихивает в душевую кабинку. Тот хочет выйти, но, включив воду, Стайлз закрывает дверцу и, стараясь не обращать внимание на тихий скулёж, насухо вытирает все пушистые части тела, а затем прячет их.       Дерек похож на мокрую собаку, о чём Стайлз не забывает ему напомнить, когда начинает намыливать его, а затем смывать. Тот лишь тихо фыркает в ответ, обдавая мальчишку брызгами и поворачиваясь то одним боком, то другим.       В конце подросток снова стелет одно полотенце на полу и, усевшись рядом с ним, другим начинает вытирать оборотня. Тот ластится, скулит и трётся о заботливые, слегка подрагивающие руки… И когда с мохнатого тела уже не капает вода, и оно больше напоминает пушистый наэлектризованный комок, Стайлз обнимает волка за шею и вздыхает.       — Я так тебя люблю, знаешь…       Дерек утыкается носом в бледную шею и громко сопит. Мальчишка нежно улыбается и, собрав полотенца, поднимается на ноги. Выкидывает их в корзину с грязным бельём.       — Пойдём. Мне кажется, нас уже заждались… ***       Стайлз с тяжёлым вздохом закатывает глаза, когда Дерек отказывается есть из тарелки на полу. Элеонор понимающе улыбается и, кажется, еле сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Они же такие невероятно-сильно-пиздецки смешные вдвоём…       Ужин проходит в тишине. Волк аккуратно ест с рук своей пары, а охотница внимательно наблюдает за ним. Он старается не обращать на это внимания.       — Так… Откуда вы знаете моё имя? — Стайлз помогает собирать тарелки и ставить их в раковину. Женщина включает чайник.       — Это долгая история… И, я думаю, тебе лучше присесть. — она ставит на стол тарелку со сладостями и, взяв из неё небольшое печенье, протягивает его волку. Тот на мгновение замирает, а затем, бросив быстрый взгляд на Стайлза, всё-таки принимает угощение. Элеонор нежно треплет его по голове и тоже усаживается за стол. — Твоя мама очень долгие годы была моей близкой подругой… Нас было трое. Я, Клавдия и Алекс, наш лучший друг. Мы дружили с самого детства, ходили в одну школу. Ты наверное знаешь, как это бывает… Сборы семей для пикников или празднований различных торжеств, совместное окончание школы… — Стайлз грустно кивает и улыбается. Он-то знает…       — А потом… Алекс встретил Маргарет, и она оказалась волчицей. Когда он рассказал об этом нам с Клавдией, мы не поверили… Точнее… Она. Твоя мать. — женщина откидывается на спинку и вздыхает. — Я происходила из семьи потомственных охотников, поэтому не была удивлена. Уже тогда, будучи на середине пути к сдаче основного экзамена, я действительно очень испугалась за Алекса… Родительская промывка мозгов на тему «видишь оборотня — стреляй, не раздумывая, ведь все они хитры и опасны» почти сделала своё дело… — Дерек громко фыркает под столом и немного сдвигается около ног Стайлза.       — Его могли укусить и я сомневалась, что это хорошо закончилось бы. Поэтому решилась рассказать им обоим правду. Потом, конечно, возникли небольшие проблемы с недопонимаем, но в целом всё вышло лучше, чем я ожидала. Маргарет, подруга Алекса, через некоторое время довольно близкого общения предложила нам вступить в стаю… Мои родители оказались не против, что было не просто странно, а даже немного дико, в те времена. Позже оказалось, что они рассчитывали на меня в качестве шпиона в тылу врага… Но у них ничего не вышло. А вот твоя мама… Она отказывалась вступать в стаю на правах обычного человека, и тогда Маргарет послала её к Фредерику… — засвистел чайник. Элеонор поднялась, налила им чая и, поставив кружки на стол, вернулась на место. Стайлз не проронил ни слова.       — Это был один из самых выдающихся друидов… Он умел проводить невероятно сложные ритуалы и вытаскивать, чуть ли не с того света, даже самых тяжелобольных. Через некоторое время, когда Клавдия приступила к обучению, к ней присоединился Алекс. Они звали и меня, но… Если с оборотнями у себя в друзьях я ещё могла как-то жить, то уж точно не с магией. Воспитание заложенное родителями не так-то легко выскрести… — она грустно улыбнулась, и мальчишка в ответ кивнул.       — Прошло несколько лет… У твоей матери обнаружился дар, талант или что-то подобное… Я не знаю, как это назвать, просто то, что она делала было… Невообразимо. И если Алексу приходилось получать успехи тяжёлым трудом, то она в свою очередь почти не прикладывала усилий. Нам было по двадцать с хвостиком, когда Фредерик скончался. В завещании он написал, что ему больше нечему обучить твою мать, а Алекс может закончить своё обучение самостоятельно. И он закончил, а потом… — женщина отпила чай. От неё запахло волнением. Дерек тихо потёрся о штанину Стайлза.       — Все эти утопии, где написано о прекрасном будущем… Цветущем мире, где нет войн и болезней… Алекс видимо читал их слишком много. Когда однажды в дождливый вечер он позвонил мне и попросил приехать, я совершенно ничего не заподозрила. Это же был Алекс. Умный, добрый весельчак. Я вошла в гараж и увидела Клавдию, сидящую у стены без сознания. Как оказалось, после часа криков и ругани он уговорил твою мать провести один из ритуалов, которые могли бы показать будущее… — Стайлз напрягся и сильнее сжал ладонями кружку. Нежную кожу обжигало, но ему было всё равно. Ситуация накалялась, и с одной стороны он совершенно не хотел знать, что будет дальше, а с другой знал, что ему не спрятаться от этого.       — Они увидели пророчество. Пророчество о тебе, мой мальчик… После этого Клавдия уехала. Через день или два… Родителей у неё не было, а ни телефона, ни нового адреса она не оставила. Высшее образование, скорее всего, помогло ей устроиться в Бэйкон Хиллс… Потом она встретила твоего отца…       Элеонор замолкает и берёт из вазочки два печенья. Одно под столом передаёт Дереку. В этот раз он не сомневается…       Стайлз делает глоток немного горчащего чая и понимает, что не положил сахар… Тянется к сахарнице.       — Так… Вы говорили о каком-то пророчестве… — он кладёт две ложки и, стараясь не стучать о чашку, аккуратно размешивает сахар. Берёт из тарелки печенье и тоже протягивает его лежащему под столом Дереку. Тот быстро собирает его языком и льнёт макушкой к прохладной ладони. Стайлз зарывается пальцами в шерсть и глубоко вздыхает. — Что за пророчество?       — Ох, мой дорогой… Жизнь иногда так несправедлива. — она допивает чай и оставляет чашку в сторону. Переплетает пальцы рук и вздыхает. — Фредерик не раз говорил им о том, что игры с будущим плохи. Никто не имеет права заглядывать в него, просматривать и, уж тем более, пытаться изменить увиденное. Но Алекс… Он никогда не был послушным мальчиком. Не проходило и недели, чтобы он не подрался или не натворил чего-нибудь. И если при жизни Фредерик ещё мог сдерживать его порывы, то после смерти этого не смог сделать уже никто. — у Стайлза начинают потеть ладони. Он покрепче перехватывает ручку кружки и тянется за конфетой. Ему попадается молочное желе в шоколаде… Он ненавидит такие.       — Алекс всегда был жаден до власти. И как только понял, что может беспрепятственно пробираться в тайны грядущего, тут же воспользовался шансом. А Клавдия… Она просто оказалась под рукой. — Дерек садится у ног мальчишки и кладёт голову ему на бёдра. Тот этого будто даже не замечает. — Когда я приехала к нему тем вечером, они как раз только-только провели обряд… Твоя мать успела прийти в себя до того, как мы позвонили в скорую. Я отвезла её домой и проследила, чтобы она добралась до постели… Она выглядела нормально. Немного потрёпано, но всё же… На выходе из её комнаты, она окликнула меня. Подозвала к себе и рассказала…       Голос Элеонор ломается, и она замолкает. По её щеке катится слезинка, и Стайлз её понимает…       Терять друзей, никогда не было лёгким. Видеть, как твои любимые страдают, никогда не было лёгким. Не иметь возможности помочь и уберечь, никогда не было лёгким.       Жизнь сама по себе никогда не была лёгкой.       В живот утыкается волчий нос и слегка толкает. Видимо мальчишка не единственный, кто понимает, что услышанная информация не принесёт пользы… В психологическом плане.       — Устраивать такие ритуалы, всегда нужно вместе с кем-то. Кем-то, кто сможет вытащить тебя, а ты сможешь вытащить его, если всё полетит к чертям… И Алекс нашёл такого человека. Твоя мать. Она говорила, что была против, но он её заставил… То ли пригрозил, то ли шантажировал, я не знаю… Но суть в том, что ей пришлось пройти вместе с ним этот ритуал. И это было определённо не самое лёгкое испытание в её жизни… — чашка со стуком опускается на стол, и Стайлз мельком бросает взгляд на свои руки. Они трясутся как у алкоголика в завязке. И он уже даже не помнит, когда такое было в последний раз…       — Она рассказывала, что видела тебя. Как ты рос… Каким милым и умным малышом ты был… Она рассказывала, что видела твоего отца. Видела, как ты заботился о нём… И сначала ей даже начал нравиться этот ритуал. Всё было так спокойно и хорошо… Мирно. — Стайлз горько усмехается. Ну же мама, взгляни, каким чудовищем я стал. — А потом… У меня в голове иногда всё ещё звучат её слова… «Всё так резко изменилось. День сменился ночью, а спокойствие паникой… Люди бежали и кричали. Дети пытались заставить подняться своих мёртвых родителей. Везде были огонь и кровь.» И ты…       Дерек хочет дёрнуться к охотнице, потому что ему совершенно не нравится то, что она говорит, но на голову ложится потяжелевшая рука Стайлза… И волк просто не смеет оставлять его в такой момент. Просто не может…       — Ты, идущий по головам и трупам… Ты, запускающий ядерные и водородные бомбы… Ты, повелевающий армиями и заставляющий людей биться насмерть друг с другом… Клавдия была такой отчаянной и испуганной тогда… Она плакала, говорила, что боится рожать детей из-за того, чем стал ты… Разъярённое воплощение самой смерти. Весь в засохшей крови, с горящими глазами и девятью хвостами за спиной. И ты был один… Без него.       На кухне воцаряется тишина. У Стайлза по коже бегут мурашки. Он не может пошевелиться. Где-то внизу громко сопит оборотень. Бодается, трётся, пытается привлечь внимание…       Элеонор поднимается из-за стола и, подойдя к волку, аккуратно берётся за его ошейник. Мягко тащит прочь из кухни.       — Пойдём дружочек. Ему нужно немного побыть одному…       И Дерек действительно идёт. Сам, не упираясь… Лишь на выходе оборачивается, с такой дикой тоской в глазах, но всё же выходит.       Вместе с тишиной приходит безысходность.       Стайлз не замечает ничего. Он не может оторвать взгляда от витиеватого узора на чашке охотницы… Линии переплетаются, скрещиваются, обвиваются, создавая невообразимый великолепный узор, который…       Он не собирается уничтожать всё население планеты. Но предсказание… Зачем ему убивать незнакомых людей? Они ведь ничего не сделали.       « — Ты уже убивал. Буквально неделю назад. — голос в голове ядовитый и резкий. Скрипучий как старые половицы.       — Это не тоже самое. Они заслужили.       — Тот мальчик… Ты помнишь того мальчика, который стрелял в тебя?       — Они бы последовали за нами и…       — СМЕРТЬ — ЭТО СМЕРТЬ! А УБИЙСТВО — ЭТО УБИЙСТВО! ТЫ ПРОСТО ЕЩЁ СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ ЭТО И ВЗЯТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ… ВЗЯТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА КРОВЬ НА СВОИХ РУКАХ.       — ладно.»       Но почему он один?.. Неужели Дерек погибнет… Он не допустит этого. Нет, нет, нет. Да он жизнь готов отдать за этого хмурого придурка! Хоть прямо сейчас…       Руки сжимаются в кулаки. В голове огромными неоновыми буквами сияет «растерянность»… Если ему суждено убить всех, то… То что, мать вашу?!       Как вообще реагировать, когда тебе говорят, что ты станешь ещё большим чудовищем, чем ты есть? Как реагировать, когда говорят, что ты заставишь весь мир страдать? Как реагировать, когда говорят, что твоя мать боялась тебя ещё до твоего рождения…       Какое же это всё дерьмо… Стайлз откидывается на стул и трёт лицо руками. Он чувствует себя пустым и выпотрошенным. Он хочет пойти и расспросить охотницу… Чтобы та рассказала больше… Но…       Он не хочет знать подробности. Совсем-совсем. Он хочет стереть этот вечер из своей памяти. Хочет перестать думать об этом…       В гостиной раздаётся бой часов… Ровно десять. Время иногда летит так быстро…       Он встаёт и, взяв чашки, споласкивает их в раковине. И заодно моет посуду. Пытается отвлечься.       Элеонор сидит в глубоком кресле, подобрав под себя ноги, и вяжет. Это одновременно так по девчачьи и так по взрослому, что Стайлз невольно улыбается. Эта старушка ему определённо по душе…       Дерек лежит у камина рядом со вторым креслом и, кажется, спит. Мальчишка неловко опускается на ковёр, откидываясь спиной на кресло, и смотрит на языки пламени, жадно облизывающие поленья. Волк подползает ближе и кладёт голову на его бёдра. Стайлз так и думал, что он притворяется…       — У всех охотников дома есть камины?.. Это как побочный эффект профессии, да? — он поднимает глаза на Элеонор и видит, как та нежно улыбается и поправляется очки.       — Нет… Просто я всегда мечтала, что если у меня будет свой домик, то в нём просто обязан быть камин…       Он задумчиво кивает и проводит рукой по чёрной волчьей шерсти. То там, то тут блики от огня окрашивают её в причудливые невозможные цвета… Дерек мягко чешет лапой нос, а затем обхватывает ею худые мальчишеские бёдра.       — Я знала, что когда-нибудь ты придёшь ко мне… Лис, бегающий с волком. Вот как сказала Клавдия тогда: «Он придёт к тебе уставший и потерянный. С горячей местью в груди, но великой любовью в самом сердце. И ты должна будешь напомнить ему, что его мать гордится им, потому что знает, что его выбор всегда будет верным.» — женщина откладывает спицы и прячет очки в чехол. Медленно поднимается. Зевает. — Я рассказала это, не чтобы ты решил отречься от своей задачи и подался в монахи… Я рассказала это для того, чтобы ты задумался над своими истинными ценностями. И знаешь… Это ведь действительно всегда будет только твой собственный выбор, малыш. Всегда.       Она подходит к нему и, присев на корточки, нежно целует в лоб. Поднявшись, мягко ерошит его волосы.       — Не сиди долго… Уже поздно.       Она поднимается по лестнице, а затем наверху слышится звук закрываемой двери. Дерек тихо вздрагивает.       Это его выбор. Его выбор…       Он не собирается уничтожать всю планету. Это нелогично и по-дурацки. Как если бы Бэтмен уничтожил Готэм…       Не круто.       Стайлз бросает взгляд на часы и поджимает губы. Почти одиннадцать… Спать не хочется совсем, но нужно подняться и идти в кровать. Там Хмуроволку будет удобнее.       Мальчишка тихонечко ерошит его мех на загривке и, дождавшись, пока зверь поднимет сонную морду, целует в лоб.       — Пойдём уложим тебя в кроватку, волче…       Поднявшись наверх, Стайлз тихо прикрывает за ними дверь и на ходу стягивает джинсы. Бросает их у подножья постели.       Дерек, привычно скрутившись клубочком, ложится на пол у самой кровати, и мальчишке приходится аккуратно потянуть сонного волка за ошейник, чтобы тот додумался перебраться на кровать. Стайлз ложится рядом с ним и, укрывшись, пододвигается, как можно ближе. Утыкается в пушистый загривок, вдыхая даже после душа сохранившийся запах леса, и замирает. На душе становится чуть-чуть спокойнее…       Именно на столько, чтобы можно было, наконец, закрыть глаза и провалиться в туманные грёзы. ***       Он даже не успевает открыть глаза, как его тут же вбивают грудью в стену. Ладони жестко прижимают по бокам от головы, а сзади раздаётся разгорячённое рычание.       — Дерек, мать твою…       — Лучше заткнись. Ты, маленький придурок, если ещё раз помешаешь мне и подставишься под когти, я тебе собственными зубами горло разорву! Ты понял?!       — Боже, чувак, это уже не актуально… Я не…       — Да, что ты… — оборотень выпускает клыки и, болезненно проезжаясь ими по молочной шее, ощутимо прихватывает загривок.       — Дер… Деррекк… — у Стайлза по телу пробегает волна мурашек. Во рту пересыхает.       — У неё в кармане был аконит, и она прекрасно могла сама защититься. Ещё хотя бы раз и…       — Я понял. Понял, волче… — он надеялся поговорить с ним. Обсудить… Новости?.. Но уж точно не планировал думать над тем, куда девать намечающийся стояк. — А теперь отпусти ме…       — Не так быстро. Я ещё не договорил. Может ты мне объяснишь, что значит «он просто немного дикий»… А Стайлз?       У него округляются глаза, а рот кривится будто от лимонной кислоты. Похоже он влип…       — Эм… Волче… Да, ладно тебе… Я же пошутил и…       — Пошутил? — оборотень натурально рычит и прижимается тазом к мальчишеской заднице. Стайлз ойкает и пытается отодвинуться.       — Дерек, нет. Нам нужно поговорить… Я не хочу сейчас… Не надо.       — Я же чёртов неконтролирующий себя щенок… — он тянет его руки выше и перехватывает одной своей тонкие запястья. Стайлз начинает вырваться.       — Я не могу, Дерек… Я не…       — Тшш… Заткнись. — Хейл кладёт горячую ладонь на живот парня и чувствует, как его пресс инстинктивно напрягается. — Тебе нужно отвлечься… Разговор никуда не убежит…       — Но…       — Не думай. — Его пальцы ловко забираются под чёрную футболку со знаком Бэтмена и мягко надавливают на низ живота. Прямо туда, где под кожей уже скрутился комок нервов… Стайлз тихо стонет сквозь сжатые зубы. — Чувствуй.       Он нарочно ведёт рукой вверх, а не вниз… Вырисовывая пальцами чудные узоры, он поднимается к горошинам сосков. Жёстко прокручивая каждый из них в пальцах, превращая худое податливое тело в натянутую подрагивающую тетиву охотничьего лука…       Футболка задирается выше, когда сильная ладонь обхватывает чужое горло.       — Большой плохой волк хочет делать со своей парой очень, очень плохие вещи… — Дерек широко мажет языком по открытой шее и чувствует, как кадык дергается под пальцами, когда Стайлз сглатывает.       — Бог ты мой, волче… — парень зажмуривается и старается хотя бы просто дышать. Просто…       — Большой плохой волк хочет вылизать свою пару… — Дерек резким движением стягивает с парнишки футболку и тут же двойным узлом связывает ею его запястья. Стайлз только ошалело промаргивается, а затем над самым ухом раздаётся тихий обещающий шёпот… — Вылизать везде…       Мальчишка инстинктивно поднимает задницу и, оперевшись на локти, утыкается лбом в стену.       Оборотень медленно оставляет засосы на плечах и шее Стайлза, пока его руки провокационно скользят по низу чужого живота.       — Мне, кажется, у тебя небольшие проблемы… — он прижимает одну ладонь к бугорку на джинсах и, слыша тихое шипение, усмехается. — Или большие…       Медленно делая круговые движения на чужом стояке, Дерек спускается поцелуями ниже. Прикусывает так маняще выступающие лопатки и, слыша тихий несдержанный всхлип, сжимает руку сильнее.       — Дереек… — Стайлз уже хочет толкнуться, но рука исчезает. — Сука…       — Да-да… — он поднимается и, обхватывая мальчишку руками, начинает расстёгивать его джинсы. — Посмотрим, что ты будешь говорить, когда я трахну тебя своим языком.       — Что? Нет. — Стайлз дергается, но, получив лёгкий шлепок, на секунду замирает. — Дерек, я сказал нет. — его штаны и трусы собираются кучкой у щиколоток, и, сам не осознавая, что делает, подросток тут же выступает из них. Дерек опускается сзади на колени. — Ты, блять, меня слышишь, вообще? Я сказал…       Он резко обрывается, вскрикивая. На одной половинке тут же проступает яркий след от зубов. Дерек зализывает его языком, а затем целует маленькие ямочки на бледной пояснице.       Ведёт носом между половинками чужой задницы, чувствуя, как Стайлз вздрагивает от каждого прикосновения и, скорее всего, обкусывает свои пухлые губы…       — Мне кажется, в тебе очень даже не плохо смотрелась бы анальная пробка… Как думаешь, Стайлз?.. — он прижимается языком к дырке и медленно облизывает, не пытаясь войти глубже. Где-то наверху чьё-то сердце сбивается с ритма.       — Ты… Боже… Анальная пробка. Серьёзно, Дерек… Ох… — он чувствует, как влажный язык делает рывок, резко толкаясь глубже. Колени подгибаются.       — Да… Вибрирующая анальная пробка… — оборотень сжимает чужой таз сильнее, чувствуя, как Стайлза слегка подёргивает. Такое ощущение, что он хочет отстраниться и одновременно насадиться глубже… Просто не знает, что выбрать. — Как думаешь, задничке понравится массаж изнутри на самой большой скорости…       Стайлз давится стоном, когда язык толкается сильнее, яростно раздвигая стенки. Он хочет, чтобы Дерек дотронулся до него… Буквально пара жёстких требовательных движений, и он кончит.       Но тот, будто специально, не торопится. Мягко оглаживает чужие стройные бёдра и одновременно жёстко работает языком.       — Дерек… Я хочу…       По виску катится капля пота. Он дышит через раз, а язык чувствуется как наждачка. Желание кончить уже не просто ощутимо… Член ноет от напряжения, а руки безотчётно сжимаются в кулаки. Перед глазами мутно.       — Ты что-то сказал?.. — оборотень поднимается и медленно целует бледное плечо. Три пальца беспрепятственно входят в разработанное отверстие, но Стайлза всё равно выгибает из-за глубины проникновения.       — Дерек… Пожалуууй… — обхватив одной рукой тонкое горло, он неслабо сжимает, и в этот же момент с силой проходится пальцами по простате. Мальчишка запрокидывает голову и с натужным хрипом кончает, забрызгивая свой живот и бетонную поверхность.       Он устало опирается на стену и дышит полной грудью, больше не чувствуя горячей ладони на своей шее. Сзади слышится звук расстёгиваемой молнии, и его член будто слегка дёргает.       — Боже, Дерек… Ты же не серьёзно?       — Нет, мой дорогой… Так просто ты от меня не отделаешься. — он хрипло шепчет на ухо и нежно проводит ладонями по худым бокам.       — Ненавижу тебя… Ненасытное… Оох. — его очередной возглас прерывается жарким сладким стоном. ***       — Я так тебя люблю, волче… — Стайлз чувствует, как Дерек тут же напрягается под ним от этих слов. Медленно мальчишка поднимает голову и кладёт подбородок на переплетённые пальцы. — Ты же знаешь это…       — Потребуется время, чтобы я смог привыкнуть к этому… — оборотень мельком смотрит на распластавшегося по нему Стайлза, укрытого пледом, и снова закрывает глаза.       — Да-да, конечно. Хмурый волк с железным сердцем…       — Заткнись.       — …но Стайлз то знает, что ты любишь своего шаловливого лисёнка и…       — Стайлз. Заткнись.       — …когда-нибудь каменная оболочка твоего сердца всё-таки разрушится под натиском Стайлзового обаяния.       — Боже… — не открывая глаз, Дерек отчаянно стонет. — За что мне это наказание?.. И вообще, почему ты разговариваешь о себе в третьем лице?       — Оу… Стайлз думает, что…       — Ещё одно слово, и я скину тебя на пол. — он провокационно делает движение в сторону края дивана, и у подростка тут же округляются глаза. Он дёргается, вскрикивает и уже почти летит вниз… Резко перехватывая неуклюжее тело, Дерек прижимает к себе Стайлза и возвращается в прежнее положение. Тихо посмеивается, смотря на краснеющего от злости парня.       — Ненавижу тебя. — он прижимается к горячим губам и специально прикусывает нижнюю. Поцелуй всё равно становится нежным и медленным.       Спустя пару минут Стайлз разрывает его, и снова укладывает подбородок на переплетённые пальцы. Рассматривает волка. Его слегка подрагивающие ресницы на закрытых глазах. Густые брови. Расслабленный лоб и чёткие скулы. Красивые губы.       — Что ты думаешь по поводу… Ну… Элеонор и то, что она рассказала. — На широком лбу и между бровей появляются напряжённые складочки. Губы вытягиваются в линию.       — Я не доверяю ей. Она не лгала, но это не значит, что она сказала всё, что знала. Так что… Я, конечно, мог бы вытянуть из неё информацию, но не думаю, что это уместно.       Стайлз молчит. Нервно пожёвывает губу и вдыхает.       — Это не то, что я собирался услышать.       — Я знаю. — его глаза резко распахиваются, и мальчишка невольно двигается. Сильные руки на его спине слегка сжимаются. В прозрачных глазах цвета блеклой листвы смятение. Они снова закрываются. — Моя мать всегда говорила, что пророчества очень редко бывают точными. Чаще всего это отрывки, маленькие видения, собранные из разных дней и ситуаций… У них слишком много ответвлений и…       — Это всё ещё не то, что я хочу услышать.       — Боже, да не знаю я! Я видел, каким ты можешь быть если разозлишься, и это действительно пугает. Ты и правда можешь стать тем чудовищем, о котором рассказывала охотница, но… — Дерек вздыхает и расслабляется. Зрачок нервно пульсирует в его уставших глазах. — Но можешь и не стать, Стайлз. Это твой выбор, и, каким бы он ни был, я… — он хмурится. Кусает щеку изнутри, колеблясь на последней фразе. — Я с тобой, лисёнок.       Стайлз замирает и медленно улыбается. Неловко приподнимается на руках и, нависнув над оборотнем, дарит ему глубокий горячий поцелуй. Глаза в глаза. Говоря больше слов, чем может выразить его болтливый рот когда-либо…       Дерек утробно рычит, когда мальчишка разрывает поцелуй и снова укладывается сверху. Кладёт голову на твёрдое плечо.       — На веки вечные…       — Фу, блять, Дерек, весь момент испортил… — большая грудная клетка под его рукой несколько раз вздрагивает, а оборотень над ухом тихо посмеивается. — Сопливчик дать?..       — Спи уже. Неугомонный…       Мальчишка зажмуривается и наслаждается размеренными ударами чужого сердца под ухом. Бух… Я люблю тебя так сильно, волче… Бух… Я не хочу, чтобы тебе было больно, когда всё кончится… Бух… Я защищу тебя… Бух…       — Я не хочу убивать их всех, Дерек…       — Я знаю, малыш. — « Я не позволю этому случиться. Никогда. » — Я знаю… ***