Лис, бегающий с волком

This is the end you know

Вот и конец, знаешь ты,

Lady, the plans we had went all wrong

Просто разрушились наши мечты,

Out of my life, Out of my mind

Из жизни прочь, из мыслей прочь

Out of the tears we can’t deny

От слёз, что нам не превозмочь,

Out of my head, Out of my bed

С головы прочь, с постели прочь,

Out of the dreams we had, they’re bad

Мечтам нам сбыться не помочь.

Sunrise Avenue — Fairytale gone bad (Асоustic) ***       Стайлз просыпается резко. Тут же открывает глаза, и поджимает губы. С тихим стоном проводит руками по лицу. Рядом на кровати слегка сдвигается спящий Дерек.       Несколько минут мальчишка просто лежит, прислушиваясь к чужому дыханию и вглядываясь в балки над головой. Когда он понимает, что не может оторвать взгляд, зависнув, тут же закрывает глаза. Пора собираться.       Быстро глянув на часы, Стайлз аккуратно поднимается с постели и лёгким взмахом руки создаёт вокруг оборотня звуконепроницаемую сферу. Чтобы тот не проснулся раньше времени.       Одиннадцать. Солнце уже давно висит над городом, поджаривая его и не принося ничего кроме иллюзорного удушья. Во рту будто песок, а язык — точно наждак местного сапожника.       Стайлз потягивается, по пути в ванную. Ему нужно будет сегодня съездить за коробками домой, отдать ключи и навестить родителей. Естественно, это всё после того как он бросит Дерека.       Есть не хочется. Выйдя из душа, мальчишка чистит зубы, следом собирая все свои ванные принадлежности. Включает на кухне чайник и, пока тот закипает, вытаскивает на середину лофта свою спортивную сумку. Не спеша, проверяя все ящики, шкафы и полки, он собирает свои вещи.       Вспоминается такая любимая в детстве игра в тетрис, когда он кучками вместительно укладывает одежду во чрево сумки. Детство… Было будто в прошлой жизни.       Когда через час всё собрано, а все горизонтальные поверхности проверены, раз пять, точно, мальчишка быстренько спускает на парковку и убирает сумку в джип. Возвращается в лофт и заваривает себе кофе. Достаётся пачку сигарет и листок с ручкой. В душе вакуум. В голове тоже. Не чувствовать ничего это так… Опустошающе.       Он нервно стучит ручкой по столу рядом с пустой чашкой и выкуривает уже третью сигарету подряд. Тушит и её тоже о нежную кожу на запястье.       Протерев глаза руками, Стайлз замечает, что его нога уже несколько минут пристукивает вслед за ручкой. Нижняя губа начинает слегка дрожать и, не сдержавшись, мальчишка резко бьёт кулаком по столу, а затем подскакивает, хватая кружку, и с силой кидает её в стену. Яростно кричит, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам.       Дыхание сбивается. Он оттягивает ворот распахнутой рубашки, тянется к футболке. Сглатывает.       — Блять. Блятьблятьблятьблять. Чёртовы ублюдочные суки. Чёртовы охотники. Чёртовы оборотни. — злость разгневанной шавкой выгоняет панику на задворки разума. Стайлз снова садится за стол. Берёт сигарету. — Лучше бы ты тогда умер от укуса, Скотт… Всем было бы лучше.       По щекам всё ещё катятся слёзы. Солёные как мёртвое море и злые как волны во время шторма.       Ведь если бы Скотт тогда умер, Стайлз бы умер следом, но остался жить, и уже бы не встретил Дерека, не встретил ещё кого-то, не убил бы своего отца, не-не-не-не…       Нет. Скотт не умер. Но сейчас Стайлз должен умереть в первый раз — бросив Дерека. Умереть во второй — говоря ему отвратительные ужасные жестокие вещи. Умереть в третий — понимая, что волка убьёт его собственная смерть.       Каждый вдох начинает приносить боль. Конечно, ведь этот воздух теперь отравлен для него… Воздух, ставший таким родным.       Воздух, полностью пропитавшийся запахом Дерека.       Да и всё это место… Каждая поверхность, каждая вещь — всё ядовито и смертельно. Ему больше нет сюда дороги. Осталась лишь щёлочка, между закрывающимися дверьми, через которую у него есть возможность уйти… Уйти, чтобы не вернуться. Уйти и, сделав невероятно больно, спасти его.       Стайлз берет в руки ручку и начинает писать. Весь лист в пепле и маленьких лужицах, почерк скачет, будто не его…       Спустя пятнадцать минут он откидывается на спинку стула и хрипло смеётся, чувствуя Сахару в глотке и никотин на губах. Во рту горечь. В жизни, в прочем, тоже.       Выдыхая дым в потолок, мальчишка поднимается и снова обходит лофт проверяя всё-всё, чтобы не дай бог не оставить чего-то, что напоминало бы…       И он натыкается. Спотыкается, летит и, падая, разбивается. Руки дрожаще аккуратно поднимают красный ошейник с круглой медалькой. С гравировкой.       «Если вы его нашли, прошу тут же позвонить по указанному номеру, потому что моя жизнь без этого зверя буквально невозможна.»       Мальчишка приваливается к стене и с силой сжимает зубы. Комок в горле не даёт дышать. Это чувствуется, будто кто-то с боков подвигает рёбра друг к другу, и они уходят вглубь тела, врезаясь в лёгкие и пропарывая сердце. Но этого нет… На самом деле этого нет. Ведь так?..       Собрав себя в руки, он утирает глаза кулаками и, снова идёт на кухню. Оставляет письмо, пачку сигарет и ошейник посреди стола и тоже ставит сферу. Она не спадёт, пока он будет её контролировать. То есть, пока он будет жив.       Кинув рюкзак у двери, мальчишка идёт в спальню. Застывает на входе, смотря на мирно спящего оборотня. Его лицо расслабленно, грудь вздымается и опускается равномерно под спокойным дыханием. Стайлз приподнимает уголки искривляющихся губ. Лишь бы не заплакать…       И уже хочет сконцентрироваться, чтобы убрать сферу и разбудить Хмуроволка, но… Он не может. Просто не может.       И тогда, обняв себя руками, Стайлз приносит стул из кухни и садится напротив кровати. Сидит и смотрит. По его лицу медленно текут слёзы.       « — Какого чёрта Стайлз?! — зарычал Дерек, поднимаясь с земли и отряхиваясь. Голова слега кружилась после удара об защитный экран рябинового пепла.       — Какого чёрта?! Какого чёрта, ты только что чуть не напал на меня! Какого чёрта, ты ворвался на поляну, как умалишённый?! Что ты вообще тут делаешь?! — он испугался не по-детски. Сердце билось как ненормальное, но вместо того чтобы медленно успокаиваться, наоборот ускорялось ещё сильнее. Стайлз пошатнулся, попытался вдохнуть, руки тут же потянулись вверх, расстёгивая толстовку и добираясь до горла, пытаясь выцарапать проход для воздуха. В глазах начало темнеть…       — Стайлз, мать твою дыши!..»       « — Почему от тебя за два квартала несёт кровью? — над ухом раздался знакомый рык, когда его прижали к его же двери.       — Блять! Дерек, я чуть не обделался от страха! Идиот… — Стайлз немного пошатнулся, всё ещё держа в руках аптечку, и направился к столу. Плюхнулся в кресло. — Какими судьбами, волчара?       — Что с рукой? — Дерек пододвинул стул и сел лицом к Стайлзу.       — Порезался…»       « — Почему ты не рассказал отцу?..       — А надо было?       — Нет, просто… Ты же меня ненавидишь, и мне казалось, что только и жаждешь, как бы от меня избавиться. А это был бы очень удобный случай. Отец меня бы на месяц под домашний арест посадил, если бы узнал про полуночные прогулки…       — Ты идиот, Стайлз… Ты — член стаи. Моей стаи… Именно поэтому.»       «Не будь идиотом! Ты нужен. Всем кто тебя окружает. Особенно мне…»       « — Ты ведёшь себя странно. — Дерек опёрся о стену рядом с выходом из лофта. Стайлз усмехнулся тактичности альфы. — Ни чем не хочешь со мной поделиться?       — У меня всё нормально, Большой Хмурый Волк. Меня пока что не от кого защищать, — мальчишка завязал второй кроссовок и поднялся. Дерек стоял, сложа руки на груди, и прищурено осматривал уходящего гостя. Стайлз неловко покраснел под этим взглядом. — Эмм… Ну ладно, чувак… Я пойду… Пока.       — До завтра, — уже на пороге догнал его голос Хейла. — Я зайду завтра вечером, чтобы узнать результаты ритуала… И надеюсь, завтра ты будешь более честен со мной…»       — Ты моя пара… — шепчет волк. И воздух становится слишком плотным. Так сложно дышать…       — Ты, блять, издеваешься? У меня у самого проблем по горло! А теперь, ты суёшь мне ещё и свои? Проваливай! — Он делает шаг вперёд и выпускает свою сущность наружу. Сущность лжеца, обманщика, убийцы и психопата…       « — Стайлз? — подросток дернулся и пошатнувшись, чуть не упал в только что вырытую могилу. Дерек не стал подходить ближе, но он видел как у парня затряслись руки. Тот не обернулся, лишь воткнул лопату в мягкую землю и хрустнул костяшками.       — Дерек…»       « — Ты — идиот. Какого черта ты забрался именно в Стайлза?       — О нет, дорогой мой, это ты — идиот. — Стайлз ловит руку волка в воздухе и быстро заводит её ему за спину. Альфа падает на колени и шипит от боли. Мальчишка снова шепчет. — Я и есть Стайлз…»       — Дерек, мы задержим их! Догони его!.. — Он думает всего секунду. Когда выбор стоит между стаей и парой… Он выбирает свою пару…       « — Теперь, я — твой хозяин. Ты должен слушаться беспрекословно. Я надеюсь, тебе хватит ума не лезть на рожон и не злить меня…»       « — Мне надо рассказать тебе кое-что… — подросток закрывает глаза и начинает. Издалека. Оттуда, где жила семья из трёх человек… Оттуда, где он был поистине счастлив… Оттуда, где он жил в неведение…»       « — Всегда хотел увидеть звёздное небо ночью… Где-нибудь за городом… Но это тоже сойдёт. — мальчишка тяжело вздыхает и чешет лежащего у него на груди зверя за ухом. Вокруг них тишина почти пустого парка, а наверху тысячи маленьких ярких точек на почти чёрном небе. — Так невероятно красиво…»       « — Дерек?! — волк не откликается. Зайдя в комнату он видит его, свернувшимся на коврике у кровати. Дерек спит. Мальчишка выключает свет, ложится в постель и глубоко вдыхает. Выдыхает. Его голос слегка дрожит, когда он вдруг говорит… — Знаешь, я мог бы полюбить тебя… Жаль, я не могу позволить этому случится…»       Я не должен влюбиться в него. Главное не влюбиться…       « — Дерек? — глаза мальчишки удивленно распахиваются.       — Стайлз. — оборотень усмехается и разводит руки в стороны. В следующую секунду его чуть не сбивает с ног, врезавшийся в него, подросток.       — Ты чёртов ублюдок! Ты знаешь, как я испугался! Мог хотя бы подать знак, что жив! — он зажмуривается и пытается навсегда стереть из памяти картинку неподвижного волчьего тела под ногой у Кейт…»       — Знаешь, из нас получилась неплохая команда… Ах да, ты же всю драку в обмороке провалялся…       « — Я всё равно должен есть, Дерек… От этого не избавиться. Но как только я начинаю… Я не знаю, что это. Я чувствую, как меняюсь… Мне хочется больше… — Стайлз стискивает в кулаках чужую футболку и заглядывает в полюбившиеся глаза. — Мне страшно…       — Я не враг тебе, лисёнок… Я помогу тебе. Мы вместе справимся с этим…»       « — Почему я выжил?..       — Я дал тебе…своей крови.       — Это отвратительно.       — Не за что.       — Почему не оставил?       — Волк не дал.       — А ты сам?..       — Слишком привык, чтобы отпускать…»       « — Ты… — голос срывается, и парень слегка краснеет, прочищая горло. — Ты не уйдёшь?..       Дерек нежно усмехается и закатывает глаза. Медленно качает головой. Стайлз тут же забирается к нему на колени заглядывая в лицо. А затем комкает чужую футболку в кулаках и притираясь ещё сильнее к своему волку, закрывает глаза.       — Только не уходи больше, ладно…       — Ладно…»       « — Я тебя люблю.       — Я тоже тебя люблю, Стайлз…»       « — Поверь мне, простить можно что угодно… — Элеонор замолкает и ставит грязную посуду в раковину. А затем, на грани слышимости, тихим выдохом добавляет: — Кроме смерти.»       Стайлз открывает глаза. Поднимается.       Он готов.       Концентрируясь на себе, своих силах и своей сущности, он проворачивает свою личность на сто восемьдесят и подменяет себя лисом. Чувствует, как его самого, будто попавшую в ловушку бабочку, накрывает невидимым непробиваемым стаканом.       Если ты слабая бабочка, бейся, не бейся — ты в ловушке.       « — Ты помнишь?.. Ты…»       — Да-да… Бла, бла, бла, не причинять физической боли, не убивать и не давать тебе забрать контроль… Ага. — Лис хрустит шее и тянется, чувствуя каждую клеточку отданного ему на время тела. Широко зевает. — С тебя банкет. После…       « — Это будет зависеть от того как ты выполнишь свою работу.»       — Ох, ты… Какие мы грозные… Не бойся, малыш, твой плюшевый волк останется в порядке. С выкорчёванным сердцем, но в порядке, хах… — мальчишка направляется к выходу из лофта. Даже не глядит на рюкзак.       « — Хватит болтать. Начинай работать.»       — Уже.       Лис щелкает пальцами и, в момент падения сферы, выходит на лестничную площадку, направляясь на парковку. ***       Дерек просыпается резко, будто от толчка. Сонно оглядывается и, не увидев Стайлза, тут же начинает нервничать. Прислушивается.       Ему в новинку жить с кем-то… С кем-то кто заставляет быть аккуратным, класть вещи на свои места и не крошить печеньем. Хотя сам это и делает, хоть и убирает за собой всегда, ну, да, ладно.       Услышав, что лисёнок на парковке копошится в своём джипе, оборотень тут же расслабляется. Выбравшись из постели, отправляется в душ.       Он уже несколько раз пытался начать тему смены машины Стайлза на что-то «более удобное», но его попытки тут же на корню пресекались безоговорочным «Эту машину мне купил отец. В начале лета. Она новая.». Волк не спорил, но иногда ему казалось, что такие машины ещё до создания становились старыми и поношенными. Это как проклятье какое-то, что ли…       Натянув джинсы с бельём и футболку, он быстро съел хлопья с молоком и уже хотел идти к Стайлзу, но тот вернулся раньше. Дерек выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем после мытья посуды.       — Куда ходил?       — Вещи относил.       Оборотень недоуменно приподнял брови и, повесив полотенце, вышел к Стайлзу. Тот невозмутимо что-то искал в своём рюкзаке.       — В смысле?..       — Я еду домой. — парень поднял на него взгляд и вопросительно выгнул бровь. Дерек онемел.       — Что…       — Я. Переезжаю. Домой. Что непонятного?.. — поднявшись, он застегнул рюкзак и засунул телефон в задний карман джинсов.       — Я думал, что ясно дал понять, что теперь это и твой дом тоже. Если ты думаешь, что в тягость мне или… — волк развёл руками, но не успел продолжить. Его прервал тихий смех Стайлза.       — Ты думаешь, меня действительно заботит в тягость я тебе или нет, Дерек? — он прикрыл глаза и запрокинул голову, усмехаясь.       « — Легче. Ты можешь легче…»       — Но… Тогда я не понимаю!.. — Дерек сложил руки на груди и прищурено уставился на подростка.       Защита… Отлично. Несколько минут и она падёт. Так даже интереснее.       — Нам нужно взять перерыв.       Ничего не произошло. Небо не рухнуло на землю, не грянул апокалипсис, лишь температура в комнате будто упала на десяток градусов… Стайлз так и стоял, с рюкзаком на одном плече, засунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок. Дерек пытался незаметно прочистить горло, в котором встал ком.       — Хмм… Чем ты можешь это обосновать? — непонимание. Отрицание. Растерянность.       — Я устал. Мне нужно разобраться с… Со всем, Дерек. Это всего на…       — Я сделал что-то не так? Скажи мне, я изменюсь. Что не так, Стайлз? — его глаза медленно изучают чужое лицо, цепляясь за коричневые родинки. Он нервно сглатывает.       — Дело не в тебе. Просто сейчас начнётся школа, и… Последний год самый важный, Дерек. Мы же будем в одном городе, и это совсем ненадолго… — Лис поджимает губы. Стайлз изнутри начинает нервничать. — Всего месяца на четыре. Может шесть…       Мальчишка пытается сделать виноватое лицо. Получается оскал.       Волк делает несколько шагов назад. Прищуривается.       — Я запрещаю. Это твои очередные бредни и вездесущая неуверенность, Стайлз. Скоро это пройдёт… — он делает пару шагов вперёд. — Я буду помогать тебе, не буду отвлекать. Всё будет нормально.       — Дерек… — Лис ставит рюкзак на пол и переплетает пальцы на своих руках. Делает вид, что нервничает. Волк начинает нервничать следом, только по-настоящему.       — Стой. Я знаю, что ты скажешь. Всё будет в порядке, Стайлз, доверься мне. Нам не нужен этот перер…       — Я пытаюсь бросить тебя, Дерек.       Он только раскрывает объятья, подходя ближе. Руки тут же неуверенно опускаются. Дерек смотрит в полные сожаления карие глаза и не верит. Не может поверить…       — Нет. Я не понимаю, ты… Ты же… Нам же было так хорошо вместе. Что изменилось? — он хмурится. Сглатывает. — Ты не можешь, так… Ты… Ты же моя пара… Ты не можешь уйти от меня! Я же люблю тебя, Стайлз…       Мальчишка ещё секунду задерживает виноватое лицо, а затем сгибается пополам в приступе смеха. Поднимается, отрицательно качая головой и ухмыляясь.       — Я так и думал… Все всегда говорят одни и те же банальности… Ты такой жалкий, Дерек. — «Пусти меня! Заканчиваем, всё, я серьёзно. Посмотри на него… Закругляйся, ублюдок!»       — Я не понимаю… О чём ты говоришь, Стайлз?.. — Дерек теряется. Уходит с головой под воду, без возможности всплыть.       — Только не говори, что не догадался. Это была игра, Большой Хмурый Волк. Всё это… — Лис обводит раскинутыми в стороны руками весь лофт и кружится на месте. Стайлз начинает биться о невидимый барьер. — Игра.       — Я… Я не понимаю.       — Боже… — мальчишка прикрывает глаза, массируя веки пальцами. — Я не люблю тебя. И никогда не любил. — «Заткнись! Грёбаный ублюдок, пусти меня. Я передумал! Ты слышишь!» — Я привязал тебя к себе, потому что так была большая вероятность того, что ты, если что, умрёшь за меня. Большая вероятность того, что я выживу… Это была игра, Дерек. Ты такой глупый…       Оборотень отшатывается. Хватается руками за волосы. Он не слышит фальши в любимом сердце. Поднимает полные агонии глаза на мальчишку, и того слегка ведёт в сторону. По грудной клетке расползается боль, а Стайлз запертый в своей собственной голове падает на колени и кричит что есть мочи, вбивая кулаки в землю.       — Ты не можешь, Стайлз. Мы же столько прошли вместе… Я спасал тебя, а ты спасал меня… Ты не можешь.       — Не превращай это в драму. Я уже забрал все свои вещи, так что…       — Я не верю тебе. Ты… Что ты скрываешь? — он злиться не понимая. Резко кидается на подростка и таким жутко привычным движением вбивает его в стену. Вжимает ладони в тощие плечи, и злиться ещё сильнее видя, как мальчишка закатывает глаза. Он снова позволил себе влюбиться и снова прогорел… Такого не может быть! Не снова. Ведь Стайлз… Он же его Стайлз. — Что с тобой происходит, Стайлз? Ты голоден? Что-то случилось?       — Боже… Ты такой жалкий, Дерек… Ты…       — Расскажи мне… Мы справимся вместе и…       Лис исчезает и появляется за спиной у оборотня. Тот с рыком оборачивается следом.       — Я бросаю тебя, кретин! Я не любил тебя, я использовал тебя, просто прими это! — он проявляет вертикальные зрачки. Дерек поджимает дрожащие губы.       « — Ублюдок! Прекрати! Я найду другой выход, только пусти меня, ему больно, сука, выпусти меня! Пожалуйста, лис…»       Мальчишка хватается за живот и смеётся. До хрипоты в горле. Пытается скрыть зажмуренные из-за адской боли в голове глаза. Волк медленно сглатывает, чувствую растущую пустоту в груди.       — Это так мило… — он утирает невидимую слезу и хмыкает, говоря первое, что приходит в голову. — Но ты не расстраивайся, возможно, будет ещё кто-то…       Он подходит к рюкзаку и нагибается, чтобы поднять его. Стайлз изнутри начинает биться в приступе истерики. Он орёт и рвётся, проклинает себя, смотря на разбитого Дерека.       — Я не знаю, зачем ты делаешь это… Но раз так, значит, так надо. Я доверяю тебе. Я люблю тебя… Но в тоже время, сейчас я не верю ни единому твоему слову, Стайлз. Можешь идти… — он делает шаг в сторону, а в следующую секунду его самого вбивает в стену тонкая, но сильная рука.       — Ты такой покорный, Дерек… Но такой глупый… Неужели, даже после Дженнифер до тебя не дошло, Дерек? А?.. — он прижимает оборотня за горло и облизывается.       — Не дошло, что? — тот хмурится, пытается не опускать взгляд ниже карих глаз.       — Вот Стайлз ещё давно всё понял… Хотя маленький дурак всё равно влюбился в тебя, но его здесь уже нет, так что уж… — Лис ухмыляется, видя, как Дерек приходит в ужас от этих слов. — Тебя нельзя любить. Ты ничтожен, отвратителен и жалок. Если бы не постель, я бы ушёл ещё неделю назад… Ты слаб…       « — Нет. Лис, блять, сука, пусти меня! Я убью тебя, когда выйду! Ублюдок! Мы так не договаривались!»       Грязная игра… Нож в спину… Жульничество… Можно называть это как угодно — эффект одинаков.       Дерек застывает, непонимающе хмурясь. Его лёгкие лопаются, не давая воздуха, чтобы создать звуки, и произнести слова. В глазах плещется боль и отвращение…       — Крошка Пейдж, которая, скорее всего, уже и собиралась тебя бросить, но испугалась за свою жизнь, узнав какое ты чудовище… Или Кейт, которая поняв, какой ты пустоголовый сопляк, решила сорвать куш… Ах, Дженифер, — мы со Стайлзом так и не поняли — играла она или нет, но её постигла та же участь, что и других… Знаешь какая, Дерек? Они все мертвы. Мертвы из-за тебя! — он дёргается вперёд, крича на опустошённого альфу, и грозно скалился. На секунду прижимает свободную руку к сердцу, которое на самом деле бьётся не так размеренно как слышит волк, и сглатывает. Минут десять и паника будет на месте, сэр… — И, знаешь, хороший секс не стоит такой участи.       « — Ты… Ты… Я не могу дышать, лис… Я… Перестань. Пожалуйста. Ему же больн…»       Он отрицательно качает головой и, чувствуя, как начинают течь первые слёзы, создаёт полную иллюзию поверх себя. Иллюзию, у которой нет приближающегося разрыва сердца и покрасневших глаз…       Чувства мальчишки прорываются, хотя Дух всё ещё держит последние остатки контроля. Если бы не дар друида, с этим подростком было бы проще…       Дерек стоит и не может оторвать потерянного взгляда от стены за спиной мальчишки.       — Ты лжёшь… — он поднимает глаза к Стайлзу и добавляет громче. Взгляд становится алым. — Ты лжёшь. Наглый врун… Я не верю тебе. Ты говорил, что любишь меня, и ты не лгал, поэтому сейчас я не верю ни единому твоему слову! Обманщик…       Двинувшись вперёд, оборотень прижимается губами к чужим губам. Рука на шее не мешает, но и не позволяет продвинуться ближе.       Лис не отвечает. Он с силой сжимает губы и челюсти, пытается держать иллюзию и заодно контролировать подростка бьющегося в истерике и запертого где-то там, внутри. Если он не продержится ещё пару минут, Дерека ему не спасти…       Когда волк всё же отодвигается, его слегка трясёт.       — Нет… Я не верю… Ты… Ты же любишь меня… Я видел, как ты влюблялся в меня… Видел… — он поднимает голову и заглядывает в отстранённые карие радужки. — Я же люблю тебя, лисёнок…       Мальчишка хмыкает и, отталкиваясь от чужой шеи, слегка придушивая, делает несколько шагов назад. Показательно вытирает губы рукавом рубашки, и поднимает рюкзак.       — Это была игра, Дерек! Пойми же, наконец… Если подобраться поближе, ты оказываешься таким доверчивым. — он усмехается и идёт к двери. Оборачивается. — Я заранее знал: если Арая поймёт, что между нами что-то есть, то последующие охотники, узнав об этом от неё, будут мучить тебя, чтобы добраться до меня, и при этом, также, будут выкладывать мне всю нужную информацию. Ты был наживкой, Дерек. Я думал, ты понял, что это игра ещё в самом начале… — лис наигранно потирает подбородок, и удивлённо приподнимает бровь. — Ну да, ладно… Что уж сейчас… Просто, пойми. Я не люблю тебя. Я не любил тебя. Ты был моей игрушкой и куклой для убийства… Мне жаль, Дерек. Хотя, нет. Я опять вру… Надо же… Но играть с тобой было весело.       Он поворачивается к выходу, но его останавливает тихий голос.       — Я знаю, что ты лжёшь, Стайлз. Я слышу, как ровно бьётся твоё сердце, чувствую, как от тебя пахнет равнодушием. Но знаешь… Когда действительно любишь человека, когда знаешь его до мельчайших подробностей… Его тело и душу… Всегда можно определить врёт ли он. — мальчишка всё ещё стоит на месте. Он же тоже супер-пупер способный. И он тоже слышит. Как на каждом чёртовом слове сердце волка так странно сбивается… Как он лжёт. — И я не знаю зачем тебе это, но, видимо, это что-то очень важное. Не волнуйся, я прощаю тебя…       Невысказанное обещание докопаться до сути повисает в воздухе. Мальчишка нагло хихикает, скрывая за этим промелькнувший стон боли и агонии, и резко отвечает.       — Мне насрать, Дерек. Я ненавижу тебя.       Он выходит, с громким хлопком закрывает за собой дверь. Спускается в машину, садится за руль и тут же срывается с места.       Отъезжает настолько далеко, что уже не слышит как оборотень, пытающийся контролировать трансформацию, падает на пол и издаёт тихий задушенный вой, прежде чем начать плакать. ***       Еле успевая затормозить, мальчишка выскакивает из автомобиля и, с размаху захлопнув дверь, быстрым шагом идёт к калитке рядом с воротами. Ему насрать если кто-то вдруг захочет украсть его малышку… Старую чёртову грёбанную развалюху, блять.       «Кладбище Бейкон Хиллс» встречает его тишиной.       «Новый дом его отца» встречает распростёртыми объятьями.       Стайлз накидывает капюшон и натягивается его посильнее. Засовывает руки в карманы худи.       Шаги становятся неуверенными, как только он пересекает невидимую границу и ступает на мёртвую землю. Вытирать мокрые дорожки на щеках нет смысла — они всё равно не остановятся. Хотя, окей, возможно он ни черта не видит из-за воды в глазах, но тут уж пусть супер-пупер способности поработают. Должны же они пригодится хоть где-то…       Лис вернул контроль, когда они ехали по оживлённой улице на далеко не маленькой скорости. У Стайлза началась паническая атака прямо за рулём.       Следующее воспоминание — въезд на парковку кладбища… И, если честно, как-то совсем не волнует этот маленький провал в памяти.       По мере приближения к тому месту, мальчишка начинает замедляться. Ноги не слушаются, слабеют, всхлипы становятся громче, плечи сотрясают маленькие землетрясения.       И он, ожидаемо, не доходит. Падает на четвереньки в десятке метров от отца с матерью, между чужих холодных отстранённых могил, и, комкая в пальцах чёрную землю, дрожит сильнее беззащитного листка на ветру. Слёзы стекают по носу и с самого кончика медленно летят, разбиваясь и орошая незнакомые ему трупы.       На лице, скрытом в тени капюшона, появляется шальная пугающая улыбка.       « — Я сделал правильно. Я… Я молодец. Я…»       Вгоняя пальцы глубже, он срывается на крик, бьётся, как птица в силках, выкорчёвывая землю и вбивая в неё кулаки. И до его слуха почти доносятся точно такие же крики мёртвых… Мёртвых, что тоже успели совершить в своей жизни кучи неисправимых ошибок.       Они стонут, воют, рвутся из деревянных ящиков, раскидывая в углы личинок и червей, что уже давно сожрали их мозги и глаза, оставив тела пустыми… Пустыми, но помнящими…       Ветер проносится вихрем, срывая с темноволосой головы капюшон, и улетает в высокие кроны живых бесчувственный деревьев. Мертвецы пугаются затихая. Стайлз затихает тоже, почувствовав себя вдруг невероятно уязвимым в своём одиночестве и боли.       Агония проходит самый пик. Теперь остаётся только медленный спуск в ничто. В… Это даже пустотой не назвать. Потому что пустота предполагает какое-то пространство… А это…       Это ничто.       Зажмурившись, он садится на колени и отряхивает, вытирает о кофту, ладони. Более-менее чистыми руками утирает щёки. На них остаются серые грязные разводы.       Кожа неприятно стягивается от высохших солёных капель и Стайлз усиленно пытается стереть с неё это неприятное ощущение. Ногтями царапая, разрывая, добираясь до полости рта, через порванные щёки, и вырывая себе язык, потроша глотку. Чтобы больше не позволить себе говорить. И кричать не позволить тоже.       Ладно. Снова пустое.       Поднимая тяжёлые веки, он смотрит только вперёд. Встаёт, тут же чуть ли не крошась себе под ноги, и идёт. Идёт к ним.       Садится посередине, облокачиваясь на отца. Опираясь на него в поисках поддержки, как и всегда, после ухода матери.       Вытягивает длинные ноги, одну согнув в колене, ставит в упор, кладёт на неё безвольную руку. Другой же, рядом с надгробием матери, зарывается в грунт, мягкий и тёплый, нагретый ярким пышущим жизнью солнцем. И запрокинув лицо к небу всё ещё плачет…       В голове, будто на повторе «Дерек» и «прости». Неизвестно чего больше…       Тогда, в начале лета, история была почти такая же. Как говориться, всё повторяется. Только…       Тогда он отказывался, потому что боялся самого себя и того, что он может навредить Дереку.       Сейчас он отказался, потому что боится за него; за то, что они могут навредить его Дереку.       Смена приоритетов. Хотя, может и нет. Вся эта умная поебень иногда сильно напрягает.       Просто он берёт и защищает то, что принадлежит ему по праву. Защищает так же, как защищал отца. Как защищал Скотта.       — Я, кажется, снова накосячил, пап… Я не знаю, как до этого дошло… — он трёт глаза рукавом свободной руки и судорожно вздыхает. Слёзные железы начинают иссякать. Главное не думать о нём… Поздно. Пластинка идёт на новый начальный круг. — Я… Я…       Какая удивительная вещь — память. Да и весь мозг тоже. Нейроны, нервные узлы-пучки-кучки, тончайшие нити нервов… Это всё замкнуто в его голове восемь на двенадцать и иногда перемыкает. Как сейчас.       «ДерекДерекДерекДерекДерекДерекДерек…»       «Простипростипростипростипростипрости…»       Он зажмуривается, пытаясь веками выдавить себе глаза, и с размаху ударяется черепом об отцовское надгробие. Капюшон, которого до этого там не было, смягчает удар и Стайлз хмыкает. Догадаться не трудно…       «Ладно, пап, больше не буду.»       Эта случайность отрезвляет. Заставляет открыть глаза, чтобы увидеть размытые кляксы деревьев и неба. Чтобы вдохнуть глубже, сглотнуть, смачивая горло. Вытащить пальцы из земли и просто положить ладонь, прикасаясь к матери. Даже сквозь метры… Даже если бы сквозь километры.       — Меня возможно… Не будет какое-то время. — мальчишка шмыгает и трясёт головой. Собирает себя из осколков. — Но мы скоро увидимся, я обещаю. И мам… Смотри, чтобы он не ел много холестерина, ладно… — прижав ладонь с привкусом кладбища ко рту, он сдерживает волны накатывающихся рыданий. — У него больное сердце, мам, ты же помнишь…       Главное глубоко дышать. Не думать. Главное сделать последний рывок и разорвать зубами ленту финиша.       Главное… Главное…       Фильтруя лёгкие добрых минут десять, мальчишка достаёт сигареты. Неловко поднимается и слегка пошатнувшись, хватается рукой за отца.       — Спасибо, пап… — вылетает на автомате. Поняв, что сказал, Стайлз затягивается, тут же уничтожая почти одну треть всей сигареты, и выпускает дым в небо. Чтобы родители не дышали это дрянью… — Простите меня. Я люблю вас. Обещаю, ещё вернусь…       И развернувшись, мальчишка медленно идёт на выход. Его спина сгорбилась, а ноги еле плетутся.       Ветер поднимает в воздух тучу застарелых опавших листьев и, очертив в несколько долгих секунд фигуру плачущей матери, что цепляется за печального отца, улетает прочь. Пара листочков летит вслед Стайлзу, как бы пытаясь удержать его нежной рукой родительницы, но они, лишь мазнув по красной кофте, так же как и другие опускаются на землю.       Мальчишка не видит. И слава богу… Увидел — уже не смог бы уйти.       Он не видит, но думает только о том, что даже сейчас, даже сейчас, похоже, солгал им. Солгал, что вернётся… ***       Когда он, подъехав к дому, случайно бросает взгляд на часы, понимает, что опоздал на полчаса. Мисс-я-успел-забыть-ваше-имя-за-пол-недели сидит на ступеньках его крыльца и копается в телефоне.       — Здравствуйте, я немного опоздал… — он выходит из-за машины и натягивает усмешку. Женщина с недовольным видом поднимается и отряхивает юбку.       Ещё пятнадцать минут Стайлз перетаскивает коробки и сумки в багажник, слушая разглагольствования риелторши, которая, похоже, пытается с ним заигрывать… Откинув эту мысль, мальчишка отряхивает руки, и поворачивается к ней, чтобы сказать какую-нибудь банальность на прощанье. Ведь так обычно делают все воспитанные люди, да…       — Ты выглядишь бледным… Всё в порядке? Может я могла бы…       — Мне кажется это не ваше дело. — его вежливость жалит сильнее лучшего яда. Жалость, резкий переход на «ты», участие… Ха-ха, можно подумать вам действительно есть дело. — Ну, раз мы закончили… До свидания.       Ключи он отдал. Вещи забрал. Больше не имеет смысла тянуть и оставаться вежливым.       Запрыгнув в машину, он кидает взгляд на смущено-удивлённое лицо Мисс-я-всё-ещё-не-вспомнил-ваше-имя, и отъезжает. Делает пару кругов по городу. Заезжает на заправку.       Вспоминает о любимой кафешке и, поужинав в ней, неспешно катится к выезду из города. В колонках на повторе крутится «24» исполнителя Jem и Стайлз нервно выбивает пальцами дробь на руле. Качает головой в такт. У него осталось… На самом деле, ничего.       Ни дома.       Ни семьи.       Ни жизни.       Только сарказм. Этот источник не истощаем, похоже…       Он кидает взгляд на часы. Без пятнадцати восемь. И кстати, о жизни… Её осталось ровно на пятнадцать минут. Цифры вырезаются на сетчатке, и мальчишка пытается запомнить этот момент. Съехав с дороги, ведущей на трассу, в лес, он проезжает кусты и сбавляет скорость до минимума: не хватало ещё раздолбать машину на лесных кочках.       Место для парковки среди деревьев находится довольно быстро. Всего каких-то семь минут. Из отведённых/оставшихся/вымоленных пятнадцати.       Остаётся восемь. ***       Он чует их издалека. Охотников намного больше чем ожидалось. Не десять-пятнадцать…       Стайлз даже не собирается считать, но если на глаз, то…       Сорок. Примерно сорок человек, с хорошей ловкостью и реакцией. С оружием.       Он один.       Как мило…       — Надо же, не думал, что вы настолько боитесь меня, Арая, что привели столько народу… — выйдя на лесную проплешину, мальчишка хрипло смеётся в небо и приглядывает к деревьям. Он шёл до этой поляны минут двадцать. Из отведённых восьми… — Какая жалость, я так не пунктуален, но думаю, вам ничего не будет стоить простить мне этот маленький грешок. Ведь, так?..       — Конечно… Это такая ерунда, мальчик… — она выходит с винтовкой наперевес из кустов за его спиной и усмехается. Для неё это, похоже, какое-то изощрённое развлечение: дать ему сначала убить кучу народу, а затем загнать в ловушку.       Стайлз прислушивается. Снова оглядывается. Охотники, человек десять, стоят по краю круглой поляны и следят за ним. Ещё куча человек на деревьях, но мальчишка уверен они не будут действовать без приказа, так что…       Да, ладно, это собачий бред, он не сможет убить их всех. Или…       Снова оно. Есть люди-пустословы, есть пустомысли…       Так вот.       — Ты же помнишь наш уговор, да? Я следила за тобой с самого того момента, как ты ушёл тогда от нас и могу с точностью сказать, что ты виновен. Так что… — Арая подходит ближе. Охотники сужают круг.       — И всё же, я не могу не спросить… — лис мнётся, заламывает пальцы. — Может, вы отпустите меня, если я пообещаю больше не причинять никому вреда? Пожалуйста…       Тишина тоже может быть громкой…       Охотники начинают смеяться, и через пару секунд поляну сотрясает невероятный хохот. Арая просто улыбается ему… Как нассавшему в ботинок псу, которому собирается спустить шкуру. Стайлз хмыкает.       — Ладно. Окей, я понял. Я помню уговор, но помните ли вы?..       — Я?.. — охотница вскидывает брови, прищуривается. — Ах… Да, да. Что-то про Хейла… Кстати, где он?..       — Мёртв. — сердце даже не дрогнуло. Голос тоже. — Вы обещали, что если я сдамся добровольно, вы не тронете его. Вы помните?       — Да. Но мне кажется, уговор не равен… Ты не сможешь справиться с моими лучшими охотниками, даже если захочешь, так… Какая мне выгода?       — Вы должны были слышать… Месяц назад, может чуть больше… Массовое убийство в каком-то городке на юге. — он смотрит в упор не мигая. Засовывает руки в карманы джинс. — Это был я.       Снова тишина. Над их головами, вокруг них, кто-то все яростно перезаряжает пушки и натягивает тетиву луков. Мальчишка морщится.       А затем замирает. Тонкий слух улавливает такое знакомое фырчанье чужого Камаро и в голове возникают очень неприятные предчувствия. Доносится голос Лидии и Скотта.       Им до него идти ещё минут, плюс-минус, примерно восемь… Чёрт.       — Я знаю, что у тебя остался только один хвост, мальчик. Ты меня не обдуришь.       — Стойте. Подождите. — он дёргается вперёд, не обращая внимания на звуки насторожившегося оружия. Снова играет. Лжёт. Путает. — Вы обещали мне, что не убьёте его. И я не думаю, что вы из тех, кто не сдерживает свои обещания, тем более Хейл только набрал себе новую стаю… За него будут мстить, я уверен. Вам нужны новые жертвы?..       Арая прищуривается. Хмыкает.       — Ладно. Возможно, ты уговорил меня, тем более я действительно обещала… — поджав губы, она поудобнее берёт ружьё. — Хорошо. Волк будет жить… Ровно до того момента, пока не начнёт приносить проблемы. А теперь… Не думаю, что нужно затягивать с твоей смертью, мальчик. Это тебе не игра.       — Да… Да, я понимаю. — он проводит рукой по волосам. Шумно выдыхает.       У Араи в наушнике задаются помехи, хриплый голос говорит о нескольких людях, похоже, оборотнях, которые приближаются к поляне. Она внимательно смотрит на лиса.       — Твои проделки?       — Нет. Я не говорил, они сами. — Стайлз качает головой, понимая, что это Питер накосячил. Чёрт. Остаётся только надеяться, что он сдержит хотя бы половину из того, что пообещал.       — Не стрелять без надобности. Если нападут… — она мнётся. Кусает губу. Ей тоже не нужны проблемы, типа межвидовой войны или что-то подобного. — стрелять на поражение.       Стайлз кивает. Да. Всё правильно.       Они не должны лезть, это только его дело, только его ответственность.       — Теперь ты… Мой друид сказал, что, чтобы тебя убить, нужно уничтожить последний хвост и…       Сбоку раздаётся рычание. Стайлз оборачивается и видит Дерека. Мальчишеское сердце тут же заходится в ускоренном ритме, потому что… Дерек выглядит нехорошо. Осунувшийся, уставший, с полопавшимися капиллярами в белках глаз.       Питер незаметно коротко кивает Стайлзу и отталкивает своего альфу назад. Нападает на него.       Мальчишка вздыхает, слыша как туда же подбегают Скотт, Эллисон с Лидией, Айзек с Малией, и концентрируется, ставя барьер. Он не может себе позволить отвлекаться сейчас. Всё уже давно решено. Со всем уже давно покончено.       — Что происходит, мальчик? — охотница подходит и буквально тычет ему в лицо двуствольным ружьём какого-то-там-супер-крутого калибра. Стайлз лениво пожимает плечами.       — Я не знаю. Они, похоже, явились, чтобы спасти меня, но я здесь не причём. Если они нападут на вас, вы можете стрелять не раздумывая… Эти незнакомые мне люди не в моей компетенции. — он знает, что барьер не перекрывает звуки. Он слышит как оборотни, альфы, банши и вообще все, в том числе и мексиканские охотнички, замирают и с неверием смотрят на него отовсюду.       Мальчишка передёргивает плечами, чувствуя, как позвонки дробит тяжёлый взгляд Дерека. Насрать.       Чувствует, как Скотт неверяще выпускает воздух из лёгких. Насрать.       Слышит, как Лидия шепчет отрицания. Насрать.       Видит, как Арая усмехается, подтверждая для себя, что решение убить его — верное. Насрать.       — Мы, кажется, собирались убить меня… Может, перестанем тянуть и превращать это всё в сопливую драму.       — А ты не промах… Храбрец. — она опускает оружие и ленивым жестом закидывает его себе на плечо. — Ты должен убить либо себя, либо свой последний хвост. Я так уж и быть предоставлю тебе этот выбор…       — О, вы так великодушны… — чистый сарказм, безо льда или колы, пожалуйста. Одну пинту. Восемнадцатилетней выдержки.       Он поворачивает немного в бок. Щёлкает пальцами. Демон появляется за долю секунды. Спустя две все охотники на поляне, на траве и деревьях, берут оружие наизготовку. Оборотни не могут пошевелиться.       Всё происходит как в быстрой перемотке. В быстрой перемотке, каждый кадр которой ты знаешь и можешь превратить в долгое, долгое видео.       Стайлз медленно обнажает появившийся на поясе клинок. Перекидывается его из ладони в ладонь. Облизывает пересохшие губы, смотря на настороженную охотницу. Переводит взгляд на стаю, застывшую за барьером. Смотрит на каждого по очереди.       Все такие беззащитные.       Питер, смотрящий уверено, но печально, держит, ходящего по острию ножа обращения Дерека. Лидия и Эллисон рядом со Скоттом — они ничего не понимают, не осознают до конца, что сейчас произойдёт. Скорее всего, у банши было видение: как всегда неразборчивое, но всё же до боли точное…       Малия сверкает глазами, стоя с когтями и клыками, готовая сорваться в любую секунду, а рядом Айзек — стоит, засунув руки в карманы, перекатывается с пятки на носки. Он спокоен, у него по щекам бегут мокрые дорожки, но он всё знает, поэтому и не дёргается. А ещё, потому что Стайлз попросил…       Попросил не устраивать из своей кончины драму. Он не тот, кто заслуживает воспевания и тысячи ночей пролитых слёз…       Он просто жил как мог. И в конце умер, за то, что дорого… За того, кто дорог.       Пальцы обхватывают прохладную чёрную кожу рукоятки и он, вытянув руки так высоко, как только может, приставляет острие к своему животу. Сглатывает. Он готов, окей?.. Готов.       Но согласитесь, убивать себя никогда не было так просто… И, наверное, никогда не станет.       В последний раз смотрит на охотницу. Усмехается.       — Приятно было познакомиться…       Он готов, окей? Готов!       Но глаза — предатели. Они возвращаются к тому, что в последние три месяца служило оплотом, якорем… К Дереку.       У него в изумрудной зелени море не испитой боли. У него проникшие плечи и брови, снова нахмуренные. У него клыки, проткнувшие нижнюю губу, и струйка крови на подбородке.       Стайлз будто под гипнозом. Он сглатывает. Набирает в грудь побольше воздуха. И не может.       Он не может так.       Мысленно бросив катану, подлетев к своему волку, мальчишка дарит ему последний, медленный поцелуй, укладывает палец на очерченные губы в самом конце, как бы говоря «Подожди. Чуть-чуть и мы снова будем, волче. Просто, дождись.» и исчезает.       Ладно. Хватит. Опять пустое.       Реальность бьёт под дых заставляя скорчиться и дышать кровью. Реальность жестока.       Стайлз понимает, что на самом деле задерживает взгляд на альфе не дольше пары секунд, но и этого слишком много. У него нет столько времени…       Уже в последний момент, порываясь всё бросить, он, наконец, делает это.       Глядит прямо в глаза своему на веки веков, отныне и навсегда волку и шепчет, оглушительного громко.       — Я тебя ненавижу.       А затем плавным движением развернув клинок, всаживает его в грудь последнего своего демона. Тихо скулит, душа в себе отчаянный крик агонии, и смотрит как, загоревшись желтоватым светом, Они исчезает.       Стайлз не чувствует рук. Выпустив катану, что с тихим шорохом падает на листву, он рассыпается, опускаясь на колени.       Барьер падает.       Мальчишка заваливается на бок, зажимает рот руками, крича от боли, и, дёрнувшись, замирает. Он больше не может чувствовать. Его взгляд упирается в стволы деревьев, но глаза уже не двигаются в поисках чего-либо…       В его теле уже ничего не двигается.       Все на поляне понимают. Стайлз — пуст.       Стайлз — мёртв.       Дерек издаёт раздавленный скулёж и теряет сознание, не в силах справиться… С этим.       Тихо урча, поношенный джип выезжает с территории Бейкон Хиллс. ***