Безумный Макс: пыль юмора на Дороге Ярости

      Мышцы ныли от перенапряжения, пальцы предательски разжимались, не выдерживая вес матёрого тела. Эйс вцеплялся в дверцу из последних сил. Он вглядывался в изображающее кирпич лицо водителя, кривя и без того не очень ровную побеленную физиономию.       Фуриоса упорно делала вид, что её начальственный слух только что ничего не оскверняло. Из-под разукрашенного моторным маслом лба она так сосредоточенно следила за дорогой, будто гнала по ней впервые.       – Ну так что, босс? – нудить напоминанием о своём вопросе было меньшим позором, чем свалиться на полном ходу.       – Даже не думай! – отрезала она, не поворачиваясь.       Эйс тоже решил сделать вид, что не понял, и всунулся в кабину чуть поглубже. Даже сквозь напрочь закопченные очки было заметно, что он пялится, как варбой на новые врата Вальхаллы.       Тогда императорская ладонь многозначительно опустилась на костяной набалдашник, венчавший ручку скоростей. И как бы намекая, ничего при этом не переключила. Контрольный – зыркнула зелёной злобой ему в стёкла, для пущей убедительности.       Эйс глубоко вздохнул и крякнул «итить твою», уже забравшись на цистерну. Мимо скакали всё те же опостылевшие дюны, и ничего в его грёбаной жизни не менялось.       – Пустошь-зона, бригадир, смирись! – с дружеским хохотом хлопнул по широкой спине один из бойцов конвоя. – Ты для неё лишь приятель, да и то – в лучшем случае. Сколько можно пытаться?       – Да иди ты, Морсов... к ёжикам!..