Дым от наших костров

Начало учебного семестра ознаменовалось сильным дождём с самого утра. В этот день съехались практически все ученики, от 5 до 16 лет, со всего округа, и Прайдхилл наконец обрёл свой голос: детский смех и визг, строгие покрикивания учителей, радостную болтовню Джаспера, довольное похмыкивание директора Кросса, топот множества ног и стук множества дверей. Учеников расселили на третьем этаже восточного и западного крыла, дали время освоиться до обеда, затем был устроена праздничная трапеза в столовой в честь первого дня семестра, а вечером у большинства учащихся должны было пройти несколько первых занятий. В числе первых педагогов старшей школы, с которыми молодым людям предстояло познакомиться, был и Кристоф Флинн. Его занятия проходили на четвёртом этаже восточного крыла, где располагалось помимо прочих его аудитория, соседствующая с небольшим помещением со стеклянным потолком, большим телескопом и весьма внушительным глобусом звёздного неба в центре. Однако в этот день было лишь вводное занятие, которое проходило слишком рано для наблюдения созвездий, да и погода к подобным вещам отнюдь не располагала. Поэтому самый старший класс, состоящий из молодых людей 15-16 лет уже занял обычную аудиторию и ожидал преподавателя, весело смеясь, мастеря из бумаги самолёты и запуская их по классу. Наконец, спустя 10 минут от начала урока, дверь распахнулась и вошёл сам Кристоф. Точнее ввалился, споткнувшись на пороге и неловко ухватившись за стоящую в углу у двери швабру. Та поехала и с грохотом упала, а сам астроном всё же с трудом удержался на ногах. Класс загоготал. Неловко и нервно улыбаясь, краснея на глазах, Кристоф проследовал мимо парт к большой доске. Он совсем не был уверен в своих силах перед новой аудиторией, которая по большей части состояла из деревенских грубых мальчишек, которые быстро распознали в нём лёгкую мишень для насмешек, чем приняли за авторитет, с которым стоит считаться. Тем не менее, он постарался взять себя в руки, дождался когда общий шум немного утихнет и громко произнёс: — Приветствую вас в Прайдхилле, друзья, и добро пожаловать на ваш первый урок по астрономии. Я... В этот момент учитель снова чуть не упал, оперевшись на спинку рядом стоящего стула, которая предательски надломилась. Неясно как, но эти прохвосты явно уже подготовили ему тёплый приём... В классе опять разразился смех. Кристоф постарался улыбнуться как можно непринуждённей и покивал: — Да, вижу, вы меня ждали. Но спешу вас разочаровать, пусть я и бываю периодически смешон, предмет мой отнюдь не забавен. Это весьма серьёзная дисциплина и... Ладони, которые он положил на свой стол, начали стремительно разъезжаться в разные стороны и лицо Кристофа чуть не врезалось в его поверхность. Отшатнувшись под новый взрыв смеха, он сообразил, что вся поверхность стола как следует намазана мылом. — Понятия не имею, когда вы всё успели, но не обольщайтесь, вам не отпугнуть меня таким образом и... — Вы что, правда думаете нам интересно здесь слушать про звёзды? Лучше бы научили нас зарабатывать себе на жизнь, кому нужно пялиться в вашу трубку целыми ночами! Это говорили с последней парты. Кристоф нашёл взглядом говорящего и тут же узнал его. Это был тот самый юноша, которого волоком притащили записывать в это заведение несколько дней назад. Он не видел тогда его лица, но без сомнения это был он — те же длинные огненные волосы, та же худоба, что кости торчат. Дерзкий вид, который стал ещё наглее, когда все вокруг воодушевлённо загомонили. Испытующая улыбка, самодовольный взгляд. Кристоф решил ничего не отвечать. Вместо этого он уверенно проследовал к стене, выключил в классе свет, отчего в помещении стало совсем сумрачно из-за до сих пор лившего за окном дождя. Затем одним движением он закрыл доску белым полотном, свёрнутым до этого в рулон над ней, прошёл в конец класса, за последние ряды и включил с тихим щелчком проектор. Белый луч прорезал пространство, а на полотне развернулась внушительная звёздная карта, покрывшая собою всю огромную доску. По классу прокатился удивлённый вдох. На чернильном фоне юношам предстали многие созвездия южного и северного полушария, аккуратно подписанные. Ни одной звезды не было потеряно, все были на своих местах — блёклыми точками светились в сумраке аудитории, притягивая взгляд, заставляя следовать за линиями между ними, складываясь в причудливые узоры, рисунки и символы... Изображение медленно кружилось, движимое специальным устройством. Кристоф тихо, но отчётливо заговорил: — Я отвечу на ваш вопрос, мистер Спаркс. Зарабатывать на жизнь — это то, что должен уметь делать каждый из нас, чтобы жить на Земле. Но известно вам это или нет, пропитание ищут и животные, и насекомые, каждая живая тварь. Не менее важно человеку не просто существовать, но жить со смыслом, своим собственным, тайным и важнейшим. И получая образование, вы должны не только подготовиться к учёбе в высших заведениях, не только подготовиться к получению профессии, которая даст вам хлеб, не только узнать сухие факты о мире вокруг. Вы должны понять, в чём ваш смысл или как его найти в будущем. Я не могу дать вам готовые решения, друзья. Но помочь вам найти ваш личный смысл, с обретением которого, возможно, ни вам, ни вашим детям уже не нужно будет лихорадочно думать, как прокормить себя и свою семью — моя главная задача. Кристоф с удовлетворением отметил краснеющую шею и уши у своего рыжего ученика, который вместе со всеми смотрел на звёздную карту. Так же довольно он быстро обвёл взглядом остальные головы — ни одна не обернулась к нему от карты. В классе царила заворожённая тишина. Он продолжил свой тихий монолог: — Ведь делая своё любимое дело, следуя по своему пути и помня о своём смысле, мы рано или поздно обретаем душевный покой и начинаем жить действительно хорошо. Как подобает людям. Часто «хорошо» подразумевает и в финансовом плане. Ведь делая что-то с полной отдачей и искренностью, в конце концов, мы вкладываем в это душу и дела наши обретают ценность, душевную силу. А те из нас, которым этого не хватает, часто готовы многое заплатить за это. Но возможно ли заниматься чем-либо, не понимая красоты, которая нас окружает? Я вам отвечу: возможно. Однако, видя и понимая её, вбирая её всем сердцем, не уставая узнавать её, изучать, стремиться к ней, вы в итоге сможете её дополнить, сберечь и передать окружающим, а не ломать, разрушать и грабить её не бесконечные запасы. Так вот астрономия — это один из множества путей великого знания и великой красоты. Великих тайн и великих дел. Великих дум и великого вселенского молчания. Кто знает, может один из сидящих в этом классе сможет сказать в этой тишине своё слово? С новым щелчком изображение исчезло. Кристоф вновь включил свет, заставил убраться наверх полотно в рулон, обнажив доску и улыбаясь про себя, проговорил более громким будничным тоном: — Ну а теперь записываем... По классу прокатился разочарованный ропот. — Без теории нельзя перейти к практике! Мы вернёмся к рассмотру карт чуть позже, а когда наладиться погода, взглянем и на небесные оригиналы. Записываем... Астрономия — это наука о... Оставшаяся часть урока прошла без приключений. Надиктовывая и рассказывая ученикам первые азы, Кристоф старался приправлять их разнообразными интересными фактами, периодически украдкой поглядывая на рыжего ученика с последней парты. Тот больше ни разу не поднял на него глаз. Когда прозвенел звонок, астроном попрощался с классом: — Надеюсь всем было хоть немного интересно и жду вас на следующем занятии, учтите, увильнуть будет трудно, я прослежу за этим! И да, кажется я забыл представиться. Меня зовут Кристоф Флинн, спасибо всем за внимание. Следующее занятие послезавтра, до встречи, все свободны. Спаркс, задержись ненадолго. Он увидел как разочарованно юноша поплёлся к нему, пока все остальные, оживлённо болтая, выходили из класса. Кристоф дождался, когда последний выходящий закроет дверь и только тогда, присев на краешек первой парты и скрестив на груди руки, внимательно оглядел своего бунтовщика. Бледная кожа, серо-голубые глаза, недовольная ухмылка, унылый вид. Одет в какие-то старые обноски. Кристоф постарался заговорить как можно более дружелюбно: — Мистер Спаркс или Рой — можно мне вас так называть? - скажите, почему вы без формы в первый учебный день? Рой недовольно пробубнил: — Не собираюсь носить этот мусор. Ещё вопросы? — Ещё парочка, пожалуй. Вы же не думаете, что директор Кросс будет доволен таким положением дел? Зная ваше положение... — Да ни черта вы не знаете о моём положении! Юнец запальчиво вздёрнул подбородок и наконец встретил прямо взгляд учителя. Кристоф подивился про себя, какие чистые у того глаза, но вслух невозмутимо произнёс: — Ты прав, я пока ничего о тебе не знаю. Но хотел бы. Мне бы хотелось тебе помочь освоиться... — Ничего, не ваша забота. Как-нибудь разберусь. — Ну хорошо, как скажешь. А как насчёт подстричься. Я заметил, ты единственный, кто пренебрёг этим правилом при поступлении, все остальные... — Мне глубоко наплевать на всех остальных, - зло процедил Рой, - Хотите — гоните меня в шею, я под вашу дудку выплясывать не буду. — Зачем же сразу выгонять? Твои родственники старались для тебя, чтобы ты окончил школу, получил... — Ха! - парень явно развеселился при этих словах и насмешливо воззрился на астронома, улыбаясь во весь рот. - Тётка с дядькой продали меня за пару мясных туш и кусок дерева, чтобы поскорее избавиться от меня. Им лишний рот не нужен, а сколько я пахал на них — так то они быстренько забыли. Да что я с вами тут, в самом деле... Он порывисто двинулся уже было к двери, но Кристоф мягко поймал его за плечо. — Молодой человек, я желаю вам добра, будьте любезны прислушаться. — Рохля, я желаю вам идти к чёрту, будьте любезны понять. Кристоф усмехнулся и отпустил парня. Тот продолжил свой путь к выходу. Астроном небрежно бросил ему вслед: — 1:1, напыщенный индюк. Спаркс так и замер на месте. — Что вы сказали? Да как вы... — А? Я сказал, доброй ночи, мистер Спаркс. Жду вас послезавтра. Юноша растерянно постоял ещё несколько секунд, нехорошо и зло улыбнулся Кристофу, махнул ему рукой на прощание и пропел выходя: — Весёленькой ночи со звёздами, мистер Флинн. Кристоф прищурился, гадая, что мальчишка имел ввиду, потом посмотрел в окно на непрекращающийся дождь и свинцовые непроглядные тучи и печально вздохнул.