Дым от наших костров

Рано утром в комнату Кристофа постучались. Он спал всю ночь в кресле у окна и чертыхаясь, встал, чувствуя насколько сильно затекло всё тело. Открыв дверь он увидел обеспокоенную Донну. — Кристоф, простите, что так рано, но случилось немыслимое. — Проходите, Донна, доброе утро. Всё в порядке. Простите мне мой помятый вид, заработался. Учёная дама влетела, растерянно оглядела беспорядок, царивший в комнате, подыскивая хотя бы один свободный краешек, куда бы присесть. Кристоф, извиняясь, убрал стопку книг со стула к рабочему столу. Сам он сел на кровать. — Кристоф, вы выглядите крайне уставшим. — Признаться, я дежурил, высматривая Спаркса... Вы, кстати, не видели его сегодня? Он вернулся? Директор Кросс сказал мне... — Директор Кросс бесстыжий чёрствый сухарь! - воскликнула дама в сердцах. - И мне жаль, что такого бессердечного мужлана поставили во главу такого заведения, как наше, где к ученикам должна проявляться удвоенная чуткость и внимание. — Тише, Донна, ваши слова могут услышать... — Не будьте таким слабаком, Кристоф. Я пока более высокого мнения о вас. - Глаза Донны сверкнули, суровое лицо в упор смотрело на Кристофа. Тот слегка поёжился под этим взглядом. Дама была явно чем-то рассержена, однако через несколько секунд её взгляд смягчился. — Как раз о Спарксе и пойдёт речь. Он вернулся и сейчас у себя в комнате. Отказывается выходить и идти на занятия. — Слава Богу! То есть, я хотел сказать, конечно он опять артачится, но то, что он в школе... — Его остригли, Кристоф. Насильно. Я узнала об этом сегодня утром, когда встретила этого грубияна Шорта. Он рассказал мне про «милую потеху», устроенную с одобрения директора. Мальчик возвращался в школу уже за полночь, Джаспер впустил его, а потом на бедного юношу набросились, скрутили и деревенский брадобрей из местных остриг его даже короче, чем нужно. Теперь он сидит в своей комнате и отказывается выходить, посещать занятия, даже отказался выйти к завтраку! Ошеломлённый Кристоф сидел и слушал Донну, не зная, что ответить. До его сознания начало доходить, какой невосполнимый вред психологическому состоянию юноши нанесли своей выходкой педагоги и директор. Вряд ли Спаркс теперь пойдёт хоть на какой-либо контакт с кем-либо вообще. Донна тем временем продолжала: — Мы должны что-то делать, Кристоф. — Но что? Если директор потакает насилию, то кому мы можем жаловаться? — Мы ничего не добьёмся жалобами. Когда дом сожжён, то единственное, что можно сделать — прибрать пепелище и начать строить новый. Искать тех, кто его поджёг — дело Господа. Иными словами — нужно поговорить с мальчиком, убедить его, что на этом жизнь не заканчивается. — Вряд ли он станет меня слушать, Донна. Вообще слушать кого-либо теперь. — Но попытка — благороднее успеха. По крайней мере, чтобы добиться второго, нужно начать с первого. Мы обязаны попробовать. После некоторого раздумья, Кристоф согласился, не очень впрочем надеясь на успех. Они поднялись с Донной на третий этаж, где проживали старшеклассники, нашли нужную комнату и тактично постучались для начала. Дверь им открыл одноклассник Спаркса с озорной улыбкой, очень удивившийся их появлению и оробевший. — Мисс Перри, Мистер Спаркс, доброе утро. — Доброе утро, Тревис. Спаркс всё так же...? — Всё так же не высовывается, миссис Перри. Они вошли. В комнате стояло три рабочих стола и три кровати, на одной из которых, самой ближней к окну, кто-то лежал, завернувшись с головой в одеяло. —Тревис, ты не мог бы оставить нас на несколько минут? Скоро кажется будут подавать завтрак, думаю, тебе пора отправиться в столовую. И скажи, пожалуйста, то же самое вашему третьему соседу, если встретишь его. — Конечно, миссис Перри. Тревис отправился в столовую. Кристоф озабоченно переглянулся с Донной и поплотнее затворил дверь. Донна села на соседнюю со Спарксом кровать и ласково заговорила: — Рой, прошу тебя, ты же не можешь прятаться здесь весь день в конце концов. — Могу, если пожелаю, чёрт возьми! - раздался хриплый и глухой голос из под одеяла. — Но ведь это не решение проблемы. Мужчина должен с высоко поднятой головой встречать превратности судьбы. Да и потом, разве это такая уж трагедия? Волосы отрастут. Тем более я уверенна, что ты выглядишь не настолько уж плохо... — Мне плевать как я выгляжу. — Тем более не понимаю твоего упрямства! — Вам не понять, мисс Перри. — Зато мне понять, - заговорил Кристоф, который до этого только слушал разговор. Под одеялом примолкли. - Ты может не можешь сейчас этого представить, Рой, но однажды в детстве моя матушка, погнавшись за новой модой, решила выкрасить меня в цвет воронова крыла. В итоге то ли была нарушена технология, то ли краску перепутали, но я весьма долго ходил с зелёной шевелюрой. Это притом, что я носил в то время огромные несуразные очки с толстенным стеклом, был весь покрыт прыщами, а вещи мне покупали на два размера больше, чем надо, так сказать, на вырост. Что бы ты сказал, встретив такое «чудо» на улице, Рой? Под одеялом молчали. Донна еле сдерживала улыбку. Кристоф продолжил: — Думаю, то же самое, что сказали мои одноклассники. Для них я был «водяной», «жаба», «очкарик», «мешок с помоями», «клоун». И ещё тысяча и одно прозвище носились за мной по пятам каждый день. — Только не говорите мне, что вы шли с гордо поднятой головой навстречу превратностям судьбы, мистер Флинн, - раздался презрительный саркастичный ответ. — Нет, не скажу. Я плакал от особенно обидных прозвищ. А так как никогда не умел дать обидчикам сдачи ни словом, ни делом, был к тому же неоднократно бит. К прыщам прикладывались вечные синяки, кровоподтёки, ссадины. Мой позор усугубляли ещё и громкие нотации отца, которые он любил во всеуслышание произносить на улице. Но посмотри на меня сейчас — разве я не выдержал все удары жизни и не воспрянул духом недругам наперекор? Одеяло резко откинулось. Рой был весь бледен, глаза его покраснели. Голова его была практически лысой, её покрывала лишь ярко-рыжая щетина. А на лице красовалась злобная презрительная усмешка. В глазах горел настоящий огонь, недобрый и предвещавший беду. За него заговорила его обида и унижение: — Нет, мистер Флинн. Не выдержали и не воспрянули. Вы выглядите всё таким же жалким, убогим, неуклюжим и слабым, каким и были. — Спаркс! - возмущённо воскликнула Донна, но Рой её как будто и не слышал. — Все ученики смеются над вами, как и учителя, отпускающие шутки о вас прямо на занятиях. Директор ни во что не ставит вас. Ваш отец намного лучше вас как учёный, смотря на то, как часто говорят о нём и мало о вас. Вы — лишь жалкая карикатура на него. Жалкая карикатура на учёного. - Рой уже вскочил с кровати, не отрывая жестокого взгляда от глаз Кристофа, который изумлённо слушал его, не в силах перебить. — Меня просто до дрожи злит ваше лицемерие, ваше участие, ваш этот чёртов сочувствующий взгляд — можно подумать вы хоть что-то знаете обо мне! Можно подумать, хоть кто-то здесь знает обо мне хотя бы толику правды! Ваши потуги заинтересовать парней на занятиях — бестолковая попытка вложить хоть немного знаний в эти дурьи головы — окончатся ничем, когда все они станут обычными рабочими, с утра до ночи вкалывая в полях, на бойнях, кухнях и за прилавками! Никто и не вспомнит об этих уроках, на которых им рассказывали о ненужных в жизни, глупых вещах, вроде звёзд, комет, спутников и прочей чепухе! Никому не нужны звёзды, когда нечем кормить семью! Ни одна комета не даст простому человеку хоть немного уважения от тех, из-за которых он гнёт спину! И уж точно ни один спутник не вернёт мёртвых из их могил домой! Ваша наука такая же глупая, пустая и никчёмная трата времени, как и вы сами! Тут произошли две вещи, которых никто из троих присутствующих в комнате никак не ожидал. Рука Кристофа взметнулась и отвесила Рою звонкую и отвесную пощёчину, да такую сильную, что у того тут же побагровела щека, а голова резко дёрнулась в сторону от удара. Изумлённый Кристоф сам не ожидал от себя такого, но поразмыслить о случившемся не успел — произошла вторая неожиданная вещь. В следующую секунду Рой Спаркс ответил ему прямым, быстрым и очень мощным ударом кулака по лицу. Кристоф отшатнулся, споткнулся о кровать и упал на неё. Ахнувшая Донна тут же подскочила к нему. Из носа Кристофа хлестала кровь, одно стекло в очках треснуло, другое разбилось вовсе. Переносица астронома уже начинала распухать и синеть. В глазах у него всё плыло из-за боли и разбитых очков. Тяжело дыша, Рой стоял, нахлынувший на него ураган гнева уже сдавал позиции. На его место приходило постепенное осознание совершённого поступка. Донна помогла Кристофу встать и повела его к выходу, приговаривая что-то успокаивающее. От двери она бросила грозный, полный возмущения взгляд на Роя и сурово бросила ему: — Вам придётся очень постараться, чтобы загладить такой проступок, молодой человек. И не думайте, что вас выгонят. Вы отучитесь здесь до последнего дня, уж я позабочусь об этом, и будете следовать дисциплине настолько строго и неукоснительно, что вам жизнь мёдом не покажется. Чтобы привели себя в порядок, надели форму и были на занятиях через час, как штык, а иначе я за себя не ручаюсь, будьте уверенны. Не на шутку перепуганный Рой произошедшим и суровым тоном мисс Перри, только кивнул и с трудом сглотнул пересохшим горлом. Педагоги скрылись за дверью.