Глава 24
18 августа 2015 г., 13:51
Дорогой Маркус!
Мне с трудом удаётся находить нужные слова теперь, когда я не имею возможности поговорить с тобой, коснуться или хотя бы увидеть. Но я верю, что ты справишься с этим испытанием, которое взвалено на твои хрупкие плечи. Господь даёт нам беды, которые нам по силам преодолеть и которые сделают нас сильнее, я уверен в этом. Здесь беспрерывно льют дожди с того самого дня, как я приехал сюда. С моря веет пронизывающим холодом, небо непроглядно и хмуро, солнце почти не достигает земли и кажется, будто здесь вечные сумерки. Но дожди имеет свойство заканчиваться. Пройдут и эти. Люди здесь дики и бедны, но я верю, что смогу подарить им свет, в котором они нуждаются. Их быт суров и беспощаден, что делает их самих огрубевшими и жёсткими, однако нет таких сердец, куда не может заглянуть Господне милосердие. Я постараюсь дать им всё, что только смогу и сделать всё, что смогу, чтобы вывести их на истинный путь. Именно поэтому я и здесь, в этом позабытом уголке нашей страны — позабытом людьми, но не Всевышним. Каждый вечер перед сном и каждое утро перед началом нового дня я молюсь о тебе, Маркус. Мой дорогой, мой славный мальчик. Порой я слышу твой голос, твой звонкий смех, запах твоих волос или ощущаю прикосновение нежных рук. Я знаю, что ты закончишь духовную семинарию совсем скоро и верю, что мы воссоединимся. Если тебе не позволят приехать сюда и быть моим помощником в этой небольшой и славной церкви, тогда я сам готов просить кого бы то ни было вернуться в город. Я пойду за тобой, куда бы ты не отправился. Но сейчас нет никакой возможности нам встретиться. Наставник семинарии продолжает следить за тобой? Упрекает ли он тебя в том, что видел или обходит эту тему стороной? Хотя это не столь важно. Совсем скоро ты будешь проповедовать Слово Божие самостоятельно и свободно и мы будем вместе. Никакие козни не разрушат нашу любовь, мой дорогой Маркус. Пиши мне на адрес местной церкви, я обещаюсь отвечать тебе на каждое письмо и сам буду слать тебе вести так часто, как только смогу. Будь стойким. Надёжно спрячь мои письма, иначе быть ещё большей беде. А лучше сожги их. Хватит и того, что нас разлучили. Честно говоря, я ждал куда большего наказания за наше (проступком не поворачивается язык назвать то, что между нами было и есть) деяние. Поэтому восславим Господа, что он благоволит нам и меня всего лишь убрали с глаз долой из семинарии в это захолустье. Хотя расставание с тобой уже более чем достаточная кара. Молюсь о тебе и жду ответа. Пришли его как можно скорее, прошу тебя. Не слушай наговоров и знай — Господь милосерден и своей любовью мы восславим Его Величие и сострадание. Жду весточки Твой Джозеф Кристоф жадно прочитал это первое письмо и нашёл следующее по хронологии:Дорогой Маркус!
Я так нетерпеливо ждал от тебя письма и вот оно наконец пришло, хотя нетерпение не подобает человеку моего возраста, сана и положения. Ты пишешь о своей тоске, об отсутствии сна и аппетита — я понимаю твои чувства, но прошу тебя, мой дорогой, будь стойким! Мы всё перенесём, я верю в это так же сильно и искренне, как в самого Господа. Не заставляй меня ещё пуще переживать о тебе, одиноком и покинутом, оставшимся среди стен семинарии, где твои товарищи отвернулись от тебя, а преподаватели и наставник неусыпно следят за каждым твоим шагом. Мне больно думать об этом, но я думаю об этом каждую минуту, когда бодрствую. Во снах я вижу твои испуганное лицо и тело, но не чувствуя себя греховным, падшим или извращённым — наоборот, к обычной тревоге за тебя после таких снов примешивается ощущение благодати и уверенности, что всё верно и таков замысел Отца нашего. Ты — моё благословение на большие дела и крепость чувств, мой дорогой. Помни об этом. Не дай тоске заполнить тебя без остатка, борись за право быть таким, каким задумал тебя Бог — и мы победим в этой битве со временем и разлукой. Кратко о моих делах: погода такая же ужасная, местное кладбище в большом запустении, люди почти не ходят в церковь. Я делаю всё для улучшения положения со вторым и третьим, а первое не в моей компетентности, к сожалению. Пиши мне, Маркус, и не дай твоей вере угаснуть ни на миг. С любовью Твой Джозеф Следующие несколько писем были подобного содержания и мало чем отличались друг от друга. Однако начиная с пятого тревога и беспокойство в них начало нарастать:Дорогой Маркус!
Я получил твоё последнее письмо и, должен признаться, оно меня озадачило. Ты стал писать холодно и отстранёно, твои письма кто-то читает? Скорее всего так оно и есть, иначе я не вижу других причин такой перемены. Или может ты в обиде на меня? Прошу тебя, не держи зла, если бы я мог, я бы был рядом с тобой каждую секунду дня и ночи. Но обстоятельства выше нас. Уповая на Господа, мы преодолеем всё, что Он посылает нам. А когда преодолеем, будем вместе славить Его и Его великий промысел. Прошу тебя, если это возможно, найди способ пересылать мне вести без надзора наставника и преподавателей семинарии. Только вести от тебя помогают мне держаться здесь, да ещё вера в Отца. Мы постепенно восстанавливаем кладбище, убирая с него запустение и налёт безразличия. Некоторые из деревенских жителей прониклись моими проповедями и теперь регулярно ходят в церковь. Твоё красноречие и пыл твоей искренней веры смогли бы помочь мне здесь и свершить много полезных дел. Как жаль, что я не могу обнять тебя, Маркус! Вспоминая о той ночи, когда на меня снизошёл свет любви к тебе, благословлённый Всевышним, я подолгу лежу без сна и слушаю отдалённые раскаты грома над здешними полями. Неизменно жду вестей от тебя, мой мальчик Твой ДжозефДорогой Маркус!
Я всё больше беспокоюсь о тебе, хотя казалось что больше, уже невозможно. Ты написал в последнем письме, что о нашей переписке никому неизвестно, но твой холодный и резкий тон, твои скомканные слова и короткие, ничего не содержащие фразы, говорят об обратном. Я уверен, без происков наставника здесь не обошлось. Ты написал, что он взял тебя под свою прямую опеку и назначает тебе дополнительные занятия изучения Слова Божьего, нравственной чистоты и морали, истории религий и языков. Предвижу, что эти занятия не доставляют тебя большого удовольствия, но ты должен быть кротким и слушаться его слова, по крайней мере на время обучения. Скоро оно окончено и ты станешь в полной мере самостоятельным проповедником Господнего замысла. Ты станешь прекрасным священником, мой мальчик, лучшим в силе слова своего над своей паствой. К тебе будут прислушиваться, твоего совета и благословения будут просить все, кто будет вверен тебе. Я знаю это так же чётко, как знаю, что Господь существует и улыбается, глядя на нас с небес. Мои дела пошли на лад. Дожди прекратились и теперь местные красоты освещает скудное, но всё-таки солнце. Мне удалось привести в хоть какой-то порядок доверенный мне Дом Божий, окружающие его постройки и кладбище. На днях произошло чудесное событие: молодой человек и девушка из местных были повенчаны мной на счастливую жизнь во славу нашего Отца. Их имена Маргарет и Рэндл Пурсоулы. Судя по всему, они бесконечно счастливы друг с другом и сказали, что мечтают о большой семье со множеством ребятишек, если на то будет Воля Божья. Я ответил им, что Господь обязательно даст им того, чего они так желают и благословил их. Молю тебя, мой Маркус, мой свет во тьме, верь в лучший исход. И наша жизнь будет такой же наполненной счастьем и любовью однажды. Жду твоего ответа Твой ДжозефДорогой Маркус!
Я перестал узнавать тебя. Твоё последнее письмо даже трудно назвать таковым — это скорее жалкая записка в спешке. Ты просишь не переживать о тебе, просишь не присылать письма так часто, но как я могу? В тревоге я провожу день за днём и ночь за ночью. В мольбах о тебе провожу я своё свободное от заботы о пастве время. Молю тебя, не будь таким категоричным, Маркус, ответь мне, успокой моё измучившееся в тоске сердце! Подозреваю теперь, что твой многоуважаемый наставник оказывает на тебя серьёзное влияние, и именно потому ты пишешь мне так скудно и сухо. Бесконечно верю в тебя, твою веру и любовь, мой мальчик Жду вестей Твой ДжозефМаркус!
Я уже давно не получал от тебя ни слова — прошу, дай знать о себе! Любым способом, каким только сможешь. В бесконечном ожидании Твой ДжозефМаркус!
Я не получал от тебя вестей уже больше месяца. Что случилось с тобой? Боже, прошу тебя, ответь мне, подари мне спокойный сон и силу для дел моих. Дай знать мне, всё ли в порядке с тобой, здоров ли ты, как твои дела, в каком состоянии твой дух. Всё ещё ожидаю любой весточки Твой ДжозефМаркус!
Я получил от тебя сегодня твою записку. Наградой за такое долгое ожидание были мне всего пара чёрствых коротких фраз. Ты просишь не писать тебе больше, просишь забыть тебя и обратиться к Богу за утешением и исцелением моей души. Но моя душа не терпит недуга, хоть и измученна больше, чем можно себе представить! Мой мальчик, твои слова сделали мне больнее, чем мог сделать самый острый нож, самый неукротимый огонь, самый сокрушительный удар! Умоляю тебя, скажи, что это написал не ты! Что тебя заставили, запугали, пригрозили, что угодно! То, что мы хранили по сей день не может исчезнуть так быстро, окончательно, без следа! Наставник семинарии, этот старый дьявол, внушил тебе, что я погряз в грехе и тяну тебя за собой, но истина не в этом! Она заключается в тебе, Маркус, мой милый бедный Маркус, в твоём огромном добром и чистом сердце, которое одно способно любить до исступления, так искренне и сильно, даря мне покой, блаженство быть понятым и нужным, быть тебе родным и близким! Я пойду за тобой куда угодно, Маркус, я откажусь от сана, от всех обетов и обязательств, я приеду в город, на коленях прося Господа снизойти до меня, проявить сострадание ко мне, измученному и неприкаянному рабу и к тебе, запуганному бедному мальчику, чья обида, страх, одиночество заставляют писать мне такие жестокие слова! Ответь мне, молю тебя, заклинаю тебя, Маркус, напиши мне как можно скорее при первой же возможности ДжозефМаркус!
Мой дорогой мальчик, я верю в тебя, я так жду твоих писем, что почти не могу заниматься ничем другим. Не бросай меня во мраке. Ответь мне. Молю. Неизменно твой ДжозефМаркус
Не получал от тебя ни одной вести уже несколько месяцев. Но всё ещё верю в лучшее. Господь не позволяет мне совсем упасть духом, хотя кажется, настал момент смириться с тем, что ты не хочешь меня видеть и слышать больше никогда. Моё сердце не желает примириться с этим и ещё заходится в мучительном стуке, когда я думаю о тебе — то есть почти всё время. Но сил моих хватит ненадолго. Прошу, пришли мне хотя бы несколько фраз. Хотя бы несколько слов. В мольбе, которых ты более не слышишь Твой ДжозефМаркус
Ответь мне. Просто ответь. Я так пьян. Господи, прости меня, раба твоего, прости мне все грехи мои, мою самонадеянность и мою самоуверенность. Прости, что не вижу то, что ты хочешь показать мне, не слышу того, что ты хочешь донести до меня. И ты меня прости, мой мальчик. Прости, мой милый славный мальчик. Надо же, всю жизнь ненавидел спиртное, а тут пью третий вечер и даже не выхожу на улицу. Люди приходят и уходят, не достучавшись. Больше не могу так. Больше не могу. Прости меня, Отец. Прости меня, малыш. Всё ещё твой Джозеф Это было последним письмом. Оно было всё в чернильных помарках и измято больше других. Под ним Кристоф нашёл небольшую вырезку из газеты — помятую и пожелтевшую от времени. Это был некролог. Помимо прочего он гласил: «В деревне Ашхэмптон, Мидлендс, этой ночью (дата печати некролога приводится ниже) в жилой пристройке при церкви был найден повешенным местный священник, Джозеф Доусон. Бывший преподаватель духовной семинарии, он был направлен в Ашхэмптон в местную церковь проповедовать Слово Божие в связи с отсутствием представителя духовенства в указанной местности. Преподобный Доусон занимал свою должность лишь полгода, за которые он успел сделать много полезного и необходимого для вверенных ему владений и паствы. Причины самоубийства остаются неизвестными. Представителями власти было обнаружено многочисленное количество пустой тары от спиртного в комнате преподобного. Предсмертной записки обнаружено не было. Врач зафиксировал смерть от удушья. Джозефу Доусону на момент смерти было 40 лет»
