Гарри Харт и прочие неприятности

Другому нашему герою, живущему на другой стороне Темзы, и вовсе не нужен был будильник. Гарри Джонатан Харт, сорока шести лет отроду, недавно ставший директором Королевской прокурорской службы, всегда просыпается ровно в 6:30 утра. Ложится он, как правило, за полночь, но организму достаточно пяти-шести часов на восстановление. Организм Гарри Харта никогда не был избалован долгим сном. Душ, завтрак и подбор костюма (сегодня – лёгкий светло-серый костюм в тонкую полоску, белая рубашка) занимают около часа, и мужчина выходит из дома, подхватывая зонт с подставки в прихожей. Частный сектор Ноттинг Хилла, где расположен его дом, ещё погружен в тишину – иногда Гарри кажется, что люди, которые тут живут, вообще не работают. Но стоит пройти квартал и завернуть за угол – и тут, среди подпирающих друг друга боками разноцветных домов уже кипит жизнь. Мужчина чуть улыбается и вдыхает полной грудью прохладный воздух с запахом ночного дождя. Ловит кэб по пути – сегодня нет никакого желания садиться за руль, а от предложения нанять ему водителя он отказался – и едет на работу. Рабочий день состоит из совещаний, вороха бумаг, сотни подписей и кучи звонков. Рабочий день, вообще-то, длится восемь часов, но для Гарри Харта они иногда превращаются в десять, а то и больше. Он предпочитает не задерживать подчинённых, но сам сидит до победного конца, особенно благодарный секретарю, который, уходя, никогда не оставляет Гарри без кружки кофе. Сегодня он выходит из кабинета раньше, чем обычно – на часах всего восемь вечера. Что ж, отличный повод, чтобы скоротать вечер за приятной беседой и бутылкой хорошего вина – про себя думает Гарри, вытаскивая мобильник и по памяти набирая номер. Гарри Харт бы соврал, если бы сказал, что недоволен своей жизнью. Соврал бы он и в том случае, если бы сказал, что полностью удовлетворён ею. *** Он родился в семье богатых и именитых аристократов – история их семьи – долгая череда династических браков и удачных партий. Всё как положено – огромное загородное поместье в Кенте, дом в Лондоне, ежегодный отдых в Альпах, безупречное образование. Сначала – гувернантки, потом – частная школа для мальчиков, после – Кембридж, получение докторской степени по юриспруденции (по настоянию отца, конечно же). Какое-то время он преподавал, одновременно работая в адвокатской конторе знакомых отца. К тридцати годам он заметно продвинулся по службе, но эта работа, в которой больше приходилось защищать виноватых, чем правых, ему осточертела. По счастливому стечению обстоятельств (хотя да, плохо так говорить) от рака легких скончался отец, а его давний школьный друг Марк, который, помнится, учился на литературном в Оксфорде, а потом ушел служить, не доучившись в аспирантуре до степени доктора, занял пост заместителя главного редактора одного из самых скандальных издательств Великобритании «Kingsman». Он-то и обмолвился о том, что им, с их регулярным участием в самых крупных скандалах Англии и мира, не помешал бы хороший юрист. Их издание выходило раз в неделю по средам, в формате газеты, а также в глянце. Тогда ещё у них был средних масштабов офис в центре Лондона, типография в захолустье и репутация самого ненавистного одной половиной мира и самого обожаемого другой его половиной издания. Самые достоверные и дотошные репортажи из горячих точек, экономическая аналитика, скандалы и разоблачения нечистых на руку бизнесменов и политиков, и ко всему этому афиша постановок в лондонских театрах и литературная колонка. Иногда Гарри казалось, что он работает в какой-то шпионской организации – потому что эти люди не обращались за сведениями куда-либо, а добывали сведения сами. Иногда – не самыми законными методами. И тогда в игру вступал Гарри Харт. Удивительно, но именно этой работе он обязан своей должности. У него было несколько действительно громких дел, связанных с коррупцией в высших эшелонах власти, раскрытых с помощью кадров этой газеты. Тогда-то, наверное, его и заметила служба Короны. *** А сейчас он сидит в каком-то итальянском ресторане, покачивает в пальцах бокал и наблюдает, как тёмно-красное вино оставляет на прозрачном стекле следы. Вместе с тем он изображает искренний интерес к теме, поднятой его собеседницей и думает, что лучше бы он поехал в издательство к Марку (он наверняка засиживается допоздна, как всегда) и они бы надрались каким-нибудь неприлично дорогим виски. С женщинами ему не везло. Он иногда предпринимал вот такие попытки наладить личную жизнь – но только для вида и успокоения собственной совести. В конце концов, ему почти пятьдесят, и вместо семьи у него – служба Короне. Исправлять положение дел откровенно поздно. Впрочем, без потомков он не останется – у него есть сын, которому сейчас 23 года, и он занимается химическими исследованиями в одной из самых престижных лабораторий мира – светлый ум, весь в мать. Гарри и она до сих пор очень хорошие друзья, встречаются не реже двух раз в месяц и в эти дни Харту кажется, что он молодеет лет на пятнадцать. Они были влюблены друг в друга, но, конечно же, семья Харта восстала против его намерения связывать себя узами брака с кем-то, у кого кровь красная, как у всех людей, а не голубая. Гарри подчинился. Гарри всегда подчинялся, пока не понял, что имеет право голоса. Увы, понял он это слишком поздно – когда оказался в «Kingsman» и Марк, который отсутствовал в его жизни порядка трёх лет, выслушав все его истории, покрыл его такими образчиками уличного лексикона, что у Гарри почти сбежали уши. Ещё и подзатыльник отвесил. На все последующие кандидатуры на брак, предоставляемые родителями, он отвечал отказом. Они прожили с Анной пять лет, а после поняли, что их безумная любовь сама собой как-то превратилась в крепкую дружбу. Ещё через пару лет они разъехались, поселившись, в общем-то, в паре кварталов друг от друга, поэтому Гарри принимал непосредственное участие в жизни сына. Он вырос похожим на Гарри внешне, но внутренне походил на Анну – тот же бешеный нрав и светлая энергия. И Гарри считал, что их сын – лучшее, в чем он принимал участие за всю жизнь. С женщинами ему не везло. С мужчинами везло больше. Он не был поклонником беспорядочных связей, поэтому у него было не так много любовников, как могло было быть. С некоторыми он пытался делить быт – но с лордом Хартом вообще сложно ужиться. Дольше всех его вытерпел его терьер мистер Пиклз, да и тот не выдержал больше десяти лет, скончавшись то ли от панкреатита, то ли от дурного нрава своего хозяина. *** Придя домой он принимает душ, переодевается и плеснув себе виски на два пальца, растягивается на диване, с наслаждением потягиваясь. Он засыпает прямо здесь, в гостиной, не допив виски и не дочитав книгу даже до конца страницы.