Дурман

      Моросил мелкий, противный дождик, дул холодный ветер, собирались тяжелые тучи — скорее всего, скоро должен был начаться ливень. Выйдя из больницы, Том пожалел, что не взял с собой зонтик, и хотел было поспешить до дома — но тут увидел… Под дождем. Без зонта. Даже не пытающийся прикрыться. Он полусидел на бампере машины, обнимая себя за плечи, и ветерок трепал его волосы. Том хотел спросить, зачем он приехал, но почему-то сказал совсем другое: — Ты что тут стоишь под дождем, простудишься ведь! — Не простужусь, — Билл, не глядя на Тома, открыл дверь в "мерседес". — Залезай. Я просто хотел узнать, устаканилось все в твоей голове или нет…       В принципе Том уже был готов к этому разговору, но как бы ему хотелось прорепетировать еще раз! Они сидели на заднем сиденье, и под пристальным взглядом Билла он почувствовал себя, как на допросе. — Билл… Ты знаешь, я всегда буду считать тебя своим другом, что бы ни случилось. Я очень тебя ценю и уважаю, но… Я не люблю тебя, понимаешь? И вряд ли смогу полюбить, это просто не в моей природе! Надеюсь, ты не примешь это уж слишком близко к сердцу… Билл слушал все это, не дрогнув и жилкой, и хоть в глазах его на какой-то миг мелькнуло разочарование, расстроенным он не выглядел. — Другого трудно было бы ожидать от натурала, — он невесело усмехнулся. — Мне тоже есть, что сказать, Том. — Говори… — Ты не представляешь, друг мой, как я жил до тебя… Даже еще до Бушидо — я всегда был один. Не было никого, кого я мог бы назвать любимым, родным, близким, важным для себя человеком — а когда появился Бушидо, меня еще глубже унесло в пучину беспросветного одиночества… Но потом появился ты! Я был так счастлив, — Билл попытался тихо сморгнуть слезу, но Том все равно заметил. — Я почти что летал! У меня появился тот, кто всегда поймет и поддержит, и пусть я не могу рассказать ему всего, все равно мне стало гораздо легче жить. И плевать, что ты меня не любишь — главное, что ты со мной! Не покидай меня, пожалуйста…       Том не понимал, что с ним происходит. Почему так хотелось обнять и утешить Билла? Контраст между тем, что он говорил, и тем, что чувствовал, невольно навевал мысли о собственном лицемерии. В салоне машины вдруг стало слишком мало места, воздух был чересчур горячим — или это просто казалось? Собрав волю в кулак, Том уже открыл рот, собираясь ответить, но тут Билл случайно коснулся его руки, и это прикосновение, хоть и было совсем слабым, вызвало целый разряд тока, ударивший от затылка к пояснице. Том не успел выбежать на улицу, прежде чем случилось неизбежное.       Как будто не было всех этих слов, сказанных минуту назад. Как будто один не уверял, что не способен на любовь, а второй — что ему этой любви и не надо! Они целовали друг друга грубо и жадно, салон наполнился стонами и вздохами, и в конце концов Том, повалив Билла на сиденье, залез руками ему под одежду… — Только засосов не оставляй! — последнее, что смог сказать Билл перед тем, как его выгнуло от удовольствия и он окончательно лишился возможности трезво соображать.       Наверное, стоило бы остановиться и уйти, но Том не мог. В тесноте, да еще и без смазки — не лучшие условия, но им обоим было все равно. Джинсы и белье неловко болтались на одной ноге, куртка лежала под ним, а футболка была задрана по самые соски — Том хотел бы видеть его без одежды вовсе, но и так тоже неплохо… Хорошенько поплевав себе на пальцы, он просунул руку под Билла и начал осторожно, но без лишнего промедления разрабатывать пока еще не готовый принять его вход. Закусив губу, Билл тихо всхлипывал и постанывал, пытаясь сильнее нанизаться на пальцы — и закричал во весь голос, когда Том вошел в него. Слюна спасла их не полностью — мало не показалось обоим. Но, пытаясь отдышаться и машинально поглаживая по спине навалившегося сверху Тома, Билл вдруг понял, что впервые ему после секса не хочется зарыдать где-нибудь в уголке. Хотелось лишь лежать так вечно… ну, и еще закурить. — Том, достань там, в бардачке, влажные салфетки!       Вытирая капли семени с тела, Билл едва заметно улыбался и напевал победный марш в своей голове. А тем временем струи дождя барабанили о стекла и крышу — ливень все-таки начался. — Надо же, как хлещет! Сейчас отдохнем, и я подвезу тебя до дома.