Факультативы по математике.

      Новогдний вечер в школе встретил нас своим блестящим великолепием и напыщенной красотой этого дня. Огромная ёлка посреди зала ярко сияла сотнями огней и переливалась всеми цветами радуги. Люди, разодетые в шикарные наряды и карнавальные маски, столпились у самой сцены, ожидая нашего выхода. Блять, как же я нервничаю. Несколько минут до исполнения первой части моей мечты, а я дрожу, как первоклассница. Парни нервно курят, о чём-то тихо переговариваясь, а я украдкой выглядываю в зрителях Оливера - но его нигде нет. Он же обещал прийти! Где же он...       Первое полугодие одиннадцатого класса я закончил хорошистом, чем несказанно порадовал директора Зенг: настолько, что она отменила факультативы к нашей с Оли радости. Так мы будем ещё больше времени вдвоём и не в школе, где надо корчить недотрог. Теперь, в табеле в графе "Математика" вместо ненавистной "С" стояла такая желанная "А".       За кулисы вошла завуч и дала знак для начала. Свет в зале погас, заработали дымовые машины, и мы рысцой двинулись на сцену. Когда яркие софиты ослепили нас, а дым заиграл в их свете, зал взорвался громкими овациями, и я вдруг расслабился. Крис дал отсчёт на палочках, и мы начали концерт. Люди кричали, махали руками и даже устраивали мош, парни как сумасшедшие долбили по инструментам, а я почти умирал, срываясь в гроул или скрим. Несколько часов без перерыва, к концу дико болела голова и горло, но я был по-настоящему счастлив. Осталась последняя песня, которую я втайне от всех посвятил Оливеру. И вот Джейк начал набирать аккорды, а я завёл нежную, полную любви песню и увидел в самом тёмном углу зала знакомый силуэт и взгляд любимых зелёных глаз. Я ярко улыбнулся, как не улыбался весь концерт: он пришёл. Всё-таки выполнил обещание. Он показал мне большой палец и широко улыбнулся, ему нравится! Всю песню я смотрел ему в глаза, пел только для него, потому что все эти люди вокруг не значат ничего - лишь его глаза и губы, сложенные в улыбке, имеют важность. Пары кружились в медленном танце, а кто-то даже целовался под мой голос. Как я хочу соскочить со сцены, пересечь зал и впиться губами в математика - но нельзя. Ему ещё работать здесь, а мне учиться, и люди здесь не лучшие. Ноты очаровывают нас, растворяют этих лишних людей и оставляют нас двоих. Наконец я дотянул последнюю ноту и опустил микрофон и голову, утопая в овациях зрителей. Зажгли свет в зале и я начал говорить стандартные заученные фразы всех рокеров о том, как было приятно выступать, перечислил всех участников группы поимённо и мы, откланявшись, поспешили уйти со сцены. На наше место вышел диджей и начался клубный расколбас, да такой, что стены чудом остались на месте. Мы с парнями переоделись, смыли макияж и спустились вниз, на тусовку. Ребята растворились в толпе танцующих, а я отправился выискивать Сайкса. Он так и стоял в том углу, подперев спиной стену. А когда он увидел меня, сразу же схватил за руку и потащил вон из зала. Мы поднялись на этаж выше, к шкафчикам, где не так сильно слышен этот дабстеп. Оли крепко прижал меня к себе и страстно поцеловал, прижав бёдрами к стене. Я не ожидал такого поворота, и не успел сдержать удивлённого стона. Язык парня тут же проник в мой рот, лаская его. И я испытал дежавю: я сам делал так с Эшли. Наше дыхание смешалось, а тихие стоны прерывались стуком в порыве страсти друг о друга зубов. Когда мы нацеловались и наши губы разъединились, я краем глаза заметил движение, но когда повернул голову, ничего не увидел. Наверное, показалось. Я перевёл взгляд на довольного, как сытый кот, Оли: -Ух, и что это было? -Благодарность за такую красивую песню. -А простое "спасибо" уже не модно? Руки парня обвили мою талию: -Но так ведь куда приятнее? -Не могу спорить. Наши губы снова слились в поцелуе, на этот раз - нежном и романтичном. Хотя какая может быть романтика под электронные ритмы, бухающие по мозгам. Я вытащил из кармана телефон и наушники, подключил их, нашёл самую красивую, умиротворяющую мелодию и протянул один наушник Оли: -Так куда лучше. Он усмехнулся, но всё же вставил его в ухо и прижался ко мне плотнее, чем обычно: -А что, мы типа связаны, так будь добр еще и танцевать со мной. Оли обнял меня за талию, а я его за шею и он повёл меня в медленном танце, изредка шепча, как любит. А я положил голову на его плечо и просто закрыл глаза, наслаждаясь запахом любимого, его близостью и мелодией в голове. Когда в песне допевался последний куплет, мы с Сайксом снова крепко поцеловались, до дрожи в коленках и бешеного стука сердца.

***

<tab>Эшли бросил карту памяти фотоаппарата на стол и буркнул: -Фотки получасовой давности. После концерта они целовались наверху. Мистер Бирсак открыл флешку и, мягко говоря, ошалел от увиденного. Его сын, гордость и надежда отца, его Энди целуется с мужиком! И, вроде как, не сопротивляется и даже наоборот! Кристофер нахмурился, выудил из бумажника несколько крупных бумажек и швырнул их Парди: -Твоя работа окончена. Ожидай повестки в суд. Остальное получишь, когда мы выиграем процесс. Парень забрал деньги со стола и тихо удалился из дома Бирсаков. Совесть медленно сжирала его изнутри, а чёртовы деньги прожигали дыру в кармане. Эшли пришёл домой, тихо разделся и поднялся в родительскую спальню. Мама, как обычно, не спала: -Сынок? -Мама, я достал ещё полторы тысячи. Не плачь, пожалуйста, это деньги за концерт, я не украл их. Мы обязательно поставим папу на ноги. Женщина зарыдала навзрыд: -Эшли... Наш папа умер. Мы не успели, его ударил второй инсульт. Врач сказала, что он почти не мучился... Эш осел на пол, смачивая ненавистные зелёные бумажки горькими слезами. Он, конченый идиот, лишился любимого человека, обманул его, а теперь ещё и отца потерял. А ведь Эшли просто хотел спасти папу от смерти! Почему Небеса так несправедливы?! Если Боже милосерден, почему его благосклонность обошла Парди стороной?...