Целительские хроники

Изгои устроились в лесу совсем неплохо: их поселок составляли несколько землянок, столь искусно устроенных, что выдать их мог только поднимавшийся из труб легкий дымок, запах которого и привел Олдайва сюда. В этих землянках и жили два десятка человек, составлявших ту самую банду, что так напугала Гезика. Как выяснилось позже, грабежами изгои тоже промышляли, вот только никто из них не думал нападать на холды, даже небольшие. Пролезть внутрь, стащить продовольствие, другие потребные вещи — это случалось, а нападения были строжайше запрещены. Дисциплина в банде была на диво, так что никто не рисковал возражать Тренту, бывшему за вожака. Когда Олдайв пришел в себя, его с пристрастием допросили, а потом, убедившись, что мальчишка и в самом деле набрел на них случайно, поселили в самой маленькой землянке. На все просьбы отпустить его, Трент только покачал головой. — Нет, парень, не могу. Или ты остаешься с нами, или… — он многозначительно покосился на висевший на поясе кинжал. — Помнишь, как мы с тобой встретились? Олдайв кивнул. Да уж, сложно забыть клинок, угрожающий перерезать горло. — А всего остального не бойся, не прогоним, — с усмешкой продолжил Трент. — Не как твой дядя… И снова Олдайв молча кивнул. Трент выведал все, что случилось с ним, и не упускал случая напомнить о коварном дяде. Каждый раз Олдайв боялся, что вожак предложит ему отомстить Гезику, а заодно и пополнить кошельки за счет имущества дедова холда. Да, Олдайв по-прежнему считал, что Болотный холд принадлежит деду, поэтому и избегал подробностей, которые могли бы рассказать о его местонахождении. — Ладно, иди. — Трент был настроен благодушно: парень рано или поздно проболтается, а упускать такой шанс нельзя. Правила — правилами, но тут в руки идет такой куш… Олдайв заковылял в землянку. После ночевок в лесу боль в спине не проходила, и ему с каждым днем становилось все труднее выпрямляться и поднимать руки. Несколько мальчишек постарше, неведомым образом затесавшихся в банду, все время поддразнивали его, не упуская случая бросить в новичка камешек или желудь. — Эй, горбун! Хочешь пинка? Нюня! Не обращать внимания на зачинщиков было довольно трудно. Первое время Олдайв дергался, старался дать сдачи, но парни были сильнее. Получив украшения в виде синяков, он решил спрятать свою гордость подальше, и старался больше «не слышать» их подначек. Пущенный чьей-то умелой рукой желудь больно ударил в лоб, но Олдайв уже вошел в землянку. Над разведенным в очаге огнем висел котелок с похлебкой. Поняв, что пользы в грабежах от нового мальчишки не будет никакого, Трент определил его в кашевары, предварительно убедившись, что готовить тот и в самом деле умеет. Так что теперь в обязанности Олдайва входило приготовление обеда и ужина, и делать это надлежало хорошо. Семидневку назад он отвлекся и каша пригорела. Синяки от устроенной взбучки еще не успели сойти, так что сейчас он облегченно выдохнул, убедившись, что все в порядке. Возле очага было жарко, но Олдайв наслаждался теплом. Он присел на лавочку рядом с огнем и стал ждать, пока похлебка будет готова. Его внимание привлек странный круглый предмет в огне. Толстым прутом он выкатил этот предмет, и горестно охнул, поняв, что то был один из шариков, которые он хранил в дорожном мешке, как память о прошлой жизни. Сам мешок валялся под лавкой. Развязав тесемки, Олдайв нашел там лишь одежду, все остальное исчезло. Кошелек, огниво, ножик и, самое главное, вышитая матерью салфетка, в которую когда-то был завернут хлеб. Он повернулся к огню и поднял голову, надеясь, что злые слезы сами собой затекут обратно. — Нюня! Девчонка! Слабак! В землянку по очереди заглянули сразу несколько его обидчиков. Издав торжествующий вопль, парни стали кривляться, изображая плачущего Олдайва. — А ну, ша! — прервал их торжество суровый возглас Трента. Он с размаху отвесил несколько подзатыльников. — Еще раз увижу что-то подобное, зарежу, — глухо пригрозил он. — А ты на этих уродов не обижайся, они не со зла, недоумки просто, — бросил он Олдайву. — Подавай ужин. С этого дня никто не смел дразнить новичка, но и дружить с ним тоже не спешили. Олдайва это скорее радовало, так как позволяло сосредоточиться на обдумывании плана побега. Ситуацию осложняло то, что он никогда не оставался один: даже когда большая часть банды уходила на промысел, в лагере непременно оставался кто-нибудь из старших, а уж про недругов и говорить не приходилось — они так и ждали возможности подловить новичка на чем-нибудь запретном.

***

Лесные овраги окончательно просохли, давая возможность изгоям в любой момент укрыться от стражников и уйти в чащу. Трент давно ждал этого времени: уж слишком ему надоело лазать по кладовым захолустных холдов и таиться от каждого прохожего-проезжего. Летом можно легко ограбить пару караванов, главное — не нарваться на тех, кого сопровождают профессиональные воины. Вот потому и держал на почтовой станции своих людишек: торговцы все время останавливаются там на ночлег, а в безопасности, да при хорошем вине языки развязываются у всех. Олдайв видел, как в землянку к Тренту прошел незнакомец. Зная норов вожака, он ожидал криков возмущения, угроз, даже выброшенного из землянки тела, но ничего такого не случилось. Незнакомец исчез так же тихо, как и появился, зато Трент мгновенно поднял всех на ноги. — Собирайтесь немедленно, пора выдвигаться! — негромко, но зловеще скомандовал он. — Мелочь останется здесь, всем ясно? — На губах вожака играла кривая улыбка, не сулившая ничего хорошего тем, кто пойдет против его воли. Никто из разбойников и не думал спорить: быстро собрались, прихватили оружие, что прикупили или обменяли на награбленное за долгую зиму, и бесшумно направились в сторону дороги, ведущей к почтовой станции. Олдайв забился в землянку. Такого страха он никогда прежде не испытывал, даже в ту ночь, когда Гезик с палкой набросился на него. Тот страх придавал силы, заставлял забыть о собственной слабости и гнал вперед, а нынешний выхолаживал изнутри, принуждал прислушиваться к каждому шороху и не давал возможности что-либо делать. Сумерки сменились ночью. Плывущие по небу тучи закрывали Тимор и Белиор, свет которых лишь изредка прорывался через плотную облачную завесу. Огонь в очаге почти погас, превратившись в незаметное глазу марево над прогорающими углями. Голоса. Резкие, слишком громкие для этой тихой ночи, они заставили Олдайва выскочить наружу. Банда вернулась с добычей: на площадке перед землянками сваливали свертки тканей, меха, оружие… Но внимание Олдайва привлекли не ценности, а раненые. Налет не прошел даром для нападавших, среди них было много пострадавших. И если большинство обошлись царапинами и легкими порезами, то для нескольких человек цена оказалась более высокой. — Отойди в сторону, парень… Голос Трента был более хриплым, чем обычно. Олдайв отскочил и увидел, что вожака поддерживает один из разбойников, имя которого он так и не мог запомнить, несмотря на все свои усилия. На правое плечо Трента была неумело наложена повязка, на глазах темнеющая, пропитывающаяся кровью. Тяжело дыша, вожак оглядел своих людей. — Тихо всем… по вашим воплям… нас найдет любой… остолоп, — Трент говорил медленно, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Разберите… добычу, чтобы… было удобнее нести… К утру… всем быть готовыми уходить… отсюда. Последние слова он произнес себе под нос, уже теряя сознание. Ранение главаря озадачило остальных изгоев, не понимавших, почему нужно куда-то бежать после столь удачного налета. Но привыкшие к суровой дисциплине, они стали выполнять его распоряжение. — Эй, парень! — окликнул Олдайва тот, кто держал Трента на руках. — А ну, помоги отнести его в землянку, нельзя же оставить его так… — Да, конечно, — Олдайв поспешил помочь. Землянка вожака изгоев была почти роскошной: большая, просторная, с широкими лавками, покрытыми нарядными покрывалами и освещением в виде настоящих масляных светильников, а не факелов, как у остальных. — Уф… — Свалив Трента на лавку, разбойник заоглядывался по сторонам. Найдя взглядом стоявший на столе кувшин, он подхватил его и в два глотка опорожнил. — Тяжелый, зараза… Эй, как там тебя? Ты знаешь, что нужно делать с такими ранами? Олдайв покачал головой. — Ну, так сделай же что-нибудь! Ты же не хочешь, чтобы Трент тут сдох? — по-своему понял его разбойник. — Шевелись, горбун, что ты как девка на выданье? От обиды Олдайв прикусил губу. Впрочем, его обида тут же сменилась тревогой, стоило ему бросить взгляд на лежащего без сознания Трента. Конечно, он не целитель, но Джиния, когда лечила его, много рассказывала о работе целителей, кое-чему его даже научила, да и дед немало говорил о целебных свойствах растений… — Принеси мне чистой ткани, Леман, — неожиданно для себя заявил он. — А еще нагрей воды, да побольше. Оказывается, имя разбойника он все же запомнил, но это еще не все. Больше всего Олдайва удивило то, что Леман не огрызнулся, как это делали все, с кем он общался здесь прежде, но, торопливо закивав, подхватил с полки большой котел и поспешил выполнить распоряжение. Очень осторожно он склонился над Трентом. Тот был бледен и все еще не приходил в себя, хлипкая повязка на плече полностью пропиталась кровью. От этого зрелища Олдайву на миг стало не себе, но это ощущение тут же ушло, уступив место странной уверенности в своих силах. Сзади громко стукнула дверь. — Я все принес, — предупредил Леман. — Тебе что-нибудь еще нужно? Олдайв оглянулся. — Да, мне не поднять его, чтобы перевязать. Не уходи, поможешь. И… дай мне свой кинжал. — Это еще зачем? — мгновенно вскинулся тот. — Срезать повязку и рубашку. А если ты мне не доверяешь… — Олдайв на мгновение замешкался, — тогда сделай все сам. Только осторожно, — предупредил он, видя, с какой готовностью Леман сделал шаг вперед. На вид рана только казалась серьезной. Лезвие меча прошло чуть выше подмышки, рассекло мышцы плеча и вскользь задело ребра. Кровотечение, поначалу сильное, почти прекратилось. Прикусив губу, Олдайв стал смывать кровь, потом оторвал длинный лоскут от принесенного Леманом куска ткани и начал перевязку. Помогая Олдайву, Леман приподнял тело Трента. — А на кой я столько воды притащил? — пробурчал он, когда с перевязкой было закончено. — Поставь котелок на огонь, я сейчас схожу за травами, сделаю отвар, — ответил Олдайв. — Если Трент попросит пить, то нужно будет давать ему этот отвар. — Вот сам и будешь давать, — вновь буркнул Леман, — а я за тобой присмотрю. Прихвати свое барахлишко и тащи сюда, если кто-то вякнет, скажешь — я велел. — Хорошо. Олдайв прихватил с собой один из светильников, а потому быстро справился с поиском нужных трав. Пожав плечами, он прошел мимо своего жилья: брать было нечего. К утру у Трента поднялся жар, да и другие раненые чувствовали себя не лучше, поэтому приказ сниматься с места никто не выполнил. Измучившись за долгую бессонную ночь, Олдайв задремал неподалеку от своего пациента, не обращая внимания на громкий храп Лемана, уснувшего на свободной лавке.

***

— С-сволочи! Г-гады! Громкая ругань и возня выдернули Олдайва из сна. Не понимая, что происходит вокруг, он дернулся и свалился с лавки. — Эй, куда это ты собрался? — поинтересовался незнакомый мужской голос. — Не вздумай бежать, будет только хуже. — Г-гады! С-сволочи! — А вот этот голос определенно принадлежал Леману. — Заткните его уже, — повелительно распорядился незнакомец, — он мне изрядно надоел своими оскорблениями. Снова послышалась возня, потом невнятное мычание. — Ну вот, так-то лучше. Протерев глаза, Олдайв увидел высокого плечистого человека в кожаной куртке с нашитыми металлическими пластинами. Тот с усмешкой разглядывал сидящего на полу парнишку. — Проснулся, наконец? Здоров же ты спать, парень. Впрочем, — высокий повелительно махнул рукой, — тебе это будет кстати, поскольку отдохнешь ты теперь не скоро. — Да, Кловис? — в поле зрения Олдайва появился еще один человек, облаченный в такую же кожаную куртку. — Того, что орал, тащите к остальным, раненого — на телегу, да осторожнее… Думаю, что лорду Грогеллану будет интересно лично побеседовать с ним. — Слова и интонации Кловиса не обещали ничего хорошего для Трента. — А этого парнишку тащите к прочей мелюзге, решать их судьбу будет лорд. — Он скучливо огляделся по сторонам. — Да, а здесь все сжечь! — Так точно. Только сейчас Олдайв увидел, что на рукаве куртки у Кловиса и его подчиненного красуется знак Форт-Холда. — Как же я рад… — начал он, но осекся, обнаружив направленный на него меч. — Не двигайся, иначе тебе не поздоровится, — предупредил его Кловис. Он подошел ближе, ухватил Олдайва за шиворот, одним рывком поднял на ноги и потащил наружу. Площадка перед землянками оказалась заполненной вооруженными людьми, изгоев же разделили на две группы. В первой оказались все взрослые, то есть те, кто принимал участие в налете на караван торговцев, во вторую согнали молодежь. Несильно подтолкнув Олдайва ко второй группе, Кловис продолжил распоряжаться. — Этих — в цепи, чтобы не удрали, — он кивнул на взрослых, — а мелюзге будет довольно веревок. Олдайв молча наблюдал за тем, как стражники ловко надевают кандалы, сковывая пойманных разбойников в одну длинную цепочку, а затем столь же безвольно позволил связать себе руки, хотя это сразу же отозвалось болью в спине. Наконец сбылось то, о чем он мечтал, желая поскорее добраться до Форт-Холда, однако даже в самом бредовом сне ему не мог привидеться такой поворот событий. Что же теперь будет? Через чащу стражники погнали добычу к дороге, а несколько человек остались в лесу, чтобы окончательно уничтожить следы пребывания изгоев на территории, подвластной лорду Грогеллану.