Целительские хроники

Джиния проводила Бешли и Олдайва долгим взглядом, потом вздохнула и отправилась в свой кабинет. С момента избрания ее главой Цеха прошло уже несколько месяцев, но она никак не могла привыкнуть к своему новому рангу. Насколько привычнее было попросту помогать нуждающимся и давать уроки школярам! Но здесь и сейчас приходилось решать слишком много вопросов, имеющих к целительству лишь отдаленное отношение: разрешение споров между мастерами, ведение списков учеников, переписка с мастерскими в других холдах… На любимое дело оставалось не так уж много времени, и каждый миг следовало тратить с умом. Вернувшись к себе, она решительно отодвинула в сторону текущую переписку, сняла с полки толстый справочник и принялась внимательно изучать раздел, посвященный болезням спины. Время прошло незаметно. Джиния отвлеклась от своего дела только когда сгустившиеся сумерки сделали чтение невозможным. Она осторожно зажгла свечу и вышла из кабинета. Ее внимание привлек шум от одного из классов. Удивленно пожав плечами, она поспешила туда: судя по времени, вот-вот должен был начаться ужин, обычно ученики толпятся у входа в столовую, а не в классы. — Что случилось? — строго спросила Джиния, увидев перед собой первый курс почти в полном составе. — Почему вы не в столовой? — Мастер Бешли еще не объявил оценки, — нажаловались ученики. — Экзамен уже давно закончился, а он все не объявляет… — Идите ужинать, — приказала Джиния. — Оценки вам скажут позже. Дождавшись, пока ученики разойдутся, она осторожно заглянула в класс и невольно улыбнулась увиденной сцене. Бешли разложил перед Олдайвом свои бесчисленные гербарии и рисунки с изображением трав, а тот с интересом их рассматривал и что-то негромко рассказывал мастеру. До Джинии доносились лишь обрывки слов. — …болотница помогает… — …как думаешь? — …красносусленник лучше собирать в конце лета… — …измельчить и сделать отвар… — …а семена? — …пользы меньше, но если нет других частей… — …но откуда? — … дед рассказывал… Джиния хотела было войти, но передумала. Вместо этого она плотно прикрыла дверь класса и вернулась в свой кабинет и стала убирать на место вынутые из шкафа справочники. — Джиния! Мастер Джиния! От неожиданности целительница вздрогнула. — Это ты, Бешли… Ты наконец-то закончил экзамен? — усмехнулась она. — Уже доложили? — проворчал тот. — И почему я не удивлен? — Ученики хотели знать свои оценки, — пояснила Джиния, умолчав о том, что лично подглядывала за коллегой. — Нужно было навести порядок. — Она собирала рассыпавшиеся по столу листы бумаги, где делала выписки. — Думаешь, как лечить нашего нового ученика? После всего увиденного Джиния не удивилась словам Бешли. Кажется, этот искалеченный болезнью мальчишка умудрился покорить обычно ворчливого мастера. — Да, да, именно ученика, — тот не совсем правильно понял молчание Джинии. — Лично я могу сразу поставить ему отличную оценку по своему курсу. Представляешь? Он умудрился заткнуть за пояс многих наших разинь, да и хорошим ученикам есть чему поучиться у него. Разумеется, всех тонкостей траволечения он знать не может, но это в первый Оборот обучения и не изучается… Бешли чуть ссутулился и стал прохаживаться по кабинету, сложив руки за спиной. — Да, прелюбопытный нам попался экземпляр. Если постарается, из него выйдет отличный целитель… — Мастер на мгновение задумался. — Возможно, он даже меня обойдет. — Потрясающее самомнение! — фыркнула Джиния. — Ладно, идем ужинать. Бешли подчеркнуто почтительно пропустил ее вперед и поспешил следом. В большой столовой Главной мастерской целителей было многолюдно: ученики шумно переговаривались друг с другом, ожидая сигнала к началу ужина, о чем-то беседовали подмастерья за своим столом… Джиния прошла на свое место, и постаралась отыскать взглядом в этой многоголосой толпе Олдайва. Мальчишка нашелся за столом учеников: он сидел с краю, сгорбившись еще больше, чем требовала его больная спина, но с интересом разглядывал окружающую обстановку. Целительница разглядела, что он разговаривает с соседом, и улыбнулась — все правильно, в их мастерской иначе быть не может. Теперь, окончательно успокоившись, Джиния смогла воздать должное ужину.

***

В самый первый день, сразу, как его отвели в ученическую спальню, Олдайв познакомился со своими соседями. Нельзя сказать, что мальчишки сразу приняли новичка: напротив, его появление встретили настороженной тишиной. Едва только ушел дежурный подмастерье, представивший его, старожилы окружили Олдайва. — Ты откуда? — спросил невысокий рыжеватый парнишка, явно ощущавший себя хозяином положения. — Из Болотного холда, — ответил Олдайв, решив, что не стоит выдавать собеседникам все свои секреты. Все, кто находился в спальне, дружно засмеялись, словно услышали особенно остроумную шутку, только тот, рыжий нахмурился. — Чего вы ржете? — проворчал он. — Подумаешь, название новое услышали. Вы словно дуболомы из числа стражников, а не будущие целители. — Тедар, ты же первым начал, — удивился другой парень, худощавый и очень высокий. — А то мы не знаем, как знакомиться нужно. Остальные закивали в такт его словам. — Меня Тедаром зовут, — здешний заводила присел на кровать рядом с Олдайвом. — Это Викс, Бартон и Меттон. Каждый, кого назвал Тедар, приветливо кивнул новичку, а высокий Бартон даже пожал ему руку. Олдайв, в свою очередь, представился. Повисла пауза, в течение которой парни дружно делали вид, что не замечали искривленной спины Олдайва. Наконец, Тедар решился: — Ты здесь, чтобы вылечить спину или будешь учиться? Олдайв смущенно улыбнулся. — Мастер Джиния сказала, что они попробуют, — ответил он. — И мастер Бешли тоже обещал, только сказал, что будет очень тяжело. — Про «больно» он решил не говорить, чего доброго парни решат, что он ищет их сочувствия. — Ну, если старик Бешли так сказал, то тебе не позавидуешь, — сочувственно вздохнул Тедар. — Обычно он не предупреждает о трудностях. Олдайв еле заметно пожал плечами: в последнее время трудностей у него было хоть отбавляй, так что одной больше, одной меньше… Гораздо больше его заинтересовало другое. — А почему вы зовете мастера Бешли стариком? Он же совсем не старый! Вся компания, включая Тедара, в очередной раз расхохоталась. — Потому что он всегда ворчит, словно старик, — ответил Бартон. — Вот побываешь на его занятиях, сам увидишь. Снаружи раздался громкий звон колокола. — Пора ужинать. Идем! — Тедар дернул Олдайва за рукав. — В столовую опаздывать нельзя, чуть зевнешь, будешь потом голодным сидеть, живо все слопают. Столовая оказалась очень большим помещением, значительно больше того, что прежде приходилось видеть Олдайву. Ни в Болотном холде, ни в поселке горняков ничего подобного не было. Носившиеся же по столовой запахи жареного мяса и кла заставили его вспомнить о пропущенном обеде из-за желания присутствовать на экзамене у мастера Бешли. — Садись здесь, — Тедар снова дернул Олдайва за рукав, — блюда подают с этой стороны, так что тем, кто сидит здесь, могут достаться самые лучшие куски. Он проворно уселся почти с самого края, оставив места как раз достаточно для того, чтобы там разместился один человек. Остальная компания уже давно разместилась за столом. К своему верхнему столу прошли мастера, однако ужин все еще не начинался. Наконец в столовой появилась мастер Джиния, сопровождаемая Бешли. Их появление ученики встретили одобрительным гулом, а кухонные работники стали немедленно подавать еду на столы. Олдайв так увлекся изучением деталей интерьера столовой, что едва не пропустил первую миску, так что Тедару пришлось в очередной раз дергать его за рукав. — Что-то ты совсем дурной, — сочувственно проговорил он, — но поначалу так со всеми бывает. — Тедар выбрал для себя три больших куска сочного прожаренного мяса, столько же сбросил на тарелку Олдайву и передал миску дальше. Утолив первый голод, Олдайв снова принялся разглядывать висевшие на стенах картины с изображением растений, стоявшие поодаль столы подмастерьев и мастеров, а потом и тех, кто сидел рядом с ним. Тедар, усердно работавший челюстями, перехватил его взгляд, задорно подмигнул и продолжил наслаждаться ужином. Прием оказался гораздо более теплым, чем ожидал Олдайв. Даже в их горняцком холде новичка встретили бы с гораздо большей настороженностью, а что уж говорить о старожилах банды, где ему пришлось провести последние месяцы… Может быть, на такую доброжелательность повлияло то, что целители — народ изначально мирный, а может что-то еще. Только через несколько Оборотов, уже ближе к концу обучения, он узнал, что Тедар родился в холде Пьяная Канава, а потому и вступился за новичка, над которым смеялись из-за названия его родного холда.

***

Как-то так получилось, что заботы Главного целителя заставили Джинию надолго покинуть Форт-холд: из Нерата поступили тревожные сведения о желудочной эпидемии, потом наступила пора сбора холодилки, красносусленника, златоцвета… Потом пришлось спешить в Лемос — на совет Главных мастеров Перна, а уже оттуда добираться в родной Цех. К тому времени, как Джиния смогла перевести дух и вновь оглядеться по сторонам, начался новый учебный цикл. Олдайв учился легко и непринужденно, словно был рожден для того, чтобы изучать строение человеческого тела и способы борьбы с разнообразными болезнями, а уж про использование в лечении трав и говорить не приходилось: его познания в этой области были на уровне среднего подмастерья. Именно поэтому мастер Бешли частенько привлекал его к проведению занятий по своему предмету. Другой бы на месте Олдайва загордился и стал воображать перед одноклассниками, но только не он. Все его внимание было сосредоточено на учебе, да еще на лечении, курс которого он проходил под руководством сразу нескольких мастеров. Жесткий тяжелый корсет причинял немало неудобств, равно как и назначенный массаж, но Олдайв мужественно их терпел. Во время одной из таких процедур Джиния все же решилась задать вопрос, который волновал ее с того самого момента, как она увидела Олдайва здесь, в Главной мастерской целителей. — Если мой вопрос покажется тебе слишком навязчивым, можешь не отвечать на него, но все же я хотела бы знать… — Да, мастер? — Олдайв тревожно взглянул на нее. — Ты говорил, что во время эпидемии умерли все твои родные, — осторожно начала Джиния, — но всегда речь шла только о Болотном холде. Об Апленд-холде, где мы с тобой познакомились, ты не сказал ни слова. Я не права? Олдайв почувствовал, что его уши буквально горят от смущения. Врать мастеру он не мог, но и рассказывать о случившемся тоже не очень хотелось. Но так Джиния может решить, что он ее совсем не уважает. — Не хочешь — не говори, — продолжала она, по-своему поняв его молчание, — я не буду настаивать. — Нет, мастер, что вы… — Олдайв отчаянно замотал головой. — Я не в том смысле… Понимаете? Мне так стыдно… — он прижал уши руками, надеясь хоть немного их охладить. — Я не понимаю тебя, — Джиния присела рядом, осторожно погладила его по спине. — Но давай договоримся так: я не буду больше тревожить тебя вопросами, а ты расскажешь мне, когда будешь готов. Хорошо? Олдайв молча кивнул. — Отлично, — улыбнулась Джиния. — А сейчас — собирайся, наверняка приятели уже заждались тебя, сегодня же ярмарка. Тедар и дружная команда младших учеников и в самом деле ждали Олдайва, нарядившись в свои лучшие одежды. Их настроения не могли испортить ни холодный осенний ветер, ни начинающий накрапывать дождь. С ярмарочной площади уже звучали призывные возгласы торговцев. Купив изрядную кучу пончиков, мальчишки стали искать место, где можно было бы их спокойно съесть, не заботясь о том, что те размокнут от дождя. Как раз в это время над одной из площадок, где должны были выступать арфисты, натянули полотняный тент. — Айда туда? — предложил Тедар. — А нас пустят? — усомнился Бартон, старательно прятавший кулек с пончиками под полой своего плаща. — Мы попросим, не пустят — значит, не пустят, — уверенно заявил Олдайв и направился к тенту. Подойдя ближе, он завертел головой в поисках того, у кого можно было бы спросить разрешения. — Эй, представление еще не сейчас! — Высокий парень в синей одежде арфиста остановил Олдайва. — Можно пока погулять. — А можно… — начал было Олдайв, но, узнав собеседника, прервал себя. — Роб? То есть Робинтон? — А ты… — Парень прищурился, потом широко улыбнулся. — Олдайв, так ведь? Рад тебя видеть. Ты теперь у целителей учишься? Это так здорово… Пойдем, немного поболтаем до начала представления, — он бросил быстрый взгляд на искривленную спину собеседника. — Я не один, — остановил его Олдайв. — А, так это твои друзья? — Робинтон улыбнулся еще шире. — Что же ты сразу не сказал? Идите сюда, а то намокнете. Тедар и остальные радостно присоединились к беседе. Робинтон отвел их на скамейки, предназначенные для отдыха арфистов, но пустующие до начала представления. Бартон извлек из-под плаща пакет с пончиками, и все, включая Робинтона, с великим удовольствием воздали им должное. — А ты и правда будешь здесь выступать, Роб? — спросил Тедар, когда с пончиками было покончено. — Ну да, — озадаченно кивнул тот. — А что здесь такого? — А разве арфисты разрешают ученикам выступать самостоятельно? — удивился Тедар. — Вот у нас и думать не моги лезть вперед подмастерьев. — Тоже мне сравнил! — фыркнул Робинтон. — Если я, скажем, сфальшивлю где, то это заметят только арфисты, а если ты что-то не знаешь, больному же хуже станет. — Сдается мне, что ты не фальшивишь, — серьезно заметил Тедар, — иначе бы тебя не позвали выступать на главный помост во время ярмарки. — Это правда, он здорово поет и играет, — подтвердил Олдайв, вспомнив тот небольшой концерт, свидетелем которого он был на почтовой станции. — Хотите, я вам сыграю? — предложил польщенный Робинтон. — А то до начала еще долго. Он достал из чехла свою гитару, осторожно проверил ее звучание и принялся наигрывать задорную песенку, известную каждому школяру в Форт-Холде. — … обязательно вернусь к вам, друзья-подружки. Вот стою, держу весло, через миг отчалю, Сердце бедное свело скорбью и печалью… Компания так увлеклась песней, что все до единого стали подпевать арфисту, присвистывать и притопывать в такт музыке. — Это что еще такое? Общее веселье оказалось прерванным строгим восклицанием очередного арфиста. Он хмуро взглянул на Робинтона, а потом и на всех остальных мальчишек. — Небольшая разминка, Петирон, только и всего, — холодно пояснил Робинтон, глядя куда-то в сторону. — Это еще один показатель твоего безответственного подхода к делу, - провозгласил Петирон. — Петь какие-то глупые песенки, когда вскоре тебе предстоит серьезное выступление. Продолжать он не стал, и почти тут же ушел, но общее веселье оказалось скомканным. Компания будущих целителей засобиралась уходить. — Извините, ребята, — стал оправдываться Робинтон. — Да ничего, со всяким бывает, — добродушно ответил Тедар. — Наш старик Бешли иной раз так разворчится, что твой зануда и с ним и не сравнится. Когда приятели уже пробирались к выходу, Олдайв улучив момент, подошел к заметно погрустневшему Робинтону. — Не расстраивайся, Роб, — ободрительно заметил он. — Да я уже привык. — Робинтон намеренно сосредоточился на том, чтобы убрать свою гитару в чехол, подальше от сырости. — Отец всегда так делает, с тех пор, как я себя помню. Олдайв сдержал удивленное восклицание, понимая, что собеседнику нелегко далось это признание. Вместо этого он крепко пожал Робинтону руку. — Увидимся.

***

Этим же вечером он пришел к Джинии и рассказал о той встрече с отцом, что произошла почти у самого Форт-Холда. — Он сказал, что такие, как я, не достойны ни единого шанса, — вздохнул Олдайв, подводя итог своему грустному рассказу. — Но Корлан ведь не узнал тебя? — уточнила Джиния. — Не узнал, — согласился Олдайв, — но это не важно. Теперь вы понимаете, почему я не хотел, чтобы вы сообщали о моем появлении в Апленд-холд? Пусть от… он считает меня мертвым. — Это твое решение, и я уважаю его, хотя и не вполне с ним согласна, — кивнула Джиния. — Можно еще один вопрос? — Да, мастер, конечно. — Еще днем ты не хотел ничего рассказывать мне, а сейчас вдруг передумал. На это есть причины? — Да, мастер. — Олдайв честно выдержал пронзительный взгляд собеседницы. — Я понял, что такие проблемы есть не только у меня.