Целительские хроники

Владетель Лемоса оказался высоким хмурым мужчиной средних лет. Он едва кивнул в ответ на поклон нового помощника целителя и почти тут же отвлекся на обсуждение каких-то дел со своим управляющим. По долетавшим до него словам Олдайв понял, что речь идет о предназначенном для вырубки участке леса. Лорда Геденайса волновали сроки работы, так как он хотел уже осенью высадить там молодые деревца. Еще раз поклонившись, он вернулся на отведенное ему место. Такое положение дел его более чем устраивало: каждый должен заниматься своим делом. — Вот и замечательно! — прокомментировал Нериам это знакомство. — Теперь, когда тебя представили лорду, можно спокойно заниматься работой. Ты ведь передал ему контракт, не так ли? — Да, мастер, передал, — подтвердил Олдайв. — Вот и чудесно! — По-видимому, Нериаму было очень сложно не восторгаться всем, что происходит вокруг. — А сейчас, смотри, тут замечательно готовят птицу, такой вкуснятины я нигде не ел. Вот, держи… — и он положил на тарелку Олдайва огромный кусок тушеного с душистыми травами верра. — Благодарю вас, мастер. Олдайв попробовал предложенное ему блюдо, и понял, что в этот раз восторг мастера полностью оправдан. Продолжая есть, он стал потихоньку осматривать зал, где проходил ужин. За время своего обучения Олдайв лишь однажды побывал в больших залах Форт-Холда, да и подробности уже стерлись из его памяти, поэтому единственное, с чем он мог сравнивать место своего назначения — это Главная мастерская своего цеха. И если по размерам помещения мало отличались, то большой зал Лемоса был украшен гораздо богаче: обильно украшенные искусной резьбой деревянные балки, красивая и изящная мебель, также не миновавшая резца мастера. По всему было видно, что здешние владетели сполна пользовались услугами цеха деревообработчиков. Звуки гитары вывели его из состояния задумчивости. Ужин подходил к концу и арфисты уже настраивали свои инструменты, чтобы повеселить народ. — Ты танцуешь? — поинтересовался Нериам, заметив взгляд помощника, направленный в сторону помоста арфистов. — Нет, мастер, куда уж мне… — отшутился Олдайв. — А жаль, жаль… — вздохнул тот. — Я вот в молодости неплохим танцором был, знаешь ли… Так свою Ксанту и завоевал. Ах, какая она тогда была… — и он погрузился в воспоминания, не забывая периодически требовать от собеседника подтверждения его слов. Олдайв машинально кивал, в свою очередь вспоминая события, не отделенные чередой долгих Оборотов и ничуть не потускневшие за время пути: Ариана задает ему какой-то вопрос и, чуть улыбаясь, слушает ответ, время от времени теребя свои косы. — Э, да ты совсем спишь… — вздохнул Нериам, видя, что Олдайв чуть прикрыл глаза и больше не обращает внимания на его рассказ. — Ладно, пойдем отсюда, время уже позднее… Попрощавшись с соседями по столу, они вернулись в помещения целителей. Только добравшись до постели, Олдайв понял, как устал за время дороги, и как ему хочется просто выспаться, не думая о том, что завтра нужно снова двигаться в путь. Усталость навалилась с такой силой, что он заснул, едва успев снять сапоги.

***

Несмотря на рассказы Нериама, работы было не так уж и много. Олдайв познакомился другими подмастерьями, но близко ни с кем не сошелся: все они были гораздо старше его, имели свои семьи, так что их общение ограничивалось профессиональными вопросами. Зато у мастера была большая библиотека, которой он разрешал пользоваться своим помощникам, так что в свободное время Олдайв занимался тем, что привык делать за Обороты учебы — читал книги по целительству. На полях было много пометок, сделанных рукой самого Нериама, что давало дополнительную пищу для размышлений. Иногда они горячо спорили, и тогда многословность мастера была как нельзя более к месту. Впрочем, Нериам разительно менялся, стоило только ему увидеть по-настоящему серьезного пациента. Когда к целителям доставили молодого плотника, напоровшегося ногой на работающую механическую пилу, он мгновенно прекратил намечавшийся было спор. Короткими, рублеными фразами мастер разогнал причитающих родственников парня, а помощников направил готовить все необходимое для помощи пациенту. — Сок феллиса, двойная порция. Сейчас. Олдайв чуть замешкался, вливая обезболивающее в рот бедняги, за что получил гневный взгляд мастера. Пока Нериам осторожно сшивал края раны, а второй из дежурных подмастерьев помогал мастеру, Олдайв следил за состоянием пациента, придерживая его голову, чтобы тому было удобно дышать. При этом он еще успевал вполглаза следить за работой Нериама, помимо воли кивая каждый раз, когда умелые пальцы мастера делали очередной стежок, превращая страшную рваную рану в аккуратный шов. — Теперь ты, — бросил Олдайву Нериам, — закончи работу. Тот в очередной раз кивнул, взял горшочек с холодильным бальзамом, осторожно нанес его на шов и наложил повязку. Это он умел делать еще до того, как стал целителем. — Все, — Олдайв тыльной стороной руки стер стекавший по лбу пот. — Вот и чудесно! — улыбнулся Нериам, возвращаясь в привычное радостно-восхищенное состояние. — Через пару месяцев этот парень и не вспомнит о том, где именно у него была рана. Вот только надеюсь, что он не забудет об осторожности при работе… Мастер, как обычно, преувеличивал: шрам никуда не исчез, но через два месяца плотник действительно смог приступить к работе, до того замучив трепетно относившуюся к чистоте лазарета Ксанту, так как при помощи засапожного ножа бесконечно строгал деревянные плашки, которые приносили ему друзья. Когда же Нериам решил, что пациента действительно можно отпустить домой, тот вручил каждому из целителей по маленькой деревянной куколке, изображавшей самого одаряемого. Получил свою куколку и Олдайв. Он скептически хмыкнул, увидев доподлинно воспроизведенный горб на спине фигурки, но обижаться не стал: что есть — то есть. В начале осени Нериам вызвал к себе всех помощников. — Перед тем, как ляжет снег, вам нужно объехать малые холды, отвезти туда лекарства. Погода сейчас просто замечательная, ваша дорога будет легкой, не так ли? Если честно, то я вам даже завидую, сам бы с удовольствием проехался по окрестностям, чем каждый день сидеть в лазарете. Но — это привилегия молодости… Нам, старикам, только и остается, что ждать вас дома. — Он очень похоже изобразил еле передвигающегося старца. Олдайв улыбнулся — вот уж на кого мастер не походил, так это на старика. Поскольку ему и самому хотелось немного размяться, то он предложил взять на себя самые дальние холды — у всех, кроме него, были семьи. Получив порцию благодарности от других подмастерьев и несколько мешков с лекарствами от мастера, он отправился в дорогу. Солнце палило почти по-летнему, и только холодный ветер, порой налетавший с гор, напоминал о том, что осень уже вступила в свои права. Ночевать в лесу тоже было холодно — это живо напомнило Олдайву собственные скитания после изгнания из дедовского холда. Поэтому он предпочитал ночевать в маленьких холдах, жители которых всегда приветливо встречали странствующего целителя, благо, что во владениях лорда Геденайса таких холдов было немало. Обычно все начиналось после обеда или ужина: тогда женщины наперебой тащили своих детей, а за ними ковыляли старики, жаждущие не только помощи, но и сочувствия стороннего человека. Олдайв внимательно осматривал малышей, в основном маявшихся животами от переедания плодов и орехов, а потом подолгу беседовал со стариками, рассказывая о том, как правильно приготовить мазь от ревматизма. Несколько раз ему пришлось вправлять застарелые вывихи и грыжи. Теплая погода мгновенно исчезла, стоило только подняться вверх, к предгорьям Центрального Хребта. Здесь располагался последний большой холд, который Олдайв должен был навестить перед возвращением в Лемос. Скакун с трудом находил дорогу, то и дело спотыкаясь на камнях, так что целитель предпочел идти пешком, ведя животное в поводу: так меньше чувствовался ветер, то и дело швырявший в лицо хлопья первого снега. Олдайв совсем замерз и уже подумывал о том, чтобы отыскать где-нибудь убежище, чтобы переждать бурю. В короткое мгновение затишья он успел разглядеть впереди высокую, явно рукотворную стену, и уверенно направился к ней, а меньше чем через час целитель уже грелся возле очага, попивая кла под присмотром старших обитателей Тиббит-холда, того самого, который так долго разыскивал, бродя среди скал. — И как это вы решились выехать в такую погоду? — удивленно спросил холдер Тери — широкоплечий здоровяк, ловко управляющийся как с напуганным скакуном, так и с громоздкой, тяжелой мебелью. — Я вот, почитай с самого рождения тут живу, окрестности знаю, как свои пять пальцев, а и то бы — ни в жисть не поехал. — Ну, мне надо было вас найти, — улыбнулся Олдайв, грея руки о кружку с горячим напитком. — И потом, буря налетела так неожиданно… — А это у нас так завсегда бывает, — важно продолжил Тери, радуясь возможности поговорить с новым человеком. — Вот кабы вы семидневкой раньше приехали, тогда бы мы вас встретили как положено. А так — извиняйте… — Он подхватил на руки толстощекого карапуза — своего младшего сына. — Ничего-ничего, я не в обиде, — Олдайв подмигнул уставившемуся на него малышу, потом поднял взгляд на Тери. — Теперь придется мне у вас пережидать ненастье. Как вы думаете, эта буря — надолго? Тери задумался, прислушиваясь к вою ветра. — Семидневки на две, не меньше, — ответил он. — Потом, как утихнет, сможете спуститься низ, на равнины и вернуться в Лемос до начала тамошней зимы. — Две семидневки? — удивился Олдайв. Таких бурь никогда не было в горах, что разделяли Форт и Руат. — Да вы не смущайтесь, господин! — в разговор вмешалась Матта, жена хозяина холда. — Подумаешь, две семидневки… Поживете у нас. Нешто мы вас выгоним? В эдакую-то круговерть! — Вот именно! — Тери энергичным ударом по столу подтвердил слова супруги. — А сейчас пойдемте, господин целитель, я вам покажу вашу комнату. Для гостя освободили комнату, служившую спальней двоим старшим сыновьям Тери и Матты. Близнецы, наверно, Оборотов десяти от роду, с видимым удовольствием направились спать на верхний уровень. — Там здорово! — пояснил Олдайву один из них. — Там и играть удобнее. Во всадников и драконов. Целитель только улыбнулся, видя такой настрой мальчишек. Совсем недавно он и сам с не меньшим восторгом и удивлением наблюдал за всадниками, посещавшими Лемос во время Встреч. То, что он некогда читал в летописях Цеха, наяву оказалось более впечатляющим: огромные драконы, крылья которых были способны поднять в небо огромный груз и мгновенно доставить его в нужное место. С ними ему бы не пришлось так долго добираться до Тиббит-холда. Жаль, что на Перне остался один-единственный Вейр. Наутро Олдайв занялся выполнением своих обязанностей: он по очереди осмотрел всех детей, отметив про себя, что не замечает никаких признаков голода или недоедания, потом привычно перешел на взрослых. — Вот еще, с чего это мне вдруг быть больным? — громко возмутился Сидон, старейший из обитателей Тиббит-холда. Тери он приходился двоюродным дядюшкой, а потому не стеснялся в выражениях. — Да я поздоровее вас всех буду, — он закашлялся. — Это я пылью надышался, только и всего, — продолжил он после паузы, но уже чуть тише. — Помогал пацанятам обустраивать их комнату на верхнем уровне. — Да-да, конечно, — кивнул Олдайв, слушая прерывистое дыхание. — Выпейте вот это. — Он протянул Сидону флакон с густым сиропом. — Сейчас два-три глотка, и потом, перед каждой едой. Микстура должна была облегчить отхождение мокроты и помочь старику свободно дышать. Тот осторожно вытащил пробку и недоверчиво принюхался. Уловив аромат трав, Сидон сменил гнев на милость. — Ну ладно, выпью я вашу отраву, так и быть… — И он демонстративно отхлебнул немного микстуры. Когда старик не вышел к ужину, Олдайв встревожился. — Дед сказал, что он хочет спать, — пояснили ему близнецы. — Проводите-ка меня к нему, — Олдайв решительно отодвинул тарелку. — Думаете там серьезное что? — Тери поспешил следом за целителем. — А вы сидите тут, — приказал он сыновьям. — Давайте я вас провожу. Олдайв пожал плечами: простой кашель не опасен, однако что-то мешало ему спокойно ужинать. — Вот, смотрите, — Тери открыл дверь, снял со стены масляный светильник и подошел к спящему дядюшке. Тот даже не пошевелился. Олдайв склонился над кроватью старика и, разглядев его, почувствовал на лбу холодную испарину: у Сидона поднялся жар, обметало губы, дыхание же стало затрудненным и неглубоким. Усилием воли он подавил поднявшуюся было панику. — Пусть никто из ваших домашних сюда не ходит, — распорядился он. — А вы принесите мне мои дорожные мешки и прикажите женщинам накипятить побольше воды. — Это еще зачем? — удивился Тери, уловив властные нотки в голосе целителя. — Никак серьезное что? — Горная лихорадка, — объявил Олдайв имя своего личного врага. Он поднялся и взглянул на собеседника. — И я обещаю вам, что если все будут исполнять мои приказы, то никто из обитателей Тиббит-холда не умрет. В глазах холдера промелькнул ужас, мгновенно сменившийся надеждой. — Да, господин, все, что вы скажете. Напоив старика свежим целебным отваром, Олдайв тщательно вымыл руки и вернулся к остальным. — Сообщайте мне о малейших недомоганиях, неважно, что это: головная боль, тяжесть в мышцах или кашель, как у Сидона, — заговорил он. Отыскав взглядом близнецов, он обратился напрямую к ним. — Вам придется немного посидеть у себя на верхнем уровне, не спускаясь сюда, потому что вы много возились с дедом. Матта, у вас есть жаровня, чтобы они там не замерзли? — Получив подтверждающий кивок, он продолжил. — Остальным тоже придется отказаться от общих посиделок у очага, болезнь передается именно так, при разговоре, других близких контактах. Из моих трав будем заваривать укрепляющий отвар, который будете пить вместо кла, он поможет вам не заболеть. — Господин, — испуганно начала Матта. От волнения ее голос дрожал. — А что будет, если кто-то из нас… заболеет? — Тогда я сам буду вас лечить, точно так же, как буду лечить Сидона. Не бойтесь, я знаю, что нужно делать. «В отличие от прошлого раза». — Последнюю фразу он не произнес, понимая, что она прозвучит слишком горько. То ли вследствие крепкого здоровья, то ли благодаря предпринятым Олдайвом мерам, обитатели Тиббит-холда благополучно перенесли вспышку лихорадки. Кроме старика Сидона, заболели только близнецы, да и у тех болезнь прошла в легкой форме. Олдайв взял на себя все ночные дежурства у постелей больных, позволяя себе отдых лишь днем, когда бодрствовали Тери и Матта. — Победа! — выкрикнул он, выбравшись на свежий холодный воздух после окончания бури. В этот день пришел в себя Сидон. Старик быстро пошел на поправку, кляня себя за глупость: оказалось, что перед самым началом бури он охотился на серых слепышей, один из которых покусал его. Олдайв не стал читать ему лекцию о том, что этот укус и стал причиной болезни, видя, что Сидон и так это понял. Торжество быстро смыла тяжелая волна усталости. Олдайв вернулся в холд, добрался до отведенной ему комнаты и заснул, забыв обо всем на свете.