Без тормозов

Кисе кисло улыбнулся, тяжело вздыхая, и сильнее сжал пальцами горлышко бутылки пива. У него было желание напиться, выпив чего покрепче, но он решил не торопиться – ужраться вусмерть он всегда успеет. Было неприятно, внутри что-то неприятно ныло, настроение было препаскудное. Рёта был уверен, что как минимум несколько его друзей испытывают те же чувства. Звонок от Аомине только подтвердил это и он с радостью согласился пойти в клуб – там можно не только напиться, но и оторваться, забыться. Кисе любил шумные вечеринки, сборища народа, веселья, развлечения. Неуёмный и неугомонный, он постоянно искал себе приключений, будучи не в состоянии долго сидеть на одном месте, ничего не делая. Работая моделью и актёром, он привык быть в центре внимания, к суматохе, к вспышкам камер и софитов, к постоянной игре на публику, когда нужно изображать и демонстрировать то, что от тебя ждут. Он идеально владел искусством преображения и актёрского мастерства. Кисе так привык играть, что порой ловил себя на мысли, что начинает забывать, каков он на самом деле: что он любит, что ему нравится, чего не хватает, что хочет. Настоящим и действительно нужным в жизни были друзья, второе место принадлежало гонкам. Гонки не прощают ошибок, в них предательства и речь не о людях, а о байке и дорогое, о запредельной скорости. В такие моменты ты как никогда честен и открыт перед самим собой. Вечер в компании Дайки и Тецу проходил как всегда: шумно и весело. Куроко, выпив алкоголя, становился необычно эмоциональным и активным, почти душой компании. Рядом с ним и Аомине Кисе позволял себе быть настоящим: грустить, искренне улыбаться, скучать, думать – просто жить открыто, не играя. Друзья всегда отвечали тем же. Когда количество выпитого алкоголя превысило планку «Просто весело» и уверенно застыло на «Ищу приключений», Аомине первым пошёл эти самые привлечения искать. И нашёл же. Кисе видел, как тот зажигал на танцполе с красивым блондином, чем-то смахивающим на него самого. В выражении его лица, игре эмоций, Рёта нет-нет, да видел неискренность, игру, слишком тонкую, чтобы понять сразу и незаметную взгляду, если ты тоже не владеешь ею. Обычный человек даже не заметит этого. И Дайки не заметил. Они ушли из клуба, но перед этим тот блондин что-то сказал парням, сидящим за столиком недалеко от них. Брюнет что-то бросил парню и тот ответил ему красноречивым факом. Кисе улыбнулся, подумав, что это сильно напоминает их с Аомине манеру общения. Дайки с блондином ушли, их ждало более приятное продолжение вечера. Вскоре те самые парни, скорее всего друзья блондина, пересели за их столик, тут же угостив его и Тецу коктейлями. - Чего такой невесёлый? – спросил тот самый брюнет, которому омежка, с которым ушёл Дайки, показал фак. Кисе он показался необычно серьезным и замкнутым. - Настроение ни к чёрту, - Рёта лениво потягивал коктейль, поглядывая на Куроко и второго парня, представившегося Хиданом. - Прости, не представился. Меня зовут Учиха Саске. - Кисе, - коротко бросил Рёта. Куроко напротив него начал заметно нервничать, и виной тому был альфа, Хидан, который, Кисе видел, действует ему на нервы. Тот постоянно что-то говорил Тецу, трогал его, задавал слишком личные вопросы, ругался, вставляя маты через слово и просто навязывался, словно специально стараясь вывести его друга из себя. И это, кажется, у него получалось. - Оставь их. Хидан не причинит ему вреда. Он на вид такой наглый и брутальный, но омег не обижает, - заметив заинтересованный взгляд Кисе, пояснил Учиха. - Если тут и стоит за кого-то волноваться, то явно за твоего друга. Куроко только с виду тихоня и слабак, ему не то, что палец в рот не клади, на него лучше не смотри косо. - Убьёт? – Учиха поднял бровь. - Даст почувствовать себя ничтожеством, опустит ниже плинтуса. А потом четвертует, нет, сначала вырвет ногти, снимет скальп, потом уже четвертует, подожжёт и закопает. Думаю, да, так он поступит, - Кисе солнечно улыбнулся, снова надевая на себе маску шалопая, заводилы и балагура, привычный всем образ раздолбая и повесы. Учиха купился на его игру, в глазах тут же вспыхнул определённого рода интерес. Что ж, как всегда, будучи честным сам с собой, Кисе признал, что этот представитель альф вполне себе ничего, и он не против, провести вечер или даже ночь в его компании. Поэтому, когда Учиха протянул руку, приглашая потанцевать, он только игриво улыбнулся, провёл языком по губам и легко позволил альфе приобнять себя. На танцполе Кисе не упускал возможности подразнить парня, раззадорить, заставить полностью потерять себя из-за него, Рёты. Он играл с альфой, заманивал в свои сети, не претендуя на что-то большее, чем просто секс. Столько лет крутясь в модельном бизнесе, он как никто знал, что секс – лишь приятное или не очень времяпровождение, а тело омеги – разменная монета, способ подняться выше, добиться чего-то большего, однако сам он же этот правило опровергал, не используя постель, чтобы получить что-то. Альфы использовали омег, а он, омега, в свою очередь использовал альф. Кисе не отрицал, что существуют истинные пары, но считал их исключением из правил о том, что их нет, что только подтверждает правило. Другими словами, он допускал мысль об их существовании, но в то, что у него тоже будет истинная пара, не верил. Он жил для себя и в своё удовольствие и не позволит какому-то альфе испортить это. Танцуя с Учихой, Кисе и сам не заметил, как возбудился. Альфа по-настоящему заинтересовал его: он не вёлся так на него, как остальные, не позволял себе слишком многое, но в то же время открыто показывал, что он уже почти его. Он не притворялся, не играл, он просто демонстрировал, что получает то, что хочет, а сейчас его цель – Рёта. Таких, как Саске, Кисе называл не просто альфами - самцами, со слишком выраженными животными инстинктами, первобытными хищниками. Учиха не строил из себя крутого всесильного супермена, он просто был сильным, богатым, умным, успешным, и аура властности и силы, окружающая его, говорила всё лучше любых слов. Он из тех редких альф, которые мало говорят, предпочитая словам действия. Во время танца, Учиха прижал Кисе к своей груди, давая ощутить жар своего тела, мышцы, возбуждение, желание, силу. Его руки нежно, но в то же время властно ласкали его прямо посреди толпы, гладя живот, соски, дразня, очерчивая край штанов, но не проникая. Он тоже дразнил его. Кисе теснее прижался к Саске, потёрся ягодицами о его пах и услышал в ответ судорожный вдох, сквозь стиснутые зубы. Ладони альфы с силой сжались на его бёрдах, намекая, чтобы он не заигрывался. Но когда Рёта слушал кого-то другого, кроме себя и друзей? Он закинул руки за шею Учихи, зарылся пальцами в густые чёрные волосы и слегка потянул за них. Саске зарычал ему в шею. Улыбнувшись, Кисе повернул голову вправо и слегка прикусил подбородок альфы. И Учиха не выдержал. Он резко развернул Кисе и жадно поцеловал, давая понять, что их игра слишком затянулась. Рёта разделял его мысли. Учиха, обняв Кисе и прижав к себе, повёл его в сторону выхода их клуба. Рёта молча следовал за ним, нагло дразня альфу, пробираясь пальцами под его футболку, гладя мягкую кожу, щекоча прикосновениями. Саске сел в первое попавшееся такси и назвал адрес, но Кисе не вслушивался в слова. Его окутал терпкий запах альфы, который плавил мозг и затуманивал разум, оставляя на поверхности только желание. Учиха начал целовать его ещё в такси, прикасаясь к нему, лаская, но, не переходя границы: он помнил, что они в такси и не одни. Кисе восхитился сдержанностью и холодным разумом альфы, который мог здраво мыслить даже в такие моменты. Оказавшись в квартире Учихи, альфа и омега сорвались с цепи, отбрасывая в сторону все остатки сдержанности и здравомыслия. Они накинулись друг на друга, словно голодные животные, дорвавшиеся до еды. Наступая друг другу на ноги, они разулись, бескультурно наступая на задники дорогих туфель. Саске резким движением отбросил в сторону куртку Кисе, следом полетела его рубашка. Он припал губами к нежной мягкой коже омеги, целуя открытую шею, слегка прикусывая кожу. Рёта в его руках стонал и цеплялся за его плечи, стараясь сравнять их и раздеть альфу, но руки почему-то не слушались его, путаясь в рукавах и ткани одежды. Прервав поцелуй, Саске отстранился и сам снял с себя пиджак и футболку. Обнажённые торсы соприкоснулись, и Кисе застонал от пронзившего его удовольствия. Он был слишком возбуждён и каждое прикосновение било его током, заставляя реагировать. Губы Учихи целовали его, возбуждение затмевало все мысли, и Рёта не заметил, как они оказались уже в спальне и очнулся, лишь, когда почувствовал прикосновение прохладной ткани к спине. Учиха склонился над Кисе, располагаясь между его широко разведёнными ногами. Он прикусил затвердевший сосок, вырывая грудной стон из Рёты. Не прекращая поцелуи, он снял с омеги носки, штаны и трусы, спустившись поцелуями до колен, обнаружив эрогенную зону с обратной стороны колена. Саске хотелось одновременно раздеться самому, чтобы полностью почувствовать любовника и в то же время он не мог заставить себя оторваться от него, отстраниться хоть на мгновение. Кисе вцепился пальцами в волосы Учихи и потянул того вверх. Саске с улыбкой повиновался и поцеловал нетерпеливого омегу. Тот поспешил обвить его тело руками и ногами, с силой прижимая к себе, не давая отстраниться или вырваться, впрочем, тот и не стремился к этому. Учиха сжал ладонями ягодицы Кисе, слегка приподнимая его бёдра. Тот тут же заелозил задницей по кровати, прижимая истекающий смазкой член к паху Саске, где всё было твёрдым словно камень, да и размеры вдохновляли. Хмыкнув, Учиха пальцами одной руки прикоснулся к сочащемуся смазкой анусу Кисе и тот тут же стоном ответил на его прикосновение. Не прекращая выцеловывать грудь Рёты, Саске вставил в него сразу два пальца. Кисе замер, а потом расслабился и сам толкнулся бёдрами. Учиха начал растягивать узкий проход, поцелуями и ласками отвлекая любовника, а тот и рад был отвлечься. Саске добавил третий палец, отчего Кисе недовольно зашипел и прикусил губу Учихи, когда тот снова поцеловал его. Альфа добавил четвёртый палец, хотя анус, казалось, и так максимально раскрыт. Ему уже не терпелось войти в это поджарое распластанное под ним великолепное тело. С трудом заставив себя отстраниться, Учиха поднялся с кровати и под голодным взглядом Кисе снял с себя остатки одежды. Он подошёл к тумбочке и достал оттуда презерватив. Глаза омеги блеснули, и он пошло облизнул свои губы, кончиками пальцев прошёлся вдоль шеи, груди, живота, сжал кулак вокруг довольно большого для омеги члена и застонал. У Саске окончательно сорвало крышу. Он быстро раскрыл упаковку презерватива и раскатал его по своему члену, после чего снова навалился на Кисе. Рёта шире развёл бёдра и одну ногу забросил ему на плечо, второй обхватывая его бёдра, прижимая ближе к себе. Учиха приставил член к влажному от смазки кольцу ануса и слегка надавил. Головка проходила с трудом, но он не остановился, пока полностью не оказался внутри. Учиха прислонился лбом к влажному от пота лбу Кисе и прикрыл ненадолго глаза, свыкаясь с удивительными ощущениями, не давая себе сразу кончить. Рёта же не был намерен ждать и сам подался бёдрами вверх, тонко намекая, что пора бы уже начать двигаться. И Саске не разочаровал. Он сразу взял быстрый темп, практически втрахивая омегу в кровать, тот только и мог, что стонать, иногда срываясь на крик, когда особенно сильный и глубокий толчок альфы задевал простату. Альфа крутил любовником как хотел, заставляя того принимать разные позы, постоянно менял темп и просто мучил, не давая кончить. Впрочем, это было пыткой для них обоих. Чувствуя, что вот-вот кончит, Саске сжал рукой член омеги и начал надрачивать его в такт толчкам. С протяжным стоном Кисе кончил, сжимая внутри член Учихи, утаскивая его следом в оргазм. Саске вышел из омеги, не давая завязаться узлу. Он снял презерватив, завязал его узлом и бросил на пол у кровати. После чего Учиха лег на спину, притянув Кисе к себе, обнимая. Тот молча обнял его в ответ. Некоторое время пара лежала, не двигаясь, выравнивая дыхание и сердцебиение. Только снова почувствовав себя человеком, а не амёбой, Учиха встал с кровати и вытянул одеяло из-под тела Кисе, после чего лёг рядом и, укрыв обоих, положил ладонь на живот Рёты, где остывала его сперма. Он начал пальцами втирать жидкость в кожу. Кисе в полусне проворчал, что «не нужно, а то потом кожу стягивать будет», но Саске прошептал в ответ, что маски из спермы полезны для кожи. Выпитый алкоголь и изматывающий секс дали о себе знать, и вскоре оба крепко спали. Утром Кисе проснулся первым и обнаружил, что спит в объятиях Учихи. Он как всегда всё прекрасно помнил, не жалуясь на амнезию после большой дозы алкоголя, однако сушило и немного болела голова. Рёта решил, что пить нужно было немного меньше, хотя в остальном вечер превзошёл все его ожидания. Давно ему не попадался такой горячий экземпляр, не только берущий, но и дающий взамен, которого заботит удовольствие омеги, а не только своё собственное. Осторожно выбравшись из кровати и объятий Учихи, Рёта собрал с пола разбросанные вещи и направился к выходу из спальни. Он не хотел оставаться на завтрак или на неловкий разговор поутру, поэтому поспешил одеться, оказавшись в коридоре. Засохшая сперма неприятно стягивала кожу, но Кисе улыбнулся, вспомнил, как Учиха нарочно втирал её, говоря что-то о полезности. Душ он примет уже дома. Одевшись, обувшись и проверив на мести ли ключи, кошелёк, телефон и документы, он вышел из квартиры Саске, не оглянувшись. Прошла неделя. Всё это время Рёта был занят работой, лишь ночами отрывался на гонках, катаясь и получая привычную дозу адреналина. Жизнь протекала как обычно. Неожиданно спокойный уклад жизни был нарушен звонком Аомине и просьбой пойти с ним в клуб. Кисе, конечно же, согласился, ведь в кои-то веки появилась возможность культурно отдохнуть и оторваться. Предсказуемо, вечер прошёл весело: алкоголь, музыка, друзья – что может быт лучше? Аомине неожиданно напросился на ночёвку и Кисе ничего не имел против. Утром он проснулся от запаха вкусной еды и свежезаваренного кофе. Рёта предпочёл не смотреться в зеркало, чтобы не испугаться, но видок Дайки и его взгляд, давали понять, что оба напоминают зомби, скорее всего не первой свежести. Завтрак и кофе привели Кисе в чувства, и после ухода Аомине он отправился в душ. Отражение в зеркале напугало его, однако вода, гель для душа сделали своё дело, а бритва, расчёска и фен вернули ему вид вполне нормального человека. Был выходной и идти никуда не хотелось, поэтому с чистой совестью Кисе завалился на диван и включил телевизор. Ближе к вечеру позвонил его менеджер и попросил срочно приехать в фотостудию, мол, поступил неожиданный заказ, с большой круглой суммой в качестве оплаты. Пересилив себя и свою лень, Кисе поехал в студию. Визажист и парикмахер сетовали на его растрёпанный вид и мешки под глазами, которые, увы, никуда не делись. Одежда для съёмки была необычной: вместо привычных ярких цветов, строгий чёрный, ярким пятном был лишь странный рисунок на спине. Черные брюки плотно облегали длинные стройные ноги модели, чёрная же рубашка, расстёгнутая до середины груди, негрубая цепочка с кулоном и туфли в тон подчёркивали его красоту. Кисе фотографировались со всех сторон, заставляли улыбаться, делать серьёзное лицо, злое, грозное – Рёта полностью погрузился в работу. Фотограф попросил обернуться к нему спиной, показав рисунок на спине и сделать опасное выражение лица, для лучшей атмосферы ему в руки дали катану, Кисе с первого взгляда определил, что она настоящая. Он сделал то, что от него требовали, и посмотрел через левое плечо, угрожающе смотря в объектив камеры. Вспышка. Медовые глаза широко распахиваются, заметив, одетую во всё черное фигуру в тени за спиной его менеджера. Он сразу же узнал человека. Сделав ещё несколько снимков, фотограф сказал, что на сегодня всё. Кисе тут же поспешил в сторону гостя. Менеджер, как только он подошёл, поспешил представить его. - Кисе, это Учиха Саске, один из президентов компании «Шаринган», а это, господин Учиха, Кисе Рёта, ведущая модель нашего агентства. - Приятно познакомиться, - протянул руку Учиха, вежливо улыбаясь. Кисе принял его игру, протянув свою руку, и сжал ладонь альфы. – Не поужинаете ли со мной? – менеджер строя грозное выражение лица и делая знаки руками, дал понять, что в его интересах принять предложение. Он вздохнул и кивнул, соглашаясь. - Только мне нужно переодеться. - Оставьте одежду себе, она вам идёт, - покачал головой Учиха. Саске подождал, пока он взял свои вещи и на своей машине повёз Рёту в ресторан. Всю дорогу парни не проронили ни слова. Лишь оказавшись в уединении кабинки в дорогом ресторане, на вывеске которого Кисе успел заметить две звезды Мишлена, но никак не название, Рёта выжидающе уставился на альфу, предлагая ему начать разговор. Тот пожал плечами. - Ты сбежал утром, а я не привык так просто отпускать то, что мне нравится. Понадобилась почти неделя, чтобы найти тебя. Ты поступил хитро, назвав лишь фамилию, но не имя, а я не настолько интересуюсь рекламой и прессой, чтобы видеть на обложках твои фото. Найдя тебя, я решил поговорить, логично предположив, что при сотрудниках ты мне не откажешь. - Ты не ошибся, не оставив мне выбора как такового. Но зачем я тебе? - Я хочу, чтобы ты был моим, принадлежал только мне, - Учиха говорил медленно, холодно, уверенно, словно знал, что так и будет, не интересуясь мнением самого Кисе. - И ты думаешь, я послушно, на задних лапках побегу к тебе? – Кисе приподнял бровь, откидываясь на спинку стула. – Нет, мне не нужны отношения. У нас был секс, не скрою, шикарный секс, но на этом всё. - Хм, мне кажется, ты чего-то не понял. Я не спрашивал, я ставил тебя перед фактом, - Саске отпил вино из бокала, хотя Кисе даже не заметил, когда официант успел принести его. – Учихи всегда получают то, что хотят. - Это ты не понял, - Кисе прищурил глаза, сжав кулаки. - Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, и мне неважно как твоя фамилия. - Хм. - Мне плевать на твои желания. - Хм, - Рёту уже начал бесить этот звук. – Я не собираюсь связывать тебя по рукам и ногами или каким-то другим способом ограничивать твою свободу. Я просто хочу, чтобы ты был моим омегой, принадлежал мне. Я не надену на тебя рабский ошейник, поводок или что-то в этом роде. Просто хочу нормальных отношений. - Неужели? – Кисе залпом выпил вино из своего бокала, не ощутив его вкуса. – Зачем? - Разве это так сложно? Это криминал? Или ты боишься? – Кисе мысленно выругался, кляня про себя проникновенность альфы. - Скорее опасаюсь. Всё намного проще, когда нет постоянных отношений: ты не боишься предательства, никто тебя не ограничивает, все решения ты принимаешь сам, не считаясь ни с чьим мнением. - А как же те приятные моменты, как то совместные завтраки-ужины, выходные в постели, поцелуи и объятия, тот же секс и просто разговоры ни о чём? Когда можно просто облокотиться на чужое плечо и почувствовать рядом надёжную руку, что не даст упасть? - Да ты романтик. - Нет, просто не ровняй всех по одной гребёнке. Понимаю, что обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду, но, может, стоит рискнуть? Мы всегда сможем разойтись как в море корабли. Не отказывайся, даже не попробовав. Учиха сам того не зная сделал то, на что всегда вёлся Кисе: он бросил ему вызов. Так что ответ омеги был предсказуем. - Что же, давай попробуем. - Кстати, ты знаешь, что рисунок на спине твоей рубашки, это камон моего клана? Кисе замер, приоткрыв рот, не зная, что сказать на это. Цензурных слов почему-то не находилось. Спустя две недели, Кисе и Учиха всё ещё были вместе. Как оказалось, положительных моментов в их отношениях всё же больше, чем отрицательных и Рёта даже доверял Саске, один вид которого говорил, что ему можно верить. И Учиха оправдывал оказанное доверие, хотя в нём было немало недостатков: Саске - мрачный зануда, не любит клубы, тусовки и дискотеки, постоянно ворчит и хмыкает, чёртов эгоист, ревнивец, собственник, обожает салат из помидор, и вообще всё ест с помидорами, беситься, когда перед глазами случайно мелькают фото Кисе в прессе или в рекламе, на улице. Будь воля Саске, он бы заклеймил Кисе всего, чтобы на него никто не смотрел, а если и смотрел, то знал, кому он принадлежит. Рёта вспомнил, как несколько дней отказывался сниматься в рекламе плавок, потому, что чёртов ревнивец, по имени Саске, покрыл почти всё его тело засосами, он даже в водолазке вынужден был ходить! Однако будучи честным с самим собой, Кисе признавался, что он счастлив. Он радовался, видя, как мрачное и холодное лицо трескается из-за мягкой нежной улыбки, улыбки, адресованной ему одному. Это компенсировало всё. Поглощённый отношениями, Кисе не забывал о гонках, до которых оставалось всё меньше времени. Он не скрывал от Учихи своё увлечение и тот всегда отпускал его. Это и удивляло, и в то же время настораживало. Рёта задницей чувствовал, что что-то здесь нечисто.