Синий ветер

4. Джеттери не спеша, цедил вино из тонкого, почти воздушного, бокала. У его ног расположились два цветочка, готовые исполнить любое желание господина. Сидевший напротив мужчина с удовольствием разглядывал мальчишек, едва прикрытых тонкой тканью туник. Каскад тяжелых русых прядей обрамлял надменное лицо, которое почти не оживляла улыбка. Впрочем, Джеттери и не ждал тепла. По большему счету ему вообще было все равно, улыбается собеседник или нет. Сам Сайент мог позволить себе подобную роскошь, не зависимо от настроения окружающих. Что он и делал, щуря глаза на янтарный огонек вина в руке. Русоволосый кинул в свой бокал еще пару кубиков зеленоватого льда. - Клянусь Богами, Лаэндис(*), видно, решил совсем нас уморить, - пробурчал он, обмахиваясь изящным расписным веером. – Эта жара просто не сносна. Придется переиначить наши гены, чтобы потомки были устойчивы к жаре и не страдали, так как мы. Джеттери, поперхнувшись вином, захохотал, да так, что едва не уронил бокал. - Что тебя так насмешило? – ворчливо спросил собеседник, глядя, как он покатывается со смеху. Отдышавшись и, смахнув выступившие от смеха слезы, Сайент ответил: - Помниться зимой, Вилион, ты обещал сделать наших детей неуязвимыми перед холодом. Ты уж определись, чего хочешь на самом деле. А то наплодишь … сезонных людей! Теперь засмеялся и Советник Вилион: - Ты прав! Еще немного и так оно и выйдет! Мои идеи меня погубят. - Главное, чтобы твои идеи нас не погубили, - откликнулся Сайент. – Если желаешь, велю включить кондиционеры. - О, будь любезен! Тебя жара, я вижу, не пугает. - Мне вполне комфортно, - ответил Джет. Он кликнул управляющего, и через несколько секунд огромные стеклянные створы окон сомкнулись. Тихо загудели сплит-системы, посылая в густой от жары воздух прохладные струйки. Вилион расслабился. - Ну вот, - удовлетворенно изрек он. – Теперь можно жить. И нормально беседовать. - Так, это у тебя от жары язык не поворачивался наговорить мне гадостей? – поднял бровь Сайент. - Почему ты решил, что я собираюсь наговорить тебе… хм, гадостей? - Мне хорошо известно выражение твоего лица. Не делай вид, что пришел просто поболтать. - Судя по всему, ты и так уже знаешь, что я хочу тебе сказать, - растеряно произнес Вилион. – Тогда зачем попусту тормошить воздух? - Ну, что ж тебе теперь? Уходить, ничего не сказав? - Сайент, я начинаю понимать, почему столь многие тебя не любят и бояться. Ты слишком многое видишь и понимаешь. А все остальное способен угадать. Откуда ты мог знать? - Тех предпосылок, которые есть, вполне достаточно для анализа. А мыслить я умею. Многие Высокие напоминают мне тетеревов на току. - То есть? – удивленно спросил Вилион. Сайент хмыкнул. - Когда токуют, ни черта не слышат. Даже самих себя. И не понимают, что у окружающих уши пристегнуты к голове, а не к заднице! Я умею делать выводы, Неон, и не стоит об этом забывать! - Придурок Корион уже успел что-то ляпнуть, - удрученно сказал Неон Вилион. – Надеюсь, это не отразиться на нем? Джеттери засмеялся. - О, нет, друг мой! Пока он треплет языком мне на пользу, с ним ничего не случиться. - А его ставленник? - Латион? Хороший мальчик! Умница. Я позабочусь, чтобы грядущая буря никак его не затронула. Если этой буре все же суждено случиться. Этот юноша греет мне душу. - Но он протеже Кориона, Джет! - Так что ж? У мальчишки есть свое мнение. А когда я уложу его в постель, у него просто не останется сомнений. Он и так сходит по мне с ума. Стоит лишь подкрепить эту страсть, и скоро он с удивлением спросит: кто такой Корион? - Ты так уверен в своей силе? – прищурился Вилион, улыбаясь. - Я расчетлив. Вся моя жизнь – расчет, Неон. С тех самых пор, как я научился сознавать себя. У меня нет иного выбора. - Был, - ответил Вилион. – Но ты с ним не согласился. - Верно! И не буду. Я не стану прислуживать никому, кроме Светлого Пантеона! - Горд ты, сын Дома Сайент! – улыбнулся Вилион. – Горд, и опасен в своей гордости. Джеттери протянул руку. Один из мальчишек грациозно приподнялся, и, взяв хрустальный графин, наполнил бокал хозяина. Зрелище было дивно эротичным. Стройный мальчик в тунике цвета нежной зелени, сверкающий кувшин, светлые локоны, янтарь вина, золотистые искры… «А ты эстет, Джеттери, - с улыбкой подумал Вилион, глядя на творение рук своих. – И еще какой!» - Хороши мальчишки, - удовлетворенно произнес Неон, протягивая свой бокал. – Этот выпуск был вообще на редкость удачным. Говорят, ты скупил их практически всех? - Но их же было всего с десяток! – воскликнул Джет. – Такие красавчики… Я не мог упустить шанса. Не знаю, как тебе удалось, но все как на подбор. Чудо, как хороши. - Да и обошлись они дорого, - улыбнулся Вилион. - Ваша контора поимела не мало с их продажи, не правда ли? Неон поморщился: - «Контора, поимела»… Где ты набираешься таких выражений, Крон-Легат? Не иначе, как в Адальоне? - О, оставь! Можно подумать, я единственный, кто ездит в Адальон! - Ну, я, например, не езжу, - сказал Вилион. – И не понимаю, зачем это тебе. Ты тратишь бешеные деньги на мальчиков для своего гарема, и при этом ездишь к шлюхам в Адальон! Джет расхохотался: - Спроси эти цветочки, кто из них страдает недостатком внимания?! И потом, эти мальчики – услада глаз. Часть меблировки. При чем тут секс? Вилион крякнул: - Когда говоришь с тобой, никогда не знаешь, что услышишь. Значит, весь секс только в Адальоне? - Ну, нет, конечно. Но… Там есть нечто, чего не отыщешь в гареме. Я знаю этих мальчиков наизусть. Если бы ты делал их не столь ординарными… Учти лучше ЭТО вместо погодных условий! Вилион расхохотался. - Учту, извращенец ты, проклятый Маонлэтом, не к ночи он будь помянут! - Извращенец? Ну, если любовь к хорошему сексу - извращение… Тогда, согласен. Однако, обучение, которое проходят все эти цветочки, действительно, делает их однообразными. - Но, чего ты хочешь, в самом-то деле, Джет? Их главная функция – покорность и послушание. - Некоторое бунтарство их бы только украсило. Все это слишком пресно. Приелось. А в Адальоне главная ценность – разнообразие. Именно потому, что главная функция, как ты выражаешься, всех этих шлюх – удовольствие клиента. И если я хочу, чтобы мальчик был непокорным и дерзким, он таким и будет, даже если я изобью его, чтобы укротить. Только потому, что таково мое желание. А если я пожелаю, тот же мальчишка будет ласковым и нежным, как котенок. И опять же лишь потому, что я пожелал. Эти шлюшки никогда не бывают одинаковы. Они всегда интересны. Вилион задумчиво покусал губу, глядя в окно. Посмотрел на Джеттери. - И тебя не мутит оттого, что до тебя там побывало много других мужчин? – спросил он. - Нет, Неон, это лишь добавляет остроты. И, кроме того, что это за брезгливость? Не ты ли живешь с Венаром Калентом, который перебрал почти всех Высоких, прежде чем остановился на твоей постели? - Ты и это знаешь? – мрачно буркнул Вилион. – В конце концов, это мое дело, Сайент. - Вот! – Джеттери поднял вверх бокал. – Наконец-то, мы пришли к главному. Это личное дело каждого, Вилион. Кому с кем спать. - Ну, ладно, ладно, уел ты меня. Доволен? - Да! – жизнерадостно ответил Сайент. – Можно считать, статус-кво восстановлен. Он чуть толкнул ногой мальчика у ног, и тот, повинуясь знаку, снова наполнил бокалы вином. Высокие помолчали, потягивая дивный напиток. Потом Вилион произнес: - Я заметил, что ты дал право подписи Латиону. Ты и в самом деле считаешь, что он достаточно компетентен для подобных решений? Джет хмыкнул: - С тех пор, как он вступил в должность, он сам обрабатывает эти бумаги. Я лишь проверяю, да и то не все. Как видишь, он справляется. Не вижу смысла его ограничивать. Пусть работает. - Значит, ты им доволен? Признаться, я не был уверен, что мальчик справиться. Но среди всех остальных он и впрямь был лучшим. Джет кивнул: - В кои-то веки, я полностью согласен с решением Совета. У парня есть все те качества, которые я мечтал видеть в своем раньете. Да и потом, что тебя так удивляет, Неон? Не ты ли должен лучше других знать, на что он способен? Ведь ты программировал его код. И мы оба знаем, ЧЬИ гены в нем заложены. С таким наследием он просто не мог не оказаться на высоте. - Да-а… - задумчиво протянул Вилион. – Гены. Но, учитывая сбой аппаратуры в процессе эмбрионального развития, я не мог поручиться, что его разум не пострадал. Ведь нанесло же это урон его внешности. Хотя конечно, двадцать лет назад, когда он родился, я менее всего предполагал, что он займет такую должность. Ты знаешь, что именно Корион принимал решение о его распределении? - Знаю, - Джет улыбнулся. – Естественно, Корион теперь ждет от юноши самой горячей благодарности. Вот только напрасно. Латион расчетлив, не хуже меня. Не трудно предположить, чью сторону займет Алента, учитывая, что сам он пока что вне игры, а Корион уже, считай, выбыл с дистанции. О чем можешь ему сообщить, мой любезный заговорщик. Джеттери послал Вилиону самую сладкую улыбку, на какую только был способен. Сахара было так много, что Вилиона слегка передернуло от вполне объяснимой тревоги. - Надеюсь все же, что Корион… - Оставь! – Джет вскинул руку. – Этот умник скоро перехитрит самого себя. Можно подумать, я не видел, как он рвется на мое кресло. Черта с два! Пусть прекращает дурить, и мы еще попытаемся найти общий язык. Оба помолчали. Неон Вилион размышлял, пытаясь понять, как много на самом деле известно Сайенту. И проклиная Кориона за болтливость. Потом мысли его вполне логичным путем вновь переключились на раньета. - Гены, гены… - пробурчал ученый. – Гены! Могу себе представить, как ОН взбешен такой ситуацией. Тем более, если ты заставишь Латиона сыграть в свою пользу. - Никто не заставлял его отказываться от мальчика, - пожал плечами Джет. – В конце концов, не такой уж Алента урод, каким его пытаются выставить. Если на то пошло, мое лицо тоже не идеал. - Ты вне рамок, - в свою очередь пожал плечами Вилион. – Таких Домов, как твой, всего три. Вся наша демографическая политика зависит только от вас. Как не крути, но из огромного числа Высоких только о вас можно твердо сказать, что вы способны к естественному размножению. Все остальное… Скорее дело случая, чем достижение науки. Поэтому никому не придет в голову попрекнуть вас такой мелочью, как не соответствие лица установленным нормам. Но я тоже считаю, что ОН сглупил, отказавшись от мальчишки. С другой стороны… Я же говорю тебе, что на тот момент нельзя было сказать, не пострадали ли его умственные способности. - Ну и ладно! – засмеялся Джеттери. – По крайней мере, у меня теперь есть помощник, и я беспредельно этим счастлив. Вилион крякнул. Покрутил в руках бокальчик, и со вздохом снова протянул его мальчику. Напиваться, так напиваться, даром, что не вечер. Тот поспешно налил вина, и, поднявшись, отправился наполнить кувшин вновь. Сайент проводил взглядом его ноги, которые нисколько не прикрывала коротенькая туника. - Не всем понравилось, что ты так быстро возвысил его, даже не дав Совету оценить его способности, - вернулся Вилион к разговору об Аленте. - Совет выбирал его на должность раньета, - возразил Джет, - если они не знали, на что парень способен, на кой черт его выбрали? - Одно дело – ученичество, и другое дело практика. Нужно было дать ему время поработать. - Нужно было? – Джеттери прищурился. Не заметив этого, Вилион продолжал: - Тебе не кажется, что это было опрометчиво, Джет, присвоить ему столь высокий статус? Уровнять его с Высокими, даже не дав Легиону признать, что он этого достоин! Неудивительно, что большинство Советников недовольны твоим поступком. - Да, что вы! А может, я все-таки сам решу, кем должен быть мой помощник? – произнес Джет звенящим голосом. Не заметив и этого, Неон продолжал: - В конце концов, не стоило так спешить. Еще вчера он был никем, а теперь по кабинетам гуляют бумаги с его подписью! Вполне понятно, что многих это раздражает, Джеттери. - А мне плевать! – вдруг взорвался Сайент, вскакивая. – Лично мне глубоко наплевать, на чье-то там недовольство! И еще не хватало, что бы ко мне лезли с советами, что мне делать, и как поступать! По-моему, большинство Советников не верно понимают свое предназначение. Они обязаны давать мне советы, Вилион. СОВЕТЫ, а не указания, как и с кем, я должен поступать! Это мое право, и пока я Крон-Легат, это останется моим правом! Есть только один человек, который может мне указывать. Это – Верховный Легат! А всех остальных я попрошу заткнуться. Я до смерти устал от всех этих клоунов из числа Высоких, от всех этих безмозглых отпрысков, которых вечно пропихивали на должность раньета. И вместо того, чтобы работать, я вынужден был нянчить этих дурачков! Или еще того лучше – один из Низких, который вздохнуть боялся без моего соизволения! Джет пнул мальчишку, попавшего под ноги. Тот отлетел в сторону, и бросил на хозяина укоризненный взгляд, за что немедленно получил еще один пинок. - Пошел вон! – заорал Джеттери. Цветочек вылетел, словно от порыва ветра. Сайент остановился перед Вилионом. - Я буду решать, кого я хочу видеть в должности моего помощника, Вилион. Мне нужен помощник от слова «помощь», а не от слова «проблемы»! Мне нужен умный человек, равный мне по положению, с которым я мог бы разделить ту работу, которую я веду. И разговаривая с этим человеком, я желаю видеть его лицо, а не задранный в поклоне зад. Я сделал это исключительно для себя, Вилион, для своего удобства, и я рад, что парень оправдал мои надежды. Поэтому, как ты выразился, по кабинетам и дальше будут гулять бумаги с его подписью. И я думаю, что Совет слишком много о себе возомнил, если считает, что я возвысил Латиона исключительно для того, чтобы досадить им. Можете так, и передать всем остальным, Советник Вилион. Мне глубоко НАПЛЕВАТЬ на мнение Совета по этому вопросу. И до тех пор, пока я стою у вершины власти на этой проклятой Богами планете, мои решения останутся неоспоримыми! Вам все ясно, Советник? Вилион, который к тому времени уже давно стоял, склонившись в поклоне, пролепетал: - Да, Крон-Легат. Видеть Сайента в ярости – не самое приятное зрелище. Более всего в тот момент Вилиона тревожили слухи о кинжале, который Джеттери якобы всегда прятал в одежде и при случае пускал его в ход. Где в складках шелка, можно было скрыть оружие, он не знал. И выяснить это не стремился. Бешеный темперамент Джета давно был притчей во языцех, но испытать это на собственном опыте Неону довелось впервые. И едва Саейнт рявкнул: - Вы свободны! – Вилион пулей выскочил из гостиной, поспешив к своему аэрокару. * * * От рывка ткань разлетелась стаей испуганных птиц. Шелковые обрывки плаща устлали пол под ногами, когда Джет подошел к зеркалу. Из стеклянной глубины на него уставились зеленые от злости глаза. - Ну, и зачем ты на него наорал? – спросил Джет. - Не будет чушь нести! – яростно отозвалось отражение. – Умник! С минуту Крон-Легат рассматривал человека в зеркале, словно видя впервые. - А пошел ты сам, знаешь куда? Хрустальный графин с грохотом врезался в зеркальное полотно. Взрыв рванул осколки в воздух, слепящим фейерверком осыпав высокую фигуру мужчины. «Зачем, зачем все это?» - Джет оперся руками о стол, словно вдруг кончились силы. Длинная челка упала вниз, скрыв искаженное недоумением лицо. «Куда я рвусь? Для чего? Умен ты, лантэ Даион. Так скажи – когда? Когда случиться то, что даст смысл моей жизни? Я дорвался до власти, только для того, чтобы никто, НИКТО, не смел, мне указывать, что я должен делать. И теперь бешусь, если кто-то посягает на мою неприкосновенность. Я смел всех со своего пути. Вот только кто объяснит мне теперь – зачем? Кто, лантэ? Ты?»… - Господин? – испуганные грохотом слуги, робко заглядывали в двери зала. Джет поднял голову. - Мой кар. Водителя. - Я уже здесь, господин. - В Адальон. Аэрокар стремительно несся по улицам. Водитель повернул машину к воротам Трой’Лиона, но игла главной башни заставила Сайента вспомнить, что он забыл в кабинете папку с документами, которые завтра утром должен отдать Верховному Легату. - В Стаене! – приказал он в интерком. Кар легко заложил вираж и по широкой спирали стал подниматься к верхнему этажу башни. С просторной площадки не поднялось даже пылинки, когда мощная машина опустилась на мраморные плиты. Коридор, света нет почти нигде. Только приемная самого Джета была ярко освещена. Войдя, Сайент с удивлением уставился на сидящего в его кабинете Латиона. - Алента? Ты ничего не перепутал? – Джет уселся в кресло напротив своего же стола. – Сегодня выходной. Что ты здесь делаешь, ради Тэоэна? - О том же самом могу спросить и тебя, - засмеялся Алента. – Завтра приемный день. У меня не будет времени на все эти документы, которые ты завтра утром наверняка притащишь ко мне. Молодой человек сложил в стопку с десяток папок и улыбнулся, сказав: - Ты так спешил сбежать, что не удосужился принести мне все это вчера. Так что, нравиться тебе это или нет, но мне пришлось порыться у тебя на столе. Сайент отмахнулся. - Да демон с ним. Что ты здесь можешь отыскать, чего сам не знаешь? Алента хмыкнул: - Думаю, что таких вещей нашлось бы не мало. Он покрутился на кресле Крон-Легата, лукаво глядя на начальника. Джет погрозил ему пальцем и парень расхохотался. Засмеялся и Джет. Вытянулся на своем кресле, закинув руки за голову. Латион смотрел на него из-под ресниц. Как всегда. Ну, кто еще из Высоких мог позволить себе так выглядеть? Весь костюм Джеттери состоял из высоких сапог, облегающих брюк, и белой туники, ворот которой расстегнут до самого живота. Тяжелый пояс из черненого серебра охватывал бедра, подчеркивая стройность фигуры. На груди поблескивала бриллиантом крупная подвеска. Вот и все. Алента не сводил глаз с гладкой загорелой груди, оттененной белой тканью. Сдвинься ткань чуть-чуть, и станет видно темную бусинку соска, которая пока только угадывалась под тенью шелка. Молодой человек судорожно сглотнул, стараясь не пустить в голову роящиеся на грани сознания мысли. И как всегда попытался заговорить о чем-нибудь. О чем угодно. - Когда ты, наконец, отменишь свой приказ секретарю, Джет? Пусть приходит к восьми. - Никогда! – воскликнул Сайент. – Ни за какие коврижки не соглашусь видеть его здесь так рано. - Ну, замени его кем-нибудь, если он тебя так раздражает. - Дело не в этом. Этот час принадлежит только мне. Я не хочу, чтобы кто-то лез ко мне в это время. Ты меня не трогаешь. Но этим дурачкам не объяснишь, что есть такой момент, когда меня надо просто оставить в покое. - Ну, конечно, а я вместо секретаря вынужден готовить кофе, - проворчал Алента, не сводивший глаз с росчерка ключиц в вырезе его туники. - А тебя это напрягает? - Да! – ляпнул Алента, думая совсем о другом. И замер, ощутив наступившую тишину. Он медленно поднял глаза. Боги! Ну, конечно же, он все понял! Джет улыбался, глядя на него. Только выдержка позволила Аленте остаться невозмутимым. Даже щеки его не покраснели. Но весь тот жар, что грозил разлиться румянцем по лицу, стек вниз, как всегда, скрутив тяжелым обручем бедра. Джет медленно поднялся. Ледяная волна непонятного страха окатила Аленту, смотревшего на высокую фигуру. Глаза, - проклятые предатели! – не желали подниматься к лицу Сайента, упрямо застывая там, где складки туники скрывали нечто, о чем могли бы рассказать облегающие, будто вторая кожа, брюки. - Уже уходишь? – Десять баллов, Латион! Его голос звучал совершенно спокойно. Вся дрожь осталась где-то внутри. - Я заходил только за этим, - Джет помахал папкой. – Я еду в Адальон. Не хочешь со мной? - А… Э… Нет. Не думаю, что такой поход хорошо отразиться на моей репутации. Боюсь, я еще не дорос до таких… приключений. - Ну, что ж, тогда до завтра. - До завтра. Стремительный шаг, и в кабинете остался только запах. Тишина. Пустота. Тоска… Латион медленно опустил голову на руки. Он все понял. Но ничего не сделал. Ничего. Алента зарылся тонкими пальцами в густые кудри. Жар возбуждения медленно таял, давя грудь тупой болью. Работать больше не хотелось. Не хотелось больше забивать мозги, отвлекаясь от мыслей, которые стали привычным фоном его существования. Сколько можно? Одного только присутствия Сайента хватило, чтобы он потерял голову. Это просто нельзя не видеть. Можно только НЕ ЗАХОТЕТЬ увидеть. Значит, он не хочет. Молодой человек встал, подошел к зеркалу. Не льсти себе, Алента. Зачем ты ему? У него в гареме самые лучшие мальчики. Самые знатные и красивые Высокие ищут его внимания, добиваясь хоть малейшего знака. Зачем ему ты? Безродный мальчишка с дефектным лицом, на которое все пялятся с усмешкой. Ставший Высоким только благодаря прихоти его же самого. Ты ему не нужен. Смешно предполагать, что он обратит на тебя внимание. Алента потянул себя за длинную вьющуюся прядь, которую в неосознанном кокетстве оставлял падать на лицо. Собственный взгляд из-под этой пряди вдруг показался ему смешным и жалким. Он так и оставил папки лежать на столе Джета. Комфортабельный салон кара. Мелькающие мимо огни. Чего стоит этот мир? Оказывается, получить высокое положение еще не все. Рано или поздно, он все равно добился бы этого. Но как добиться другого? Как добиться внимания со стороны того, ради которого готов на все? Как так получилось? Почему вдруг? Алента никогда не принимал всерьез чьи-то эмоции. Всегда холодный, занятый лишь своей работой, погруженный в свои устремления. Какие-то чувства? Что за чушь! Он морально готовился к дальнейшей борьбе. К следующей цели, пока лишь предполагаемой где-то впереди. И внезапно оказался на самом верху, перешагнув столько ступеней, что не мог и сосчитать. Вокруг вдруг появился огромный мир. Яркий, насыщенный цветами и желаниями. С которыми он не знал, что делать. Он взял на себя с ходу огромную ответственность, и без труда нес это бремя. Его ум был отточен, работоспособность удивляла, объем знаний восхищал даже Джета. Он многое знал и умел. Не знал только одного – как сделать так, чтобы человек… Любимый человек! … захотел его. Хотя бы захотел, не говоря уже о любви. Как так вышло? Как вдруг получилось, что Джеттери Сайент стал центром мира? Его, лишь недавно созданной, вселенной? И что теперь с этим делать? «А что ты можешь? – горько спросил он сам себя, глядя на проплывающие мимо огни Трой’Лиона. – Ничего. Только обожать его с расстояния, как это было всегда. И что с того, что это расстояние так сократилось? Что ты можешь сделать? Ничего». Кар быстро принес его к большому роскошному дому, который он теперь называл своим. Латион прошел по ярко освещенным покоям к своей спальне, мимо темных и пустых помещений гарема. Он не стал звать слуг. Стянул сапоги, сел на постель. Шелковый полог автоматически закрылся, укрыв его от посторонних взглядов. - Господин, - Алента не видел, но знал, что управитель стоит, согнувшись в поклоне. – Ужин готов. Прикажете ли подавать? - Нет. Я не буду ужинать. - Что-нибудь желаете, господин? - Нет. Уходи. Молодой человек сорвал с себя одежду, бросив прямо на пол. Зарылся в одеяла. - Я люблю его, - глухо произнес он в подушку. – Я его люблю. И я хочу его. Его рук. Его губ. Его всего. Я не знаю, как это. Но я хочу его. Его никто и никогда не касался. Если не считать врачей. Алента даже не представлял себе, как это. А тело кричало, вопило, умоляло о близости, о страсти. В какой-то миг Алента отчаянно пожалел обо всем. О своем назначении, о своих мечтах, об устремлениях. Одиночество тяжелым пологом окутало его, не сознаваемое раньше, но такое понятное теперь. Он уже успел завести если не друзей, то, по крайней мере, приятелей, с которыми мог и пообщаться и посидеть в баре, и выпить. Но, оказывается, от одиночества это не спасает. Не это нужно, чтобы его прогнать… * Лаэндис - южный ветер, приносящий жару.